Население этого многомиллионного города, под воздействием налётов нашей и англо-американской авиации, частью эвакуировалось, частью разбрелось по пригородам, дачным посёлкам, и до одной трети осталось в городе, ведя подвальную жизнь. Подвалы под всеми домами были приспособлены как укрытия от огня и бомбёжки и благоустроены. Немцы широко их использовали для засад фаустников и автоматчиков. Кроме того, эти подвалы были соединены между собой специально цементированными коридорами от квартала к кварталу.
Наличие таких ходов, а также метро, позволяло автоматчикам и фаустникам производить манёвр и перегруппировку под землёй, выходить в тыл нашим частям и терроризировать тыл. Широко использовались чердачные сообщения для наблюдения и обстрела сверху.
Перед фронтом 11-го гв. тк оборонялись части дивизии СС “Шарлемань”, 57-й полк, до 20 танков типа “тигр”, “пантера”, охранные батальоны и отряды фольксштурма. Зенитная артиллерия Берлина была использована для борьбы с нашими танками. Так, например, в районе Зоосада на двухъярусной крыше железобетонного сооружения были установлены: на верхнем ярусе – 8 дальнобойных орудий, на втором ярусе – 12 зенитных орудий. Танки и артиллерия, находясь в укрытиях, держали под огнём прямой наводки улицы, перекрёстки, мосты, баррикады.
Действуя на правом фланге армии, корпус наступал с юго-восточной окраины Берлина через его центр на северо-западную окраину. Ведя тяжёлые бои на подступах к Берлину, корпус имел значительные потери и к городу подошёл, имея в своём составе одну треть танков.
Полоса наступления корпуса по ширине колебалась от 700 м до 2 км. Она проходила от р. Шпрее у кварталов Трептов по северной части Нейкельна, южному берегу канала Ландвер к Зоосаду и парку Тиргартен, протяжением по прямой 13 км, из общей длины с юго-востока через центр на северо-запад – 15 км. За 9 дней боёв с 24 апреля по 2 мая 1945 г. корпус прошёл по городу 23 км, в среднем 2,5 км в сутки.
В этой полосе наступления сильными опорными пунктами были:
1) Герлицкий вокзал;
2) узел десяти радиально расходящихся улиц – Белле – Аллиансплац;
3) крупный железнодорожный узел и здания Ангальтского и Потсдамского вокзалов;
4) сооружения восточной части Зоосада.
За эти пункты происходили особенно ожесточённые бои. В своей полосе наступления части корпуса форсировали р. Шпрее и три раза канал Ландвер.
Перед началом боевых действий по штурму Берлина с личным составом частей тыла была проведена большая политическая работа. В подразделениях состоялись собрания с повесткой дня: “Задача бойца, сержанта и офицера в боях за Берлин”. Личный состав горел желанием добить врага; все чувствовали победный конец войны.
Командир танкового взвода 44-й гв. тбр гвардии лейтенант Бахмаров[130] заявил: “Наступил долгожданный день – мы идём на штурм логова фашистов – Берлин. В последних и решительных боях выполним приказ Родины и водрузим Знамя Победы над Берлином. Я лично обязуюсь громить ненавистных фашистов и сокрушать их всей мощью своего танка”.
Боевой порядок корпуса был следующий: впереди на правом фланге вдоль канала Ландвер действовала 44-я гв. тбр, в центре – 45-я гв. тбр и на левом фланге – 40-я гв. тбр. Бригады наступали параллельно по одной или двум улицам.
Для создания штурмовых групп и обеспечения переправ каждой танковой бригаде придавался один мотострелковый батальон 27-й гв. мсбр. Для уличных боёв создавались штурмовые группы в составе: взвод-рота танков, 35–50 автоматчиков, отделение-взвод сапёров, артбатарея пушечно-полевых орудий, установка PC, зенитные пулемёты на бронетранспортёрах. Штурмовые группы вели бой круглосуточно, не прекращая его на ночь.
Бои внутри города были исключительно тяжёлыми и упорными. Каждый квартал, здание, подвал, этаж брались с боем, переходившим часто в рукопашные схватки. За некоторые здания частям приходилось драться по два, по три и больше часов. Танки, артсамоходки и пушки вели пушечный огонь по противнику: зенитные установки – по чердакам и окнам верхних этажей. Автоматчики с сапёрами заскакивали в подъезды или развалины и доканчивали фрицев гранатами или автоматной очередью.
Крупные дома с толстыми стенами не всегда удавалось так брать. Тогда на помощь приходила “катюша”. Прямой наводкой PC разрушалось здание или этаж. Некоторые здания трудно было взять без больших потерь. В этом случае противника выгоняли огнём, поджигая дом.
Большую неприятность доставляли нам фаустники и автоматчики, переодетые в гражданское платье, и в том числе необмундированные фольксштурмовцы. Они смешивались с населением, скрывавшимся в подвалах, прятались в развалинах, прятали фаустпатроны, и часто трудно было установить, то ли это обыватель в очках, то ли, спрятав оружие, притаился фашист. Они обстреливали наших офицеров и солдат, стреляли по танкам из фаустпатрона в нашем тылу. Иногда, с целью контратаки и дезорганизации, они подземными коридорами заходили в тыл и на фланги. Это потребовало от частей выставлять на каждый перекрёсток и переулок заслоны – танк с небольшим числом автоматчиков.
Берлин горел. Ночью было хорошее освещение от сплошных пожаров. Пожары и помогали и мешали нашим войскам. В узкой улице нельзя устоять рядом с горящим зданием танку, установке PC и человеку. Такие места проскакивались.
Выйдя к р. Шпрее в районе Карлсхорста, корпус приступил к форсированию реки. В 23.00 23 апреля для захвата и обеспечения плацдарма на западном берегу 27-я гв. мсбр на подручных средствах форсировала реку. Для переправы танков был сооружён паром. Противник с утра 24 апреля, установив место переправы, сосредоточил сильный артиллерийско-миномётный огонь по ней. 27-я гв. мсбр, ведя бои в парке Трептов, продвинулась вперёд на 4 км к линии железной дороги. Противник с фланга вклинился в боевые порядки мотострелков и вышел к переправе. Первый паром с танком был подбит на середине реки и затонул.
Ввиду невозможности в ближайшее время организовать переправу танков, в ночь на 25 апреля корпус совершил манёвр к югу и к утру переправился на участке 8-го гв. мк.
В течение 24 апреля 27-я гв. мсбр удерживала плацдарм в районе Трептова, отбивая многократные контратаки противника. В этих боях отличился командир батареи гвардии старший лейтенант Азаров[131], за что ему присвоено звание Героя Советского Союза.
Очистив северные кварталы Трептова, части корпуса вышли к каналу Ландвер. К утру 25 апреля, действуя на правом фланге, 44-я гв. тбр вышла к каналу у Герлицкого вокзала. Мосты оказались взорванными, противник сильно укрепил железнодорожный узел. Завязались упорные бои за переправу. На левом фланге два батальона 27-й гв. мсбр, совместно с мотострелковыми батальонами 40-й и 45-й гв. тбр, захватили переправу через канал в районе Вейган-Уфер и обеспечили переправу танкам. 44-я гв. тбр манёвром через эту переправу обошла Герлицкий вокзал и вышла на южный берег канала.
26 и 27 апреля происходили ожесточённые бои в кварталах Нейкельн и севернее аэропорта Темпельхоф. В этих боях 27 апреля был тяжело ранен командир 44-й гв. тбр дважды Герой Советского Союза гвардии полковник Гусаковский и погиб замполит бригады гвардии майор Зорин.
Ведя тяжёлые уличные бои, части корпуса 27 апреля вышли к крупному опорному пункты – Ангальтскому и Потсдамскому железнодорожным узлам с востока. Охватывая узел с севера, два батальона 27-й гв. мсбр, с механизированными батальонами 45-й и 44-й гв. тбр, 28 апреля второй раз переправились на северный берег канала Ландвер в районе узла улиц Белле – Аллиансплац. Танки 44-й и 45-й гв. тбр, переправившись вслед за мотобатальонами, с боями подошли по Вильгельмштрассе и Сарландштрассе к кварталу 152 – зданиям гестапо. В это же время 40-я гв. тбр, обойдя железнодорожный узел с юга, вышла к каналу Ландвер западнее, завершая его окружение. Этот и последующие манёвры были сопряжены с большими трудностями. Сотни автомашин и танков в районе железнодорожного узла создали сплошные “пробки” в узких улицах, и разгонять их стоило больших трудностей и времени.
