Тряхнув головой, я подождала, пока закончится анализ моей крови и достала пробирку с ней из центрифуги. На экране высветился отчёт с полученными результатами тестирования. В ДНК появилась некая автономная третья цепь, которая совершенно не понятно за что отвечала, а гормональный фон меня просто поразил: все гормоны были на невероятно пониженном уровне, кроме адреналина, эпинефрина и дофамина. Те просто зашкаливали.

Твердо можно было сказать одно - я мутировала и подстроила вирус под себя в какой-то степени. Однако не факт, что он, грубо говоря, не состарит меня лет на сто за двадцать часов!

- Мия, в лаборатории есть пригодная для употребления еда? - задала я вполне насущный вопрос, так как даже заражённый оргназим матом требовал свое.

- Да, во всех трёх корпусах, - послышался механический голос.

- Тогда выпусти меня и укажи где. Я есть хочу, - ответ меня просто поразил:

- Ваша кровь была удалена из базы данных, а вы сами заражены. Поэтому я не могу выпустить вас из данного помещения, пока вас не откроют снаружи, подтверждая вашу безопасность. Взамен могу предложить вам понаблюдать за группой молодых людей, которые сейчас обследуют ваш особняк.

На этой фразе я всем своим существом ощутила, как кофе пошло не в то горло и чуть меня не добило. Закашлявшись, я постучала себе по грудине. Нет, тот факт, что она меня не выпускает вполне объясним, но то, что в моем доме кто-то шарится?! Это ещё что такое?!

- Мия, выведи видео с камер на монитор, немедленно! - рявкнула я, уставившись в экран. Только мародеров ещё не хватало!

В особняке в это же время…

Они медленно ходили из комнаты в комнату, внимательно обследуя каждую из них на наличие чего-то важного или мало мальски интересного. Горан то и дело постанывая от боли, пока Что пытался удержать его, так как хорват периодически повисла на нем, словно тюфяк. Михайлов пытался не умереть по скуки, поэтому, сидя на корточках, постигал искусство оригами, пытаясь по памяти сделать попугая из бумаги. Но пока что выходило плохо.

Группа на данный момент находилась в огромной столовой с длинным, метров семь, столом из темного дерева, двадцатью стульями с высокой спинкой, подсвечниками, приборами на этом самом столе, будто кто-то вот-вот придет поесть, белая скатерть, черные мраморные вазоны с когда-то красными, а нынче серыми от пыли, пластмассовыми розами, которые уже изрядно всем поднадоели. Холодный свет от потолочных ламп придавал этому месту какую-то отвратительную атмосферу, которая давила на каждого.

- Надо думать, как отсюда выбраться, - сказал Оусен, ударив кулаком по столу, из-за чего недовольно звякнули хрустальные фужеры, - Чертов дом.

- Я думаю, нам надо наверх, дообследовать все, а потом туда, - Михайлов мотнул головой в сторону другой двери, туда, где стоял рояль. Если честно, то в нем откуда-то взялось море завидного пофигизма, что позволяло ему спокойно сгибать бумагу, пока остальные суетились.

- Закрой рот! - рявкнул Альберт, всадив пулю в стену рядом с головой Вадима, а тот в изумлении поднял брови.

- А вот этого не надо! - покачал он головой. После этого Оусен запустил руку в свои светлые волосы и растрепал их, а после добавил:

- Да, наверное надо наверх. Боже мой, можно все это закончится? И вообще, когда уже день будет?!

Устало помассировав виски, Альберт проверил количество патронов в магазине пистолета, а после с громким щелчком вернул его на место. Вся эта роскошь и красота скрывала за собой что-то такое, что, по его мнению, должно было ударить по ним всем в любой момент. И это ощущали все, поэтому и были так напряжены.

А еще они очень хотели пить, жажда донимала их уже пару часов, но никто так и не осмелился сделать ни одного глотка из найденных в уборных и на кухне кранов. Каждый из них боялся того, что весь этот бред, который творился вокруг них, может не то что оказаться удручающей реальностью, но уничтожить всех их из-за каких-то оплошностей.

Мраче было тяжело передвигаться, нога опухла и увеличилась из-за этого в объеме в пару раз, не говоря уже о том, что она была буквально погрызана и находилась в просто отвратительном состоянии, он сам покрылся испариной, а температура его тела приближалась к 38 градусам, тот факт, что он был чем-то заражен стал уже очевидным для всех. И в первую очередь для него самого. Хорват ненавидел себя за ту слабость, что сподвигла его выйти из этого дома, но понимал, что самобичевание вряд ли хоть чем-то ему поможет, даже наоборот, лишь усугубит его положение.

Хотя, могло ли оно быть хуже, чем во время этой горячки?

- Ребят, поднимаемся, надо идти дальше, - сказал Оусен и встал прямо, ожидая, пока поднимутся остальные. Нехотя, ворча, но группа поднялась вслед, готовая если не к новым свершениям, то к очередному походу в никуда. Встал даже Михайлов, так как роль задержанного обязывала его следовать за остальными, и хорват встал, правда не без помощи китайца, - эй, русский, слушай, ты же явно знаешь больше нас? Как отсюда выбраться?

- Перестрелять волков, - пожал плечами Михайлов, нагло усмехнувшись. Ему совершенно не хотелось помогать Интерполу, - Кстати, почему вы это до сих пор не сделали? У вас дохрена оружия, почему бы вам их просто не замочить? Не убить, - пояснил он, смотря на озадаченные русским сленгом лица.

- Потому что ты не видел, сколько их там! - рявкнул Мраче, резко обернувшись, - Они же бешеные! Тут надо их убивать! А убить их тяжело, надо попасть в какую-либо смертельную точку, - Михайлов закатил глаза. "Как будто я сам не знаю этого", - мысленно передразнил он раненного, - Мы при штурме когда заходили, там их тьма была просто! Пришлось ворота экстренно закрывать, чтобы они не убежали из этого двора! Их около сотни!

Вздохнув, Михайлов обреченно кивнул, после чего вся группа направилась по лестнице, что была тут, наверх, туда, где, судя по всему, располагалась очередная гостиная и спальня.

Так и была. Первая комнтата была точной копией тех, что были за панорамными коридорами снизу - белый и черный мрамор, дубовые столы, кожаные диваны... Стрельчатые, мать твою, окна, картины в дорогих рамах, ЖК в половину стены, эти чертовы розы, да еще одна дверь, что вела в ту самую спальню.

А вот она разительно отличалась от остального дома. Здесь полы были целиком из черного мрамора, такой же потолок, небольшая современная люстра в виде светящегося круга, черный ковер, что покрывал добрую половину комнаты, огромная двухспальная кровать из очень темного дерева, застеленная темно-фиолетовым постельным бельем, две прикроватные тумбы из того же дерева, впрочем, вся мебель в комнате была из него, трильяж, на котором стояла ваза с уже засохшими, но все равно розами, всякие женские принадлежности, покрытые толстым слоем пыли, комод, шкаф, рабочий стол и офисный стул, правда, компьютера не было, что выглядело странным.

И огромное панорамное окно во всю стену, за которым было хорошо видно другое крыло дома. Перед окном стоял круглый деревянный столик с вазой и прой документов на нем, рядом стояли два кресла, в одном из которых сидела девушка, что видел Мраче.

Она напоминала фарфоровую куклу или вампира: бледная, словно снег, кожа, алый маникюр на тонких изящных пальцах, черные туфли на невысоком каблуке, что были надеты на красивые, почти идеальные ноги, красное, нет, алое обтягивающее хрупкие, но прекрасные формы, платье, тонкая изящная шея, плечи, по которым рассыпались каштановые волосы, кукольное лицо, что, на удивление, прекрасно гармонировало с этим ярким образом, алые губы и макияж смоки-айс на закрытых веках.

Впрочем, услышав шум, красотка резко распахнула глаза и повернула голову в сторону вошедших.

Остолбенели все, абсолютно. И Горан, который видел мелькнувшую тень, и Михайлов, которого Кроу предупреждал о, том что в доме может быть что-то крайне необычное, а про остальных и говорить нечего - они впали в прострацию и находились там, наставив при том стволы на девушку, что в изумлении подняла брови.