Для усиления 1-й гвардейской танковой бригады в распоряжение командира был передан 253-й танковый батальон 49-й танковой бригады. Задача батальона заключалась в том, чтобы не допустить прорыва танков противника через Яковлево вдоль Белгородского шоссе на север. Командир батальона капитан Федоренко решил захватить на южной окраине Яковлево господствующую высоту в районе мельницы, откуда немцы вели огонь по переправе через реку Ворскла. Под сильным обстрелом и бомбардировкой Федоренко выбросил за переправу два взвода танков.

Вот как об этом рассказывает командир взвода старший лейтенант Акишин и другие командиры машин: “Имея задачу разведать огневые точки противника, я поднялся на высотку и тотчас же заметил немецкую пехоту. Долго не думая, открыл по ней огонь. Часть немцев разбежалась, а наиболее смелые начали вставлять на пути танка длинными шестами мины. Тогда я дал полный угол снижения пушки и послал несколько снарядов. Это сразу охладило воинственный пыл гитлеровцев. Но странно, неприятельские танки не обнаруживали своего присутствия. Тогда я решил выехать на шоссе, чтобы противник смог заметить мою машину. Так и сделал. И вот моему взору представилась такая картина: группа немецких танков, выстроившись в линию, вела огонь в направлении действий основных сил батальона. Я открыл стрельбу по танкам. Один танк загорелся. В это время вражеский снаряд угодил в башню моей машины и сбил люк. Я инстинктивно начал поворачивать ПТК влево и обнаружил в лощине новую группу немецких танков. Их отделяло расстояние не более 300 метров. Скомандовав водителю “задний ход”, сам нацелился во вражеский танк, сделал четыре выстрела и поджёг его…”

Бой на южной окраине Яковлево длился 24 часа. Батальон сковывал действия противника и обескровливал его. В этом бою танкисты не теряли самообладания и мужества. Они выстояли, не пропустив немцев».

Интересные данные о танковом бое 6 июля 1943 г. в районе Яковлево приводит в своем фундаментальном труде американский исследователь Кристофер Лоренс, директор независимого института военной истории Дюпуи:

«…Бой в районе Яковлево 6 июля 1943 г. развернулся на фронте 4,4 км. С немецкой стороны в нем приняли участие: 1-я тд СС “Лейбштандарт Адольф Гитлер”, 55-й полк тяжёлых минометов, 86-й батальон лёгких полевых гаубиц, 315-й пп – 167-й пд. Всего: 27 025 человек личного состава, 157 танков и СУ (в том числе 7 легких), 225 артиллерийских орудий, в ходе боя был зафиксирован 231 самолето-вылет немецкой авиации. С советской стороны в бою у деревни Яковлево участвовали: часть сил 52-й гв. сд, часть сил 51-й гв. сд (6-й гв. А), 1-я гв. тбр, 49-я тбр, 265-й минометный полк. (3-й мк – 1-й ТА). Всего: 16 969 чаловекличного состава, 112 танков и СУ (в том числе 14 лёгких), 180 артиллерийских орудий, в ходе боя зафиксировано 20 самолето-вылетов советской авиации.

Потери сторон: Немецкая сторона потеряла: 524 человека личного состава (90 убитых, 415 раненых и 19 пропавших без вести), 38 танков и СУ, 3 орудия, пленных не захвачено. Советская сторона потеряла: 1421 человек личного состава (312 убитых, 784 раненых и 325 пропавшими без вести), 32 танка и СУ и 23 орудия. Захвачен

1 пленный… Лоренс пишет, что в 13.00 6о июля 1943 г. командир 1-й тд СС Виш лично отдал приказ боевой группе дивизии перейти в атаку и совершить прорыв обороны русских. 15 минут позже советские войска контратаковали 38 танками с южной окраины Яковлево, скорее всего силами 1-й гв. тбр – 3-го мк. Это атака была отбита и советские танки были отброшены в направлении Покровки…»

Из воспоминаний командующего 1-й танковой армией генерала М. Е. Катукова:

«А между тем срок выполнения пункта приказа о контрударе наступил, и нам ничего не оставалось, как выдвинуть танки. Скрепя сердце я отдал приказ о нанесении контрудара. И степь, минуту назад казавшаяся безлюдной, пустынной, наполнилась гулом сотен моторов. Из-за укрытий выползли “тридцатьчетвёрки» и, на ходу перестраиваясь в боевой порядок, ринулись на врага. За танками двинулись цепи пехоты.

Я чувствовал себя неспокойно. Для меня, как я уже говорил, не было секретом, что 88-мм орудия «тигров» и «фердинандов» пробивают броню наших танков с расстояния

2 километров. Вряд ли в этом случае “тридцатьчетвёрки” смогут выиграть бой в открытом огневом состязании. Но есть недостаток и у тяжелых танков врага – плохая маневренность. Вот этот недостаток можно прекрасно использовать при засадах. Пока стальная громада развернёт башню, легко маневрирующая “тридцатьчетвёрка” может произвести несколько прицельных выстрелов.

Уже первые донесения с поля боя под Яковлево показывали, что мы делаем совсем не то, что надо. Как и следовало ожидать, бригады несли серьезные потери. С болью в сердце я видел с НП, как пылают и коптят “тридцатьчетвёрки».

Нужно было во что бы то ни стало добиться отмены контрудара. Я поспешил на КП, надеясь срочно связаться с генералом Ватутиным и еще раз доложить ему свои соображения. Но едва переступил порог избы, как начальник связи каким-то особенно значительным тоном доложил:

– Из Ставки… Товарищ Сталин. – Не без волнения взял я трубку.

– Здравствуйте, Катуков! – раздался хорошо знакомый голос. – Доложите обстановку!

Я рассказал Главнокомандующему о том, что видел на поле боя собственными глазами.

– По-моему, – сказал я, – мы поторопились с контрударом. Враг располагает большими неизрасходованными резервами, в том числе танковыми.

– Что вы предлагаете?

– Пока целесообразно использовать танки для ведения огня с места, зарыв их в землю или поставив в засады. Тогда мы могли бы подпускать машины врага на расстояние триста-четыреста метров и уничтожать их прицельным огнём.

Сталин некоторое время молчал.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Вы наносить контрудар не будете. Об этом вам позвонит Ватутин.

Вскоре командующий фронтом позвонил мне и сообщил, что контрудар отменяется. Я вовсе не утверждаю, что именно моё мнение легло в основу приказа. Скорее всего оно просто совпало с мнением представителя Ставки и командования фронта».

Потерпев неудачу в боях за Покровку, танковая дивизия СС «Адольф Гитлер» начала атаковать в северном направлении. В связи с этим командующий 1-й ТА отдал распоряжение 100-й танковой бригаде 31-го тк выйти в район населённого пункта Большие Маячки, во взаимодействии с 5-м гв. тк, разгромить прорвавшегося противника и восстановить положение.

Выйдя в район Больших Маячков, танкисты в конце дня остановили гитлеровцев, но большего сделать не смогли. В ночь с 6 на 7 июля 1943 г. 253-й тб вышел из подчинения командира 1-й гв. тбр и сосредоточился в районе Сухана.

К 14.30 крупной группировке танков и пехоты противника, развивавшей наступление в направлении населённых пунктов Черкасское, Покровка, удалось овладеть районами Алексеевка, Луханино, то есть выйти к оборонительному рубежу, занимаемому соединениями 3-го механизированного корпуса. Начались ожесточённые бои.

В 16.00 5 июля 1943 г. 10-я мбр получила боевое распоряжение штаба 3-го мк о выходе бригады в район населённых пунктов Шепелевка, Луханино, Сырцево и о занятии в этом районе обороны.

К 6.00 6 июля 1943 г. части бригады заняли оборону: 17-й тп – Луханино, отметка 218,5; 1-й мсб – Шепелевка; 2-й мсб – Луханино и севернее; 3-й мсб – южнее Сырцево, составляя третью линию обороны стрелковых соединений 90-й гсд. Справа бригады оборонялся 6-й тк, слева – 1-я мбр 3-го мк.

Противник 6 июля 1943 г. с рубежа Коровино – Черкасское начал наступление силами 332-й пд и 3-й тд при поддержке авиации. Имея большое количество танков, к 20.00 противник оттеснил первые две линии на рубеж обороны 10-й мбр и овладел Алексеевкой, южной окраиной Луханино. Бригада сразу же 1-м и 2-м мсб, 17-м тп, артиллерийским дивизионом и миномётным батальоном вступила в бой. Восемь раз противник, группами до 60–70 танков и до батальона пехоты, атаковал части бригады, но каждый раз эти атаки отбивались.