Она бросила быстрый взгляд на табло: 30. Ровно 30 секунд.

Уже 29...

- Нужно поговорить, - сказала Елена, когда Вадим посмотрел на неё. Удивлённо подняв брови, он усмехнулся и кивнул. По его мнению она хотела попросить, чтобы он молчал об увиденном.

Поэтому, когда она вывела его из помещения в коридор, он ни капли не удивился: не при посторонних же такое обсуждать!

Впрочем, звук лопнувшего стекла, крик и хлопки выстрелов, что донеслись из-за полу прикрытой двери спустя 20 секунд, дали ему понять, что он вновь ошибся в ее намерениях.

Михайлов вздрогнул от этих резких, разрывающих пространство, звуков, после чего обернулся и, подбежав к двери, настежь ее распахнул.

А внутри... Внутри был хаос. Разбитое стекло капсулы хрустело и скрежетало под ногами монстра, который ужасал одним лишь своим видом: отвратительное непропорциональное тело с невероятно длинными руками, что оканчивались крючковатыми когтями, ноги, постоянно согнутые, будто существо постоянно готовилось к прыжку, но при этом передвигалось с невероятной скоростью, бурая длинная шерсть, покрывавшая все тело, но сейчас мокрая, из-за чего оно выглядело еще отвратительнее, чем было на самом деле, но самым ужасным была его морда. Смотря на нее можно было совершенно точно и безошибочно сказать, что когда-то это было шимпанзе. Обезьянья мордашка осталась и сейчас, но она была изуродована, от чего стала просто отвратительной: узкие мелкие глазенки были совершенно лишены такой естественной защиты, как веки, так же отсутствовали брови, а кожа на лбу была натянута до такой степени, что через нее проглядывались очертания кости, впалые щеки уродовали его еще больше, а неестественно подвернутые губы обнажали ряды желтых, острых, словно бритва, зубов.

Единственным способом его убить было перебить шею и сонную артерию на ней, ведь все жизненно важные органы были защищены вживленными в его тело невероятно прочными пластинами. Впрочем, интерполовцы этого не знали, поэтому выпускали в него обоймы, думая, что им удастся убить его таким образом.

- Твою ж..., - у Вадима банально закончились цензурные выражения, когда он это увидел. Михайлов был в ужасе.

Впрочем, его состояние заметно ухудшилось, когда, схватив своей конечностью китайца, монстр впечатал его в одну из уцелевших капсул, где нахрдился... Крокодил. Инфецированный, мутировавший и... Не спящий.

Стекло каспулы не выдержало удар и треснуло, а после взорвалось из-за внутреннего давления. Осколки брызнули во все стороны, влетая и в ноги шимпанзе, и в спину Чио, и в руку Оусена.

Китаец отключился и выпал на пол из огромной лапы, где его уже ждала рептилия.

Не долго думая, Елена рванула дальше по коридору, понимая, что все вышло из под контроля. Все! Еще полгода назад, но в эти минуты окончательно, потому что дальше... Дальше не было ничего. И в прямом, и в переносном смысле.

Несколько минут она бежала вперед, совершенно ничего не слыша. Кровь гремела в ушах, а каждый удар сердца болезненно отдавался во всем теле. Дыхание сбилось, ноги устали, но она все еще бежала по коридорам, боясь остановиться. Впрочем, вскоре это все же произошло. Силы ей отказали.

- Долго бежать собиралась? - послышался за спиной голос Михайлова, у которого совершенно не сбилось дыхание. "Вот что значит "физ. подготовка"", - мелькнуло у Елены в голове. Она даже усмехнулась, но уже через минуту тихо всхлипнула и заплакала, упав на колени, - Неужели дошло, что ты сделала?! Осознание нашло?! - рявкнул он, обходя ее и становясь перед ней. Взгляд Кроу невольно упал на пыльные берцы, а ухо... Ухо совершенно случайно уловило далекий крик? "Неужели уже... все?" - тихо спросила она у самой себя. Убила... В очередной раз. В этой лаборатории она убила многих, если так-то подумать.

- Я тебя выведу. Тебя, - тихо сказала она, а Михайлов сел перед ней на корточки. "И все же, он устал", - вновь усмехнулась она, глядя на круги, что залегли под его глазами. Бессонная ночка, что уж тут скажешь... - Я... Я все объясню...

- А может мне просто тебя убить?

- Что?

На лице Елены отразился такой красноречивый спектр эмоций, что Михайлов чуть не засмеялся. "Ну да, все мы такие - как убивать других, так горазды! А когда речь о нашей смерти заходит…" - и все же ехидную усмешку скрыть ему не удалось, от чего шокированную женщину передёрнуло.

- Ты… Больной? - выдохнула она, мигом забыв о всех своих печалях. Нет, она, конечно, понимала, что выйти отсюда живой ей вряд ли получится, а даже если и удастся каким-то чудом… Как ей жить и где? На какие деньги делать новые документы? Новое имя? Личность? Пластику лица? Ведь ее лицо, всплывшее хоть где-то, сразу же будет узнано Кроу. А у нее самой вряд ли когда-нибудь будет шанс отомстить и добраться до него… А старение? Ведь, если ее догадки, появившиеся после анализа, верны, то она никогда не постареет. Что делать с этим?.. Это лишь в фильмах все легко… - Ты же тогда отсюда никогда не выйдешь! В этом лабиринте можно не просто потеряться, а попасть, допустим, в кремационный отдел. А он нагревается автоматически после того, как туда что-то попадает! Ты…

- А сколько шансов у меня выжить рядом с тобой? Где гарантии, что в нужный тебе момент ты не столкнешь меня с очередной лестницы, или не заблокируешь в комнате с одной из этих тварей? - голос Михайлова был невероятно ровный и поистине ледяной. В нем четко слышалась ярость и недоверие, впрочем, вполне логичные, ведь он прекрасно видел, что она сделала с остальными. Она. Сама! Без всякой жалости! Без чьей либо помощи!

- Гарантий нет, - женщина медленно встала и прямо посмотрела на ОМОН-овца, - только мое доброе слово. Хочешь - верь, и тогда я тебя выведу. Не хочешь? Ну… Выходи сам. Если что, я буду в диспетчерской, - утерев слезы, она пошла вперед, пожав плечами. Не хочет - ну и пусть. Ей из-за этого все свои планы рушить?..

- Знаешь, - он быстро догнал ее и пошел рядом, - я лучше буду просто идти за тобой. Никогда тебя не выпуская из поля зрения…

- Твоим напарникам это не особо помогло. Раз. Два: я не планирую выходить. Мне и тут хорошо. Если тебе надо - я тебя выведу, - ровным голосом ответила Кроу, глядя на мужчину, чье лицо выражало крайнюю степень удивления и недоверия, - Что-то не так?

Не выдержав, Михайлов хрипло рассмеялся, качая головой.

- Ты? Не будешь выходить? Может еще замуруешься изнутри, чтобы точно и наверняка? - его голос был полон яда и скепсиса, - Я во многое могу поверить. Но не в это!

- А ты Станиславский? - Кроу насмешливо подняла брови, резко остановившись перед очередной развилкой. Причем по обе стороны она заканчивалась белыми дверями с кодовым замком, - Итак, решение… Ты выходишь, или нет? Раз… Два…

- Ну пошли, - сухо заметил Вадим, внимательно наблюдая за ней. Насмешливо фыркнув, Елена развернулась на пятках и пошла налево. Приблизившись к двери, она ввела код и приложила палец к специальной панели.

- Прости, но я не могла оставить их в живых. Ни Мельникову, которая этого не заслуживала, ни Интерпол. Сам понимаешь, что если выйдешь ты, то вряд ли ты побежишь направо и налево рассказывать о том, что ты тут видел, а они… Пресса, огласка… Кому это нужно? Уж точно не России и не остальным. И не тебе в том числе, ведь тебя первым привлекут, как свидетеля… А так - просто руины. Взрыв бытового газа. А что там под землей было… Вряд ли кто-то узнает, - неожиданное откровение, пусть и произнесенное в насмешливой форме, заставило Михайлова нахмуриться. “Чего это с ней?” - мелькнуло в его голове.

- Как интересно… Только… Знаешь, не начни ты все это делать, всех этих жертв можно было бы избежать, - и вновь в его голосе были тонны яда, который был вызван вовсе не убийствами, а ночью, что превратилась в кошмар.

- Знаешь, когда умирает твой единственный ребенок…И не на то пойдешь, - огрызнулась Елена, открыв дверь.