Интересно, кто его надоумил найти старый телефон? Неужели он так запросто обсудил свои проблемы с друзьями в сауне? Так, между делом, на обычный вопрос как дела, ответил что-то вроде: прикиньте, пацаны, какая-то паскуда угрожает, что расскажет о любовнице моей жене!

Уверена, парочка человек из их компании даже не осуждала бы его. Тот же Шувалов, например. Этот человек-праздник, который не гнушается ни алкоголем каждый день, ни чем покрепче, никогда меня не любил.

Но есть там и другие ребята. Те, которых я всегда считала нормальными. Не только друзьями мужа, но и своими собственными. Неужели они все были в курсе о том, что Илья мне изменяет? Каждый раз при встречах улыбались мне, строили планы на майские праздники, приглашали к себе домой, а сами в душе смеялись с моей наивности? А ведь они и Людку знали! Не все близко общались, но на той же даче мы несколько раз собирались большой компанией. Помню, Леша Вариков даже пытался пару раз к ней подкатить. Интересно, Илья тогда ревновал? Или может, как раз после этого и рассказал друзьям, что подруга его жены под запретом ибо он сам ее пользует от случая к случаю…

Подонок. Какой же мой муж все-таки подонок.

— Устала? — удивленно спрашивает он. — Ты в кино была, а не на работе. И кстати, чего трубку не брала? Ни ты, ни Юлька твоя. Массовая глухота напала?

— Мы отключили звук на время сеанса и потом забыли включить, — пожимаю плечами. — Ты же обычно редко из сауны так рано возвращаешься, я и не подумала, что ты можешь звонить. Что-то случилось, кстати? Судя по бардаку, что ты успел устроить, пришел ты домой давно.

Илья на секунду отводит взгляд, пытаясь подобрать альтернативу правде и измученно выдает:

— Да желудок из-за твоих дурацких коктейлей с ума сошел!

— Это хорошо, милый, — выдаю с улыбочкой. — Так и надо, значит организм чистится, не переживай.

Оставляю его у компьютера и иду переодеваться. Душ принимаю дольше, чем обычно. И не потому что пытаюсь смыть с себя запах Матвея, а потому что вновь думаю о нем. Смакую каждое его слово во время ужина, вспоминаю его взгляд и главное, все то, что произошло после в машине.

Направляю струи душевой лейки на те участки кожи, которых он касался и пытаюсь воскресить в себе те же ощущения. Однако, насколько бы приятными ни были теплые потоки воды, они не идут ни в какое сравнение с тем, что дарили прикосновения Рокотова. Я буквально таяла в его руках. Сгорала от нетерпения и желания. Стыдно признаться, но если бы не фары того авто на парковке, я бы вряд ли его остановила. Даже если бы господин прокурор попытался трахнуть меня в своей чертовой тачке, я бы не стала препятствовать. Наплевать, что в своих же собственных глазах стала бы после этого распутной шлюхой. Но тогда мне было все равно. Вся та гамма чувств, что он заставлял меня чувствовать, стоила того, чтобы утонуть в сожалениях после. Потому что уверена, “до” было бы просто ошеломляющим.

В себя прихожу только тогда, когда понимаю, что горячие струи воды опаляют уже не плечи и грудь, а промежность. Резко выключаю воду и до боли растираю разгоряченную кожу полотенцем. Нет, я не ханжа. И считаю, что нет ничего зазорного в том, чтобы доставить себе удовольствие в душе. Но… если у ж меня так торкает от Матвея Рокотова, то и удовольствие пусть доставляет именно он. Было бы кощунственно забирать это право у него, верно?

Жаль, что муж мой так не считает. Потому что стоит мне выйти из ванной, он резко срывает с меня полотенце и с каким-то звериным рыком толкает на кровать, навалившись сверху.

Глава 27

— Что ты творишь? — верещу не своим голосом. Его руки на моем теле ощущаются неправильно. Будто меня голышом на центральную площадь вывели и сейчас закидывают камнями. Каждое движение его пальцев — болезненный удар, оставляющий кровоподтеки, пусть не внешние, но внутренние точно.

— Соскучился по своей жене, — Илья выдыхает мне в лицо и я улавливаю пряные нотки крепкого алкоголя.

Его пальцы блуждают по моему телу с каким-то животным остервенением и все мои попытки сбросить их с себя заканчиваются неудачей.

— Когда ты успел надраться? — в отчаянии спрашиваю. Сколько я провела в душе? Полчаса? Минут сорок? До этого он точно был трезв.

Я наивно думала, что все это время муж убирал бардак, который сам же и устроил. Он же вместо этого топил свое горе на дне бутылки.

— Слезь с меня, — приказываю строго.

— Ты моя жена, — напоминает он и я едва сдерживаюсь, чтобы не добавить “пока”. Но на самом деле останавливает меня не столько благоразумие, сколько страх. Никогда не видела его таким. Злость, которую я ощущала еще недавно, сейчас трансформировалась во что-то другое. И это порождает во мне липкий первобытный ужас.

Я даже не знаю что хуже — его эрекция, упирающаяся мне в бедро или все же его руки так по-хозяйски шарящие по моему телу. Будто он все еще имеет на это право. Будто я все еще принадлежу ему.

— Прекрати, — прошу глухо.

Несмотря на то, что он никак не реагирует на мои просьбы, я продолжаю взывать к его здравому смыслу. Пару раз даже пытаюсь пнуть его ногами, но он легко блокирует их своими, не давая мне силу для размаха. Я, вообще, не уверена, что он меня слышит. Остекленевший взгляд шарит по моей коже, а с его губ слетают лишь скупые ругательства пополам с комплиментами моему телу.

— Илья, пожалуйста, — с каждым мгновением ужас накрывает меня все больше.

Не могу поверить, что все это происходит на самом деле. Сейчас моя затея с местью кажется ужасной ошибкой. О чем я только думала, решив загнать мужа в угол и довести до белого каления? Он же абсолютно невменяем. Зол. Взбешен. Возможно даже в отчаянии. А еще он дико возбужден. И кажется, на все сто процентов уверен, что именно я должна ему помочь справиться со всеми этими проблемами.

— Ты со своими анализами совсем на голодном пайке решила меня держать? — шепчет он куда-то мне в шею, а затем опускает губы ниже и прикусывает сосок.

Несмотря на то, что мне совсем не больно, я ору в голос, припечатывая его ладонью по его уху.

— Дикая кошка, — смеется он, будто воспринял мой крик как высшую степень возбуждения. — Побереги голос, детка. Скоро будешь орать во все легкие пока я тебя трахаю.

Он улыбается, а меня просто выворачивает. От ужаса. От отвращения. От безысходности и страха.

— Я не хочу, — шиплю на него.

— Серьезно? — расфокусированный взгляд скользит по моему лицу, а рука в это время нахально ползет вверх по бедрам и без спроса касается влажных складок. — Твое тело говорит об обратном, детка. Что ж ты раньше молчала, что тебя заводит жесткие секс? Мы бы с тобой легкие износики хоть каждую ночь практиковали.

После этих слов он подносит ко рту пальцы, которые еще несколько секунд назад касались моей влажной плоти и облизывает их, продолжая хищно улыбаться.

Мне хочется прокричать ему, что вовсе не он виновник моего возбуждения и благодарить стоит Матвея Рокотова, но горло сковывают рвотные позывы.

Интересно, с Людкой он тоже был так груб? Может, на этом они и сошлись? Она к нему приставала, он ее оттолкнул, а ей понравилось?

Лязг пряжки его ремня детонирует в голове атомным взрывом. Илья одним рывком стягивает с себя джинсы, а я, воспользовавшись тем, что он отвлекся, подскакиваю на кровати и хватаю полотенце. Но даже прикрыться толком не успеваю, когда он ловит меня за щиколотку и резко дергает на себя.

— Прекрати, — кричу изо всех сил не заботясь о том, что подумают соседи.

— Это ты прекрати, Дина, — ворчит раздраженно, вклиниваясь коленом между моих ног. — Переигрываешь, солнышко.

Запах алкоголя и пота заполняет легкие, а глаза начинает щипать от подступающих слез. Не верю. Не верю, что это происходит со мной на самом деле.

Это просто кошмар. Просто страшный сон и совсем скоро я проснусь.

Но я, конечно же, не просыпаюсь. Ни когда муж с силой давит на мой подбородок, удерживая его на месте, чтобы я не увернулась от поцелуя. Ни даже тогда, когда он толкается напряженной головкой мне в лобок.