Рука валялась справа и была оторвана от тела, которое тут видно не было. Вся она и пол вокруг был изгажен темно-бордовой, почти запёкшейся кровью и от этой лужи вдаль тянулся след волочения. Тоже кровавый.

- Боже! - закричала Мельникова, войдя в след за нами и прижав руки по рту, - Это… Что?!

- Гамма-хантеры, вероятно, - безразлично пожала я плечами вновь, переступив через кровь и оторванную конечность с абсолютно непроницаемым лицом, - Ей богу, Гель, тебе не плевать? Ты все равно от этих ГМО на ножках не умрёшь, так чего орать?

И с этими словами пошла прямо по следу, в глубь коридора, потому что мой кабинет располагался именно там

"Это - не женщина, это - беда!" - хмыкнул Вадим, идя вслед за Еленой. "Меланхоличный шизоид. Прибью и даже не всплакну называется", - он издал громкий фырк.

Она его бесила. Всем. От своей беспечной манеры передвижения, до того, что в этой передряге он оказался именно из-за ее гениальности и жадности ее мужа.

Гениальность…

А можно ли этим словом назвать созданных ею монстров? О да, это действительно были уникальные (слава богу) организмы, которых создала именно она. Но эти организмы… Разве же они приносили пользу? Или на худой конец были безобидными? Нет, они стремились убивать. Это было заложено в их геноме. Без этого они не могли существовать.

Так была ли она гениальной, или же это был просто поехавший фанатик, давший своему мужу-психу подобное оружие? Скорее, второе.

Впрочем, то и дело украдкой смотря в глаза Елены, он видел тот же самый вопрос: "Кто она?". И знал, что ответа у нее тоже нет.

Вернее, он слишком страшный, чтобы его сказать. Даже мысленно.

Кровавый след тянулся по полу вперёд, то и дело сворачивал или даже немного прерывался, но неизменным было другое - они никуда с него не сворачивали. И эта простая истина заставляла содрогаться всех, кто шел вслед за Кроу. И если Мельникова относилась ко всему этому ещё более-менее нормально и спокойно, ведь она знала, что патогены в ее крови делают ее своего рода невидимкой для подобных монстров, организм в случае заражения (по крайней мере так было с животными, о людях говорить было невозможно, ведь все подопытные погибали при введении препарата) начинал вырабатывать особый секрет, который очень слабо для человека, но слишком сильно для животного, пах, именно так твари и отличали "своих" от "чужих", то остальным оставалось только уповать на чудо!

Елена, полностью погрузившись в свои мысли и игнорируя всех и вся, подошла к очередной двери из серого металла с цифровым замком, который был начисто выломан чем-то или кем-то, из-за чего железные створки разъехались уже при приближении. Тут кровавый след обрывался.

- За мной, - зачем-то сказала она, смело шагнув внутрь, после чего за спинами интерполовцев послышался скрежет. Все, включая Елену обернулись и…

Застыли в праведном ужасе.

На том конце коридора, там, откуда они пришли, сейчас стояла огромная жаба в полтора человеческих роста, что неестественно гнулась вперёд и тяжело дышала, из-за чего ее непропорционально огромные передние конечности с тремя острыми, как сталь, когтями на каждой, то и дело проезжали по полу, создавая этот скрежет. Мелкие глазенки рыскали по группе "выживших", а сама эта мерзкая, зелёная, покрытая чешуёй, жаба будто уже приготовилась к прыжку.

Не долго думая, госпожа Кроу нырнула в коридор и подошла ко внутренней панели, став вводить код блокировки. И если бы не писк кнопок, которыми она это делала, то все бы остались снаружи!

- Твою мать! - рявкнула Мельникова, заскакивая вслед за ней внутрь, таки навернувшись на своих лабутенах и упав на пол.

- Сняла бы ты их, а то сдохнешь раньше времени, - флегматично заметила Елена, нажав на кнопку активации. В этот же момент внутрь заскочил Михайлов и блондинчик Оусен, отдавший команду забегать остальным.

Двери стали быстро и неумолимо закрываться, а животное, увидев движение, рванулось к ним.

Вслед за командиром внутрь заскочил англичанин Жонр, который был весь в экипировке, третьим из группы успевших был подрывник Говр, что, успев пройти в до боли медленно закрывающиеся створки, согнулся пополам и, опершись ладонями на колени, пытался отдышаться. На его лице застыл неподдельный ужас, что появился там, как только он увидел это нечто.

Оставались лишь Минчжду, Освен, да Мраче, что вновь отключился, поэтому этим двоим пришлось его тащить.

А жаба, переступая длинными и неуклюжими ногами, почти достигла их.

И тогда они сделали то, что считается самым страшным - не сговариваясь, они скинули хорвата с себя и в последнюю секунду влетели в дверь, что плотно сомкнулась за их спинами. Жаба не успела, она лишь прочертила когтями по обшивке двери, но та выдержала. Послышались тяжёлые, сопровождаемые скрежетом когтей о пол, шаги, а после пространство огласил нечеловеческий вопль, полный адской, непередаваемой боли. Казалось, что это кричит не человек, по крайней мере в этом звуке ничего человеческого не осталось.

Все вздрогнули. Даже Елена.

- Вы… - произнёс хрипло Оусен, настаив дуло автомата на этих двоих, - Как вы могли его бросить?! - внутри него клокотала ярость, что вырывалась наружу вместе с дыханием и каждым словом.

- Он все равно умирал. А живых на мертвых не меняют, - нервно бросил Освен, поправив свою кепку и стерев ладонью со лба пот, что градом катился по нему. Елена усмехнулась.

- Да нет, он был живее всех живых. Просто… Спал, скажем так, - и, будто в подтверждение послышался новый, животный вопль непередаваемой боли. А ведь дверь ещё и загушала звуки… Голос Елены был чуточку насмешливым, хотя, в глубине души ее поражала эта ситуация. Бросила бы она? Нет. И это она могла сказать точно. Почему? А ей терять было нечего, кроме никчёмной жизни, обречённой на вечное одиночество. Как ни странно, теперь она не боялась смерти, - Поразительно, как порой инстинкт самосохранения превращает нас в животных, - она тихонько хмыкнула, наконец повернувшись к остальным лицом, ведь все это время ее взгляд был прикован к панели с клавишами, - А представьте, что он сейчас не убьет его одним ударом. Оторвёт руку или ногу… И ваш товарищ будет умирать медленно и мучительно несколько часов от потери крови, - она вновь стала безразличной и засунула руки в карманы.

Вадим посмотрел на нее с неожиданным пониманием в глазах, ведь его это также выбило из колеи. А ещё он решил, что не хочет подохнуть и наконец снял наручники.

- Эй, воу! - на него направил автомат Жонр, но Михайлов, не дрогнув, просто кинул металлические браслеты ему под ноги.

- Скоро там выход? - он посмотрел на Елену, что насмешливо покачала головой.

- О нет, до него ещё идти и идти, - она широко и безумно улыбнулась, пока Михайлов осознавал, что шла она в кабинет, а не к запасному выходу, - отсюда ещё как-то выйти надо… Неплохо хантеры мутировали...

- Только не говори, что это тупик… - настороженно произнёс он, устало протерев лицо ладонью.

- Хорошо, не буду...

Спустя несколько минут…

- Добро пожаловать в Обитель Зла, - хмыкнула Елена, открыв дверь в свой кабинет и запустив туда остальных, которые после известия о "тупике" ещё не пришли в себя окончательно. Кроме Михайлова и Мельниковой: первый был к этому морально готов, так как понимал, что вряд ли госпожа Кроу снизойдёт до их страхов и сомнений и поведёт их к выходу, плюс ему самому нужно было попасть в кабинет, а вторая… Второй было уже просто плевать. Ангелина просто устала. Устала полгода находиться в мертвой тишине, изредка разрываемой воем, лаем и приказами Кроу, а ещё вечном страхе. Что вот-вот откроют окна и собаки ее разорвут. Разорвали бы? Не сразу, они бы долго ходили вокруг, не воспринимая ее, как еду, пока не оголодали бы совсем.

Остальные были… Шокированы. Оусен, хоть и пытался сохранить внешнее спокойствие, до белых костяшек сжимал автомат и скрежетал зубами, пытаясь понять, в какую игру их втянули. Чио Минчжду, казалось, был раздавлен; он шел с опущенной вниз головой и то и дело нервно опирался по сторонам, словно его кто-то преследует. Марк Освен вел себя так, будто ничего не произошло - просто шел вперёд, стараясь ни о чем не думать и не вспоминать. Жонр, наконец, снял балаклаву, оголяя лицо, так как ему было очень душно. Под ней оказалось достаточно молодое лицо, которому добавляла немного возраст лёгкая щетина не то рыжего, не то каштанового оттенка. Алекс Говр, флегматик по жизни, просто шел вслед за всеми: "Все идут? И я буду идти!".