Результаты разведки и состояние моста немедленно были переданы по радио в штаб 44-й гв. тбр. Вскоре мы получили из бригады распоряжение: “Задание отменяется. Срочно возвратиться”. Возвратившись из разведки на свой сборный пункт, за себя в роте оставил командира взвода лейтенанта Кравченко, а сам на своём танке отправился к командиру бригады доложить о результатах разведки. Он с группой руководящих офицеров уже находился у южного берега Пилицы, проводил с ними инструктаж о порядке и последовательности форсирования реки вброд.
В это время, упредив меня, к командованию подъехали на машине два офицера. Позднее я узнал, что это были начальник инженерных войск 1-й гв. ТА полковник Харчевин и его помощник подполковник Каганович. Они прибыли в 44-ю гв. тбр для оказания инженерной помощи в организации переправы через реку. По окончании беседы полковника Гусаковского с прибывшими из армии офицерами я доложил ему о результатах разведки моста через Пилицу, а затем, как и положено, представился ему: “Командир танковой роты старший лейтенант Антонов”. Полковник Гусаковский тут же поставил мне задачу: срочно форсировать реку, разведать брод, закрепиться на северном берегу и обеспечить форсирование реки танковой бригадой. На участке форсирования реки лёд уже был взорван, время – полночь с 15 на 16 января 1945 г.
Моё прибытие к реке было своевременным и необходимым. Для принятия решения на форсирование реки необходимо было провести разведку брода: определить глубину реки, состояние её дна и северного берега, возможности выхода из реки на северный берег и другие данные. Сознавая срочность и ответственность задания, я решил не перепоручать выполнение его другим и немедленно приступил сам к его выполнению.
Танк с ходу преодолел реку и по инерции выскочил на северный берег на выброшенные танком глыбы льда, и по льду он постепенно сполз назад в реку. Таким образом, лёд оказался коварным препятствием, и к тому же отвесный и крутой берег способствовал сползанию. Глубина реки у берега была до 1 м. Уровень воды в реке на уровне кромки берега, это способствовало выбрасыванию танком на берег волны с глыбами льда. Несколько новых попыток выйти на берег также закончились сползанием танка в реку. При медленном подходе танка к берегу, не имея инерции, танк упирался в берег, начинал буксовать и глубже погружаться в прибрежный песок, создавая угрозу затопления танка. При подходе танка к берегу под острым углом при заходе прибрежной гусеницы на берег танк принимал большой боковой крен, создавалась угроза опрокидывания танка. Применяемые приёмы и упорство экипажа танка одолеть препятствие и вырваться на берег были хорошо видны офицерам, находящимся у комбрига, в том числе полковнику Харчевину и подполковнику Кагановичу.
Полковник Гусаковский, видя неодолимость танком берегового препятствия, что угрожало задержкой выхода танковой бригады на северный берег – а это создавало условия для закрепления противнику на северном берегу, – отменил подготовку форсирования реки вброд, и под его руководством с южного берега началось наведение понтонного моста через Пилицу.
Я пошёл танком у северного берега вверх, против течения к невзорванному льду, чтобы пройти от северного берега у кромки невзорванного льда, разведав брод и проложив полынью к южному берегу, и с согласия полковника Гусаковского начать форсирование реки вброд танковой бригадой. Я постоянно находился на танке и командовал экипажем через люк в башне.
Не доходя до невзорванного льда 15–20 м, вдруг значительно уменьшилось погружение танка в воду, танк вышел на мель. Я немедленно выдал команду: “Стой!” Танк резко остановился, а гонимая танком волна по инерции продолжала движение вперёд и одновременно отходила от берега к середине реки, унося на себе и глыбы льда. В результате впереди танка и у берега на поверхности реки не оказалось глыб льда. Воспользовавшись этим, я подал команду: “Газ полный, вперёд на берег!” Танк мгновенно ринулся вперёд и легко выскочил на берег.
С выходом танка на северный берег Пилицы экипаж сразу же вступил в бой с противником, оказав огневую поддержку и броневое прикрытие взводу автоматчиков лейтенанта Меньшикова моторизованного батальона 44-й гв. тбр, отражавшего подход противника к северному берегу Пилицы к месту наведения моста. Внезапное появление моего танка на северном берегу ошеломило противника, он прекратил подход к реке и постепенно начал отходить в прибрежный населённый пункт.
Вскоре наводимый мост примкнул к северному берегу. Поставив командиру своего танка задачу на случай отражения подходящего к реке противника, я по мосту побежал на южный берег за своей ротой. На середине моста встретился с полковником Гусаковским, он окликнул меня: “А ты куда, голубчик?” Я ответил: “За ротой!” Он махнул рукой, и я продолжил путь.
К мосту уже подходила моя рота. За моей ротой к мосту следовала рота старшего лейтенанта Орликова, с ходу атаковали противника, укрывавшегося в прибрежной деревне, и, уклоняясь от его огневого воздействия, обошли деревню. Противник, опасаясь быть окружённым, оставил деревню и начал отход. Рота Орликова тут же, в окрестностях деревни, заняла оборону. Моя рота по северному берегу реки на удалении от переправы до километра, по течению и против него, встала в оборонительные заслоны. Предпринятой нами атакой противника был значительно расширен плацдарм и усилено прикрытие переправы. И во второй половине дня 16 января 44-я гв. тбр полностью переправилась на северный берег Пилицы. К южному берегу реки уже подходили главные силы 11-го гв. тк, который с ходу начал переправу и успешно осуществил её. Данное мне гвардии полковником Гусаковским задание (форсировать реку Пилица, разведать брод, захватить плацдарм на северном берегу, обеспечить наведение понтонного моста через реку и переправу по нему 44-й гв. тбр, а затем 11-го тк) было выполнено полностью экипажем моего танка в установленный срок: в ночь с 15 на 16 января 1945 г. До меня и после форсирования мною Пилицы вброд никто другой ни одиночным танком, ни подразделением не форсировали Пилипу вброд на этом участке реки.
Передовой отряд – наша бригада и танковый корпус на северный берег Пилицы переправлялись по наведённому мосту через реку. Переправившись через Пилицу, наш 11-й гв. танковый корпус, в авангарде с 44-й гв. тбр, возобновил наступление и к исходу дня 22 января вышел на подступы к городу Познань.
23 января 44-я гв. тбр, под прикрытием утренних сумерек обойдя г. Познань, начала наступление в направлении Одера. Продвижение моей роты, действующей в ГПЗ, было приостановлено непреодолимым противотанковым рвом. Рассредоточив и укрыв роту, я приступил к разведке местности за рвом с целью определить, что и кто перед нами, куда и как действовать. В это время, 23 января 1945 г., я был дважды тяжело ранен в левую сторону груди и левый плечевой сустав. Благодаря быстрому появлению около меня полковника Гусаковского, мне срочно оказали медпомощь и тут же отправили в полевой госпиталь, оттуда вскоре как подлежащего длительному лечению отправили в город Харьков в ЭГ-5971, а затем там же перевели в ЭГ-3348, где я и находился на лечении без малого два года (с января 1945 по сентябрь 1946 г.).
В 1992 г. в мае Советом ветеранов 11-го гвардейского танкового корпуса я был приглашён в Москву на празднование 50-й юбилейной годовщины образования корпуса, где я купил две книги: “6000 вёрст по Европе” (издательство “Пресса”, 1992 г., авторы генерал армии дважды Герой Советского Союза И. И. Гусаковский, генерал-полковник Герой Советского Союза Б. П. Иванов и председатель Совета ветеранов корпуса гвардии подполковник в отставке С. Ф. Зубов) и “Танки идут на Берлин” (автор генерал армии Герой Советского Союза А. Л. Гетман, издательство “Воениздат”, 1982 г.). В этих книгах-мемуарах для тех, кто воевал, очевиден вымысел, упущения, вызывающие возмущение. Это моё восприятие, так как мои заслуги по форсированию реки Пилица 15–16 января 1945 г. (я об этом рассказал выше) приписали в заслугу командиру танковой роты старшему лейтенанту ОрликовуА., тогда как он участия в выполнении этого задания не принимал, а находился с ротой на сборном пункте 44-й гв. тбр на южном берегу Пилицы.
