Приведу два примера ликвидации танковых засад в уличных боях. После того, как полк переправился через канал Вейгандуфер по Трептоверштрассе и повёл бои вдоль канала, штурмовой отряд полка, дойдя до Ломюменштрассе, казалось, двигаться не мог, так как впереди был завал, а слева по Ломюменштрассе вела огонь “пантера”. Два наших танка горели. Самоходная установка, неумело вышедшая на ликвидацию “пантеры”, тоже загорелась. Я поручил командиру батареи лейтенанту Архангельскому уничтожить “пантеру”, предложив ему следующий план: произвести разведку стоянки «пантеры», подготовить самоходку, то есть зарядить её, поставить прицел на прямой выстрел и подготовить боеприпасы, выбрать ближний ориентир от ОП и задымить улицу дымовой завесой. Так и было сделано. Через 30–40 минут “пантера” горела.
Танки штурмовой группы пошли дальше. Остальные самоходные установки этим временем поддерживали пехоту, которая разбирала завал и уничтожила фаустников.
Второй характерный случай произошёл в предпоследний день исхода боя. Бригада с полком овладели мостом через канал, ведущим в парк. Но продвинуться через мост противник не давал возможности, ведя фланговый огонь справа. Вдобавок мост был ещё неисправным. Этим временем разведчики установили, откуда бьёт пушка противника, а затем на полном ходу самоходная установка старшины Сороколета[150] прошла через мост, стала за мостом и двумя выстрелами уничтожила пушку. Через 6 часов противник капитулировал.
Основной недостаток ведения боя самоходного полка в уличном бою – это ограниченность манёвра и возможность вести огонь только батареи штурмовой группы. Остальные танки и самоходки находятся сзади, в бою не участвуют и нередко несут потери от пробравшихся фаустников к главным силам полка и бригады. Потери главным образом были от фаустников. Три самоходные установки штурмовой группы сгорели от попадания фаустпатронов. Шесть самоходных установок имели частичные повреждения, но были восстановлены на СПАМе. Надо сказать, что иногда огонь фаустников никакого вреда самоходным установкам не приносил.
Вторым недостатком боя самоходной артиллерии на улицах Берлина является недостаточная разведка. В самоходном полку мало разведчиков. В батареях таковые отсутствуют совсем, а это сказывается на своевременном обнаружении целей и целеуказании».
Герой Советского Союза гвардии генерал-майор инженерных войск Ф. П. Харчевин[151]. «Инженерное обеспечение наступления подвижных войск»
«Местность перед Берлином изрезана каналами, соединяющими системы озёр. Это способствовало обороне немцев и усложняло действия наступающих частей Красной Армии. Чем ближе подходили наши войска к Берлину, тем ожесточённее сопротивлялся враг. Частям Красной Армии пришлось затратить много сил и средств, чтобы сломить оборону и преодолеть заграждения.
В этих боях большая работа выпала на долю сапёров, обеспечивающих наступление наших подвижных частей. Некоторое представление об объёме этих работ дают следующие цифры. Устраивая проходы для танков, сапёры передового отряда сняли 668 противотанковых мин, 575 кг взрывчатки, разминировали 4 моста и взорвали 23 баррикады. На другом маршруте сапёры захватили и разминировали 13 мостов, сняли 426 мин, до 1200 кг взрывчатых веществ, разобрали 630 погонных метров лесных завалов, проделали 39 проходов в противотанковых рвах и баррикадах, обезвредили 53 фугаса, построили и восстановили 19 мостов. Всё это приходилось делать в крайне сложных условиях, под огнём противника, прилагавшего все усилия к тому, чтобы затормозить продвижение наших танков.
Особенно трудно было продвигаться танковому соединению, действующему на одном из флангов, в районе Фюрстенвальде (40 км юго-восточнее Берлина). Это соединение должно было форсировать р. Шпрее и затем выйти на южную окраину Берлина. Части соединения в 15.00 достигли реки, отбросив пехоту противника на противоположный (южный) берег. Одновременно к реке подошли понтонные средства. После короткого, но мощного огневого налёта наши подразделения начали форсировать реку на лодках.
Река Шпрее в этом районе имеет ширину до 80 м; по обоим берегам растёт лес. Были организованы три десантных переправы на фронте в 1,5 км. Первой переправилась через реку группа сапёров под командой капитана Маркова. Проводя инженерную разведку, сапёры натолкнулись на сопротивление противника и вступили с ним в бой, пустив в ход автоматы и гранаты. Немцы были ошеломлены дерзким нападением и начали отходить от берега. К 20 часам плацдарм по фронту 3 км и глубиной 1,5 км был завоёван. Понтонёры приступили к сборке наплавного моста под тяжёлые грузы. Через 4 часа мост был готов.
Благодаря хорошему взаимодействию артиллерии, пехоты и понтонёров, переправа прошла организованно, несмотря на сильное огневое сопротивление противника. Но ещё впереди наступающих войск находилась система озёр и каналов, преграждающих путь к Берлину. Противник, стремясь задержать наше продвижение, взрывал железобетонные и железнодорожные мосты и успешно обстреливал артиллерией и миномётами подходы к ним. Наши понтонёры, невзирая на огонь противника, приступили к наводке 60-тонного наплавного моста. Одновременно две роты сапёрного батальона, усиленные одной ротой понтонёров, приступили к приспособлению железнодорожного моста для пропуска танков и колёсных машин. Через два часа наплавной мост был наведён, а железнодорожный приспособлен для пропуска всех грузов. Танки, артиллерия, автомашины и пехота пошли по мостам на Берлин.
Наведя понтонный мост, сапёры приступили к строительству деревянного, на свайных опорах, под танковые грузы. Мост длиной 40 м был построен в течение 8 часов. Но путь на Берлин через Кёпеник (пригород Берлина) вновь преградила р. Шпрее.
После ожесточённого боя на подходах к реке мотопехота форсировала её на подручных средствах и деревянных лодках, брошенных немцами на берегу, и захватила плацдарм.
В 16.00 23 апреля понтонёры приступили к сборке трёх 50-тонных паромов для перевозки танков, так как имущества для тяжёлого наплавного моста не хватало. Противник вёл по берегу интенсивный артиллерийский и миномётный огонь, а в отдельных домах на противоположном берегу оставались ещё автоматчики. Понтонёры работали героически. В 18 часов был переправлен первый танк. Паромы работали на катерах исключительно чётко и переправили все танковые грузы. Рейс занимал 15 минут. С подходом парка начали наводить лёгкий 16-тонный мост через протоку р. Шпрее южнее паромных переправ для пропуска автотранспорта и артиллерии. Мост был готов к 7 утра 24 апреля, и по нему пошли колёсные и лёгкие гусеничные машины.
Множество каналов на подступах к Берлину, яростное сопротивление противника, который подорвал в основном все мосты, требовали быстрой переброски имущества и понтонных средств вперёд, на Тельтов-канал. Этот канал соединяет р. Шпрее у Венденшлосса с системой озёр, расположенных юго-западнее Берлина в районе Потсдама. Канал опоясывает Берлин с юго-восточной, южной и юго-западной сторон и представляет собой реку шириной от 40 до 80 м и глубиной от 2,5 до 8 м. Берега крутые, высотой до 2,5–4 м, во многих местах одетые гранитом или бетоном.
Действующим здесь механизированным и танковым частям надо было форсировать канал дважды. Противник разрушил все мосты, за исключением металлического, взрыв которого не удался. Передовые танковые подразделения с ходу подошли к мосту и своим огнём разогнали копошившихся возле него подрывников противника. Сапёры, обеспечивающие передовой отряд, усилили мост и пропустили танки не только передового отряда, но и следом идущих бригад. Вырвавшиеся вперёд танки вышли в район скрещивания Ландвер-канала и Тельтов-канала.
Немецкие автоматчики и пулемётчики с фаустниками засели в каменных зданиях по северному берегу канала, ведя оттуда интенсивный огонь. Было принято решение: танки, мотопехота и артиллерия скрытно занимают огневые позиции в кустарнике по южному берегу канала – от западной части гавани Остенхафен до Рудоверштрассе включительно; под прикрытием огня артиллерии и танков мотопехота на лодках форсирует канал и занимает плацдарм на северном берегу.
