— Там молния, — выдыхаю рвано и тянусь почему-то к спинке платья, хотя сама же час назад застегивала ее сбоку. В итоге кое как общими усилиями мы все-таки срываем его с меня и в унисон выдыхаем. Я — будто на мне был тугой корсет из позапрошлого века, а Матвей — будто добрался наконец до клада, карту которого нашел много лет назад.

Он подхватывает меня на руки и впечатывает спиной в бок холодильника, но холодный металл ни на секунду не остужает мой пыл. Я продолжаю гореть и пылать в его объятиях, особенно когда мне удается расстегнуть его рубашку и прижаться к его разгоряченной коже.

— Скучал, — мычит он в мою грудь. — Вот по этому скучал. И по этому.

Его рука скользит между моих бедер и слегка сдавливает промежность. Поднимается выше, касается пупка и с его губ слетает очередное признание.

После того как практически каждая часть моего тела удостаивается его внимания, он поднимает глаза вверх и припечатав мои губы голодным поцелуем, заявляет:

— Безумно скучал по тебе, Дина. Дико.

Каждое его слово запускает очередную безумную гонку нервных импульсов под кожей. Мне становится сложно дышать от того, насколько глубоко они проникают и как сильно заставляют бурлить кровь.

Не узнаю свой голос. Слишком хриплый. Сдавленный. Будто из-под воды пытаюсь что-то сказать. Но все равно шепчу между собственными всхлипами:

— И я. Скучала. Очень. Вспоминала о тебе. Думала постоянно.

Каждый его поцелуй — словно автоматная очередь. Они одновременно убивают и возвращают меня к жизни. И я тону. Отпускаю в данный момент все. Мое прошлое, включая хорошее и плохое. Будущее, не задумываясь что меня в нем ждет. Абсолютно все. Даже о настоящем я сейчас не забочусь.

Есть только мы с ним. Не прокурор и обманутая разведенка, а Дина и Матвей. Без фамилий, без статуса и должности.

Несмотря на то, что я давно лишилась платья, мы не спешим переходить непосредственно к сексу. Целуемся, словно подростки. Долго и неистово.

Будто заново друг друга изучаем, снова знакомимся.

А затем Рокотов резко отрывает меня от дверцы холодильника, которая практически раскалилась от температуры моего тела и усаживает на стол. Заставляет широко раздвинуть ноги и опускается на колени.

— Что ты…, — начинаю робко, но уже в следующее мгновение сердце из груди перемещается к горлу и лишает меня возможности произнести хоть малейший звук.

Потому что поцелуи продолжаются. Поначалу он даже белье с меня не стягивает, доводя до исступления сквозь тонкую ткань, насквозь пропитанную влагой. А затем отодвигает кружевную полоску в сторону и я начинаю дробно дрожать. От безумных ощущений, от слишком ярких эмоций и от бессвязных мыслей.

Каждое его действие все больше приближает меня… нет, не к развязке. К чему-то гораздо большему. Будто мы ласкаем друг друга не только на физическом уровне, но и где-то глубоко на уровне души. И может быть завтра я сама посмеюсь над этим, но сегодня, в этот самый момент, я прикрываю глаза и полностью отдаюсь Матвею. Не только телом, но и душой. Всем, что у меня есть.

Глава 53

Эта ночь длится бесконечно. Ласки сменяют друг друга, но ощущения остаются прежними. Что от первого поцелуя, что от сотого. Или даже стотысячного. По понятным причинам со счета я сбилась еще в самом начале.

Сейчас я даже рада, что потратила целую неделю на то, чтобы попытаться случайно встретить Матвея и решилась позвонить лишь в пятницу. Потому что утром ему не надо убегать на работу и мы можем продолжить эту безумную ночь. И разговор. Второй пункт, признаться, вызывает у меня куда меньше трепета и восторга, но я понимаю, что не имею права скрывать от него правду. Если уж мы вчера решили двигаться дальше без лжи, то надо так и поступить. Поэтому влив в себя щедрую порцию кофе, который к слову, едва не убежал из турки, и накормив моего прокура калорийным завтраком, я начинаю:

— Мне кажется, я должна тебе рассказать чуть больше о причинах, по которым не сразу подала на развод.

Матвей одобрительно кивает, как бы понукая меня продолжать, но я не могу не отметить, что улыбка резко сползает с его лица. Этот разговор неприятен нам обоим и я бы многое отдала за то, чтобы просто забыть и начать двигаться дальше непосредственно со вчерашнего дня. Тем более, что примирение у нас была как нельзя горячим. Но это снова будет лишь временной заплаткой на продырявленном боку нашей лодки. И далеко мы в ней, соответственно, не уплывем. А мне хочется далеко… боже, как сильно мне хочется то самое “долго и счастливо”!

Начинать я решаю непосредственно с того момента когда узнала про измену, рассудив что прокурору ни к чему история нашего знакомства с Ильей. Но судя по тому как он морщится, Матвей и без слов понимает мои эмоции. Ему не нужно рассказывать о том как сильно предательство мужа ударило по мне, сейчас он переживает эту боль вместе со мной.

— Я понимаю, что логичнее было бы просто собрать вещи и уйти. Или наоборот — собрать его вещи и выставить за порог. В общем, сразу подать на развод. Но… наверное во мне что-то сломалось в тот момент. Может я всегда была такой — мстительной. А может сыграло роль, что меня предали одновременно два близких человека. В итоге, я решила отомстить.

— Это я уже понял, — улыбается он.

— Юлька была против, — зачем-то сразу же выгораживаю ее. — Долго меня отговаривала и всячески стращала последствиями. Но я ее не послушалась, конечно.

— Ну кто же слушает старших сестер, — мягко замечает Матвей.

— В общем, я придумала тему с наследством.

Рокотов больше хмурится, но какое-то время слушает меня не перебивая, а затем все-таки выдает:

— И дальше что? Как в знаменитом фильме что-то там про как избавиться от парня за несколько дней? Ты издевалась над ним, зная, что он не сможет уйти?

— Нет, конечно, — мотаю головой, но затем вспоминаю “здоровые смузи” и смущенно добавляю: — Разве что чуть-чуть. Но главной целью было не это.

Перед тем как приступить к следующей части рассказа я набираю в легкие воздух и мысленно считаю до десяти. Самая сложная стадия. Я нарушила закон и для Матвея это та самая пресловутая красная линия. Как он там говорил? Для него не существует преступлений “во благо”. А я совершила преступление. Во благо или нет, это сложный вопрос. Даже для меня самой. А вот что об этом подумает Матвей остается только догадываться. Но внутренне я заранее сжимаюсь в твердый комок и кончиками пальцев ног нащупываю дно того самого болота, в котором погрязла на долгие две недели. Если он сейчас уйдет, если скажет, что осуждает меня и мои действия могут помешать его карьере, то эта зловонная жижа снова меня засосет…

Но и скрывать правду я не имею права. Поэтому внутренне группируюсь, словно перед прыжком в воду и выпаливаю:

— Я начала его шантажировать. Написала с анонимного аккаунта, что у меня есть доказательства его измены и если он не выполнит мои условия, то я отправлю все скрины переписки его жене…

Выдав все это на одном дыхании, я закрываю глаза. Зажмуриваюсь, словно в детстве, когда веришь, что если ты не будешь видеть что-то, то это исчезнет. Так и я сейчас — если не увижу разочарованное лицо Рокотова, то можно сделать вид, что этого не было. Что он все еще очарован мной.

Однако уже через секунду пространство вокруг взрывается громогласной волной смеха и я оторопело открываю глаза.

— Прости, — тут же оправдывается он. — Просто я успел представить, что ты там….я не знаю, мышьяком его травила все это время и ждала пока станешь вдовой.

— Ты не злишься? — спрашиваю неуверенно. — Или все-таки планируешь надеть на меня наручники?

— Только если сама меня об этом попросишь, — подмигивает он. — Тогда можно попробовать и наручники, и плетку и что там еще нынче модно?

— О господи, — выдыхаю с облегчением и подношу руку к лицу. — Я боялась, что ты меня бросишь… что скажешь, что я поступила плохо.

— Ты поступила плохо, Дина, — почему-то соглашается он. — Но твой муж с подружкой поступили еще хуже. И пусть я не одобряю твои методы, но ты имела право защитить свою честь. Тебе помогло? Полегчало?