Тот день мне запомнился надолго. Я сидела перед компьютером и, усиленно вбивая в него информацию о новом патогене недавно синтезированного вируса, то и дело включала диктофон, сразу же записывая на него те идеи, что приходили мне в голову. А их были сотни!

– Итак, получается, если, к примеру, признак, то бишь вирус будет локализован в х-хромосоме, то он будет проявляться у обоих полов, а если же его ещё и перевести в разряд доминантных, то он будет проявляться у каждого поколения… нет, это не выгодно. Тогда не будет носителей, а это чревато нехорошими последствиями. Рецессивность – вот моя цель. Впрочем, не моя цель…- добавила я обреченно, со вздохом, что сорвался с пересохших губ.

Откинувшись на спинку кресла, я немного откатилась назад. Почему я это делаю? Зачем? Только ли ради дочери, или я уже давно перешла границы разумного? А я ведь перешла…

Встав, я красиво взмахнула белыми полами халата и подошла к зеркалу, в котором отражалась уставшая, измотанная жизнью, женщина. Чёрное каре уже давно требовало доработки, а под глазами залегли круги. Отведя косую челку на бок, я подправила алые губы и осмотрела себя с ног до головы.

Весь образ состоял из нескольких деталей: черные кожаные сапоги на невысоком каблуке и с небольшим голенищем, черные брюки, больше, конечно, напоминающие лосины, красная водолазка без рукавов, но под горло, да самая яркая и акцентная часть образа – белый медицинский халат.

Покачав головой, я села обратно в кресло и стёрла файл. Нет, все это давно пора заканчивать! Пора прекращать то, что начал Джон. Или мы с Джоном… В прочем, какая разница? Врачебную этику мы убрали из своих исследований оба и уже достаточно давно... Врач ли я вообще? Мне кажется, что нет, потому что врач неукоснительно соблюдает клятву Гиппократа. Я же уже давно переступила через неё и пошла к исследованиям смертей, созданию одной из их причин и последующей продаже. Боже, как же я устала… я девять лет пытаюсь найти способ оживить мозг собственной дочери, но, вместо этого зашла куда-то не туда.

Открыв серебристый кейс, где хранились образцы альфа, бета и гамма вирусов, а также антидоты к ним, я вздохнула и снова закрыла его. Жаль всё-таки. Столько времени и сил было потрачено на это… и так просто это уничтожить? Жалко же!

Впрочем, самые простые, но трудные решения порой бывают самыми правильными…

– Елена, у тебя все хорошо? – послышался обеспокоенный голос мужа. Сказать ему о своих мыслях, или не стоит? Скорее всего второе. Он не одобрит моё решение, ведь на этом и строится благосостояние ЗАО "Фарм Ill". Уничтожь сейчас это – и компания рухнет на дно, ведь все миллиарды, пущенные на исследования, просто сгорят.

– Да, все прекрасно, – солгала я, крикнув ему из кабинета, поместив образцы, вернее, кейс с ними, в сейф и закрыв на одной лишь мне известный код и приложив отпечаток пальца. Нет, пора заканчивать это все! Так нельзя! Я… Я эту чертову клятву Гиппократа давала, в конце концов! А то, что я делаю – прямое нарушение врачебной этики! Пора заканчивать.

Какое дурацкое объяснение я придумала сама себе...

– Елена, мне кажется, ты мне больше не доверяешь, – Джон вошёл в кабинет без стука, из-за чего я громко цыкнула. Прямое нарушение техники безопасности! – может, объяснишь мне свое поведение? – требовательно сказал он, встав в дверях и скрестив руки на груди. Я едва сдержала усмешку.

– Нет, – вырвалось у меня короткое и лаконичное, когда я броосила взгляд на совершенно некрасивого мужа. Когда-то давно, перед свадьбой, он был огонь, а теперь он постарел и уже не казался мне столь привлекательным. Впрочем, даже тот “огонь” вызывал во мне лишь симпатию, но не более. Я думала тогда о деньгах… И сейчас эта симпатия быстрыми, резкими шагами пошла ко мне.

– Елена! – процедил он, развернув меня к себе лицом за плечо, из-за чего я зашипела, – Ты отказываешься работать, сворачиваешь перспективные проекты, пишешь и уничтожаешь свои записи! Ты думаешь, я идиот?! Ты решила всё прекратить?! Сейчас?! – я лишь усмехнулась, глядя ему в глаза, решив выложить всё как на духу.

– Джон, это действительно надо прекратить. Мы с тобой рано или поздно заразимся сами или накосячим так, что потом уже будет поздно. Кроу, давай прекращать. Нам хватит на безбедную старость… – я с мольбой посмотрела в его глаза, а после мне в шею настолько молниеносно воткнулся шприц, что я даже не успела среагировать, – что за…

– Всего лишь снотворное, милая…

Спустя несколько часов...

Глаза не удавалось распахнуть даже с большим трудом, было ощущение, что на них положили бетонную плиту и сверху придавили ледоколом, для верности. Во рту пересохло, шея саднила, а спина затекла, как и ноги, которые от малейшего движения выворчаивало судорогами. Сдавленно застонав, я стала оценивать обстановку вокруг себя. Я сижу. Мне холодно. У меня ломит тело. Яркий свет бьет прямо по векам…

Приложив максимум усилий, я все-таки распахнула глаза, поморщившсь от ощущения песка в них. Взгляд никак не хотел фокусироваться, был каким-то размытым, и вскоре я поняла, почему. Я находилась в криогенной закрытой капсуле, которая ещё не была запущена, но вот-вот должна была, а прямо напротив меня сидел мой муж, на коленях которого разместилась подруга Геля. Впрочем, она не особо-то мне и нравилась, так же, как и мой муж, так что волновало меня другое – какого черта?!

– Елена, очнулась? – в голосе мужа явно проскальзывали издевательские нотки. Видимо, не должна была, – Знаешь, я тут подумал – мы же не протестировали все три патогена одновременно, так что… Послужишь ты для благого дела, – хмыкнул он, а у меня от ужаса расширились глаза. Что он сделал?! – Если хочешь, я введу тебе сыворотку, в ответ на код от сейфа, в который ты поместила оставшиеся образцы! Остальные же ты уничтожила... Ты на счёт них не переживай, другие генетики их доработают до нужного состояния, базу же ты создала!

– Вот это видел? – я не удержалась и показала ему средний палец, понимая, что, кажется, никто меня отсюда не выпустит, – Пошел ты, Джон! Раз ты так хочешь, раз ты такой гениальный сам всё создавай! Я устала!

– Ну хорошо, – он нажал одну-единственную кнопку на пульте управления, после чего я стала медленно погружаться в резервуар с жидким азотом. В груди стала разрастаться паника в скупе с отчаянием. Господи, да за что мне это все?! Кто я, Железный человек, чтобы на меня такие испытания взваливать?! Кто я ?! Впрочем, это уже не важно, так как мне не выбраться. Холод моментально сковал все тело и органы, невероятно быстро пробрался под кожу и погрузил меня в криогенный сон.

В небольшом кабинете Вадима Михайлова развилась бурная деятельность по изучению необходимой информации с целью составления плана действий. Впрочем, для бывшего ОМОН-овца импровизация была гораздо ближе, чем четкое следование плану. Хотя, если подумать… если хорошо подумать, он был универсальным солдатом РФ, который мог выполнить любую задачу с любыми исходными данными, вне зависимости от наличия или отсутствия плана, а также бдения руководства организации.

Вот уже несколько лет, как темноволосый красавчик тридцати двух лет вышел на пенсию и со спокойной совестью мог заниматься чем ему заблагорассудится. Хотя, после многочисленных боевых операций гражданка казалась ему невероятно скучной. Что тут можно было делать? А главное, для чего?

После выхода на пенсию по состоянию здоровья, он долгое время пытался понять, что же ему нравится, а что нет, и чем он мог бы заниматься в реальной жизни. Перебрав множество вариантов и отвергнув каждый ещё на этапе разработки, он, в конце концов, пришел к выводу, что самое идеальное для него либо киллерство, то бишь убийство людей за кругленькую сумму, либо частное детективное агентство, что недалеко ушло от первого варианта, но казалось ему более приемлемым, либо охрана богатых граждан. Решив, что с первым он успеет всегда, попробовав третье, с чем у него, увы, не сложилось, он купил на накопленные деньги небольшой кабинет в достаточно приличном районе Москвы, заплатил таргетологам и различным площадкам за пиар, а после спокойно жил на те деньги, которые он получал от сопливых граждан. Почему сопливых? Потому что почти все, кто к нему приходили, были, что называется, "в расстроенных чувствах" и жаждали немедленного результата. Который Вадим легко мог обеспечить со своими связями, что остались после работы на предыдущем месте. Хотя, в большинстве своем требовалось просто проследить за тем или иным объектом, чтобы потом сообщить мужу/жене о наличии или отсутствии измены. Такие дела нагоняли на него тоску. Ничего интересного.