Упорство противника в обороне самого г. БЕРЛИНА. Каждая улица, квартал и даже отдельные дома брались только с боя. Противник сопротивлялся до последнего солдата и оставлял обороняемый участок только в крайнем случае. Нередки случаи, когда противник, пользуясь знанием города, выходил на тылы продвинувшихся частей. Иногда целые группы, с проходом наших частей вперёд, оставались в подвалах, развалинах домов и, действуя в одиночку, наносили существенный ущерб нашим войскам (группы фаустников по танкам, СУ, группам офицеров, по отдельными орудиям). Противник сдал БЕРЛИН только потому, что был разбит и никакого сопротивления оказать больше уже не мог.

Опыт боёв войск 1-й гв. ТА на улицах БЕРЛИНА показал нецелесообразность использования крупных танковых соединений (та, тк, мк) в боях на улицах крупного города для наступления на самостоятельном направлении с узким фронтом. Особенно в случаях, когда танковое соединение уже вело напряжённые бои на подступах к городу и к моменту завязки уличных боёв своей мотопехоты имело ограниченное количество. Это вынуждало ограничивать фронт наступления до одной, максимум двух улиц на усиленную танковую или механизированную бригаду. Действуя вдоль одной улицы шириной до 50 м, бригады могли использовать одновременно не более 2–3 танков, 3–4 СУ и до 6 орудий. Остальная техника, своя и приданная, не могла быть использована, загромождала улицы и несла потери от артогня и фаустников противника, оставшихся после прохождения передовых групп. Для штурма одной улицы в крупном городе достаточно иметь для обеспечения действий штурмовых групп 3–5 танков, батарею СУ-100, до 4 орудий 57-мм (для ведения огня по окнам и подвальным помещениям), до 4 орудий 76-мм (для ведения огня по первым и вторым этажам).

При бое танковых и самоходно-артиллерийских частей на улицах крупного города особо важное значение приобретает борьба с вражескими истребителями танков, вооружёнными противотанковым оружием ближнего боя (в условиях боёв в г. БЕРЛИНЕ, преимущественно фаустпатронами). Истребители танков, действуя поодиночке из засад (подвалы, верхние этажи зданий, развалины разрушенных или полуразрушенных строений) наносят серьёзные потери танковым частям в тех случаях, когда продвижению танков не предшествует прочёсывание пехотой и артогнём района действий танков и СУ. Управление подразделениями при боях в крупных населённых пунктах характерно тем, что командирам подразделений необходимо постоянно находиться в боевых порядках или на удалении от них не более 200 м.

Всякая информация от действующих войск в основном получалась непосредственным общением с войсками. Наблюдательные пункты, организуемые при бое в населённом пункте или городе с преобладанием многоэтажных зданий, фактически являются не наблюдательными пунктами, а пунктами, откуда организуется управление.

Опыт боёв показал, что командные пункты не должны отрываться от штабов, а штабы всех подразделений и частей, включая и штаб бригады, должны находиться с командиром. Удаление командного пункта рот, батальона с его штабом не должно превышать 200–300 м. Штаб полка и бригады вместе с его командиром – на удалении не более 500 м. Основой связи с действующими войсками были проволочная связь и непосредственное нахождение офицеров штабов всех степеней в действующих подразделениях.

При бое в крупном городе штабы корпусов и штабы армий необходимо как можно ближе подтягивать к действующим войскам на расстояние до 3 км, что обеспечивает непрерывность управления войсками, своевременный контроль выполнения приказов и постоянное знание обстановки. Для беспрерывного обеспечения войск при ведении ими уличных боёв в крупном городе необходимо максимальное приближение войсковых тылов и подвижных запасов к боевым частям. При боях на улицах г. БЕРЛИНА батальонные тылы войск 1-й гв. ТА находились в 0,5–1 км от подразделений, ведущих бой. Этапы санэвакуации в период уличных боёв необходимо максимально подтягивать к линии боя. В боях на улицах БЕРЛИНА медико-санитарные взводы бригад находились в 1–1,5 км от передовых частей, медико-санитарные батальоны корпусов в 3–6 км.

Начальник штаба 1-й гв. ТА – гвардии генерал-лейтенант ШАЛИН,

Начальник оперативного отдела штаба 1-й гв. ТА – гвардии полковник НИКИТИН».

Из допроса генерала Вейдлинга

«Я считаю, что основными чертами данной операции русских является следующее:

1. Умелый выбор направления главного удара.

2. Концентрация и ввод крупных сил, в первую очередь танковых и артиллерийских масс на участках, где наметился небольшой успех; быстрые и энергичные действия по расширению созданных разрывов в немецком фронте.

3. Применение различных тактических приёмов, достижение момента внезапности даже в случаях, когда наше командование располагает данными о предстоящем русском наступлении и ожидает это наступление.

4. Исключительно манёвренное руководство войсками. Операции русских войск характеризуются ясностью замыслов, целеустремлённостью и настойчивостью в осуществлении этих планов.

Я должен отметить, что русские за время войны далеко шагнули вперёд в тактическом смысле. Наше же командование шагнуло назад. Наши генералы “парализованы” в своих действиях. Командир корпуса, командующий армией и частично командующий группой армий не обладают никакой самостоятельностью в своих действиях. Командующий армией не имеет права перебрасывать по своему усмотрению батальон с одного участка на другой без санкции Гитлера. Такая система руководства войсками неоднократно приводила к гибели целых соединений. О командирах дивизий, корпусов не приходится и говорить. Они вообще были лишены возможности действовать соответственно обстановке, проявлять инициативу. Всё должно было делаться по предначертаниям сверху. А эти предначертания часто не соответствовали положению на фронте».

Командующий армией гвардии генерал-полковник М. Е. Катуков

«Недавно я был в Москве, узнаю, что демонстрируется кинофильм “Взятие Берлина”. Ну, думаю, там ведь у меня погибло 8 тысяч танкистов, 4 командира бригад, 22 комбата, несколько командиров полков, две сотни танков. Погляжу-ка, может быть, и про себя, и про своих танкистов что-нибудь увижу. Ничего подобного! Оказывается, по этому кинофильму, что армии Богданова, Катукова, Рыбалко, Лелюшенко и корпуса Ющука, Кириченко не воевали и их не существует в природе. Преподнесли всему Советскому Союзу картину под контролем или, как это называется, с “консультацией” генерала Платонова, судя по которой танковых войск вообще у нас не существует.

Что это значит? Мы что – краденый род войск или это военная тайна какая-то? Все газеты, все союзники про нас знают. В приказах товарищ Сталин отмечал нас, а советскому народу преподнесли, что танкисты во взятии Берлина не участвовали! Показали меня на 3 секунды, Богданов мелькнул – и на этом дело ограничилось. А далее – Кузнецов, Берзарин, Чуйков и другие. Мы их уважаем, они с нами плечо в плечо шли, они дрались честно и много, но и мы немало сделали. За что же нам такое “уважение”? Народы знают по приказу, что бьёмся за Берлин, а в кино нас забывают – нет прославленных танкистов. По-моему, это грубая политическая ошибка, и пусть тов. Платонов знает, что он оскорбил не только нас – командующих, а оскорбил все танковые войска Красной Армии».

Справка о потерях по 1-й гв. ТА¹

«Мы имели безвозвратных потерь всей материальной части 45,3 процента, и, кроме того, боевые повреждения материальной части составили 47 процентов. Из них 50 процентов всех потерь мы имели в самом Берлине, а 50 процентов имели потери в боях на подступах к Берлину. Спрашивается, что – эти потери, почти достигающие 100 процентов всей материальной части армии, были бы возможны, если бы танковые части шли сзади стрелковых частей? Ничего подобного!

Ещё раз подчёркиваю: и танковые части, и артиллерийские части, пехота и инженерные части – все были одним целеустремлены: быстрее сломить сопротивление противника, и, как здесь правильно отмечали, все стремились к центру Берлина – Рейхстагу, чтобы водрузить Знамя Победы над Рейхстагом».