Подняла голову и громко объявила на весь двор:

— Ты проиграл.

Ещё одна немаленькая глава с крайне неожиданным концом. Теперь ждёт, что же будет дальше. Синара оказалась крайне непредсказуемым противником. Следующая глава будет 18 августа.

Звук ушёл не сразу, он сперва отодвинулся, будто двор накрыли мокрой тканью. За ней всё ещё двигались люди, открывались рты. Кто-то махал рукой у соседнего круга и что-то кричал судье. Вот только до меня доходило глухое биение собственной крови в ушах.

Мир сузился до двух шагов вокруг. Лицо Синары. Испарина над верхней губой. Левая рука висит неправильно — вывернутая в плече, пальцы на ней подрагивают сами по себе. Ладони в крови и с них капает на белую черту, оставляя тёмные точки, которые тут же расползаются в пыли. Нога не держит вес и подламывается на каждом переносе. И улыбка…Колба на судейском столике. Верхняя луковица пустая, а внизу лежит ровная горка белого песка.Половина пульсации…

Клинок у меня уже шёл вверх, это был не новый замах, а продолжение того, что я начинал ещё до остановки судьи. Кисть уже была провёрнута, локоть выведен, вес перенесён на переднюю ногу. Она стояла вся открытая, от бедра до шеи. Я мог её победить…

Я разобрал это внутри себя заново, как если бы анализировал чужой бой. Всё складывалось. Всё уже было сложено. Мне не хватило половины пульсации, чтобы завершить то, что уже провёл наполовину.

И теперь единственный, кто не прошёл, стоял сейчас в круге с чужой кровью на накидке и держал деревяшку в опущенной руке.

Это было хуже, чем страх перед изгнанием. Я гонял ребят до изнеможения, заставил каждого пробить его собственный потолок. Отдал Одру бой, который мог забрать. И в итоге за воротами окажусь именно я.

Пари…

Все шестеро проходят, и сорок зелёных ядер мои. Проваливается хоть один, и я иду к Синаре. Надеваю серую накидку, кланяюсь, бросаю своих, до конца обучения делаю то, что скажет девочка из семьи Вельт. Только теперь какой смысл? Меня просто выгонял из школы…

Поднял взгляд и оглядел её ещё раз. Всё так вышло, потому что она решила победить меня не так, как я ожидал. Закрыл глаза и слушал собственное дыхание. Я был уверен, что она попытается доказать всем, что может меня победить, даже Нейра говорила об этом.

Я не ощущал никакой ярости, потому что всё заняла пустота. Теперь я знал, как выглядит человек, готовый на всё ради того, чтобы отец не задвинул его в дальний угол дома.

Но что-то внутри меня никак не отпускало. Я знал, что сломал её защиту. Знал, что она перестала сражаться и только тянула время. Знал, что следующий удар закончил бы поединок. Вот только ни одно из этих знаний не отменяло слова, произнесённого судьёй. А вдруг, это просто моё желание не сдаваться и не проигрывать ей? Всё потому что, я не хочу и не могу признавать, что её расчёт был чище моего?

Синара попробовала развернуться и не смогла.

Нога подвела на первом же шаге, её повело вбок, и один из её людей рванулся подхватить. Она дёрнула здоровым плечом, сбрасывая чужую руку.

— Сама, — выдохнула она.

Прошла три шага и тело всё-таки отказало, колено ушло внутрь, и её поймали уже вдвоём, подхватив под мышки так, чтобы не тронуть висящую руку. Она обернулась через плечо и глядела на меня, пока её тащили к навесу. И улыбалась.

— Рейланд!

Голос судьи дошёл до меня словно издалека.

— Рейланд! Покинь круг.

Ноги двигались сами. Меч в моей руке сейчас весил, как все камни руин. Пальцы разжались плохо, потому что после того, как я выдирал клинок из её ладоней, кисть не хотела слушаться, и я разгибал их по одному.

— Не согласен.

Голос был негромкий и вошёл в шум двора неожиданно. Я обернулся, Бранн по-прежнему был у самой черты, там, где простоял весь наш бой. Седина в короткой бороде, глаза в красных прожилках и ладонь на поясе.

Внутри у меня дёрнулось что-то мелкое и глупое. Надежда? Придавил её сразу.

Судья назначен школой и результат уже объявлен. Бранн может злиться сколько угодно, семью Вельт он не переупрямит, у них уже почти получилось выкинуть его самого из школы после того случая во дворе. Ему повезло, что Ровэн его тогда не отдал.

— Я тоже не согласен с решением, — произнёс Карн.

Поднял взгляд на него. Снова внутри зашевелилось, то, что я упрямо прятал как можно глубже. Что здесь происходит? Карн Рваный Шаг редко открывал рот просто так, и уж точно не для того, чтобы кого-то пожалеть или поддержать.

Судья повернулся к ним обоим и держался ровно. Ни испуга, ни суеты. Он даже голову склонил уважительно, как положено младшему.

— Уважаемый Бранн и уважаемый Карн. Судьёй этого круга школа назначила меня. Ни один из участников не сдался. Сознания оба не теряли. Время вышло. Оснований для другого решения нет.

— Есть, — мотнул головой Бранн.

— Что?.. — удивился судья, тут же откашлялся и продолжил. — Назовите тогда.

Бранн шагнул к черте вплотную, и носок его сапога лёг ровно на белую полосу.

— Первые две с половиной минуты Вельт хоть как-то дралась. Дальше она изображала. — Он ткнул пальцем в сторону навеса, куда унесли Синару. — Ни одной атаки. Ни одной попытки завершить. Она держала Покров, сбивала клинок и уходила по кругу к середине. Экзамен проверяет, на что ученик способен. Она не показала ничего, кроме умения не упасть.

— Защита не запрещена правилами, — ответил судья.

— Защита не запрещена, — согласился Бранн. — А вот стоять пять минут за Покровом и звать это поединком я не позволю. Не этому я их учил. И если признать это поединком, то… я не учитель!

— Но судья не вы, уважаемый Бранн, — повторил старший ученик.

Тут Карн двинулся вперёд и остановился он рядом с судейским столиком.

— В бою Рейланда и Одра, — произнёс Карн, — ты потребовал техник и активного сражения.

Судья повернул к нему голову.

— Они не применяли их.

— Через сколько обменов ты вмешался?

Пауза вышла короткая, но она была.

— Не считал.

— Я считал. — Карн глядел на него ровно. — Ты вмешался на четвёртом. Синара Вельт не нанесла ни одного атакующего удара почти половину поединка. Ты не сказал ей ни слова.

— Она применяла техники.

— Для удержания.

— Правила не разделяют.

— Правила нет, — кивнул Карн. — Ты разделил. Дважды. И каждый раз в разные стороны.

Двор молчал. У соседних кругов остановились даже те, кто уже стоял с мечами. Глядел я на них и никак не мог заставить себя надеяться. Слишком свежо было то, как двадцать пульсаций назад двор кричал «деревенский сломался». Правота ничего не решает там, где за спиной у одной из сторон Великая семья, а у другой окровавленная накидка и ноль побед.

Мой взгляд сам ушёл на возвышение, где сидел Ровэн. Он не поднялся и не подошёл, даже головы толком не повернул. Перед ним по-прежнему лежал сложенный лист, тот самый, что принёс Морт Дарк, и глава школы смотрел не на круг, а в него. Пальцы у него лежали на бумаге, и один раз он повёл ими вниз, будто перечитывал её заново.

Спор о двух Стеблях его не касался. У меня в горле что-то поднялось и застряло. Пока внизу решали, вышвырнут меня сегодня из школы или нет, глава школы читал чужую записку.

— И колба закончилась раньше, — добавил Карн.

Судья выпрямился.

— Колба школьная и проверенная.

— Я не говорил, что она твоя. Я сказал, что она закончилась раньше.

— Уважаемый Карн, песок сыпется одинаково у всех кругов.

Карн протянул руку и взял колбу со столика. Поднял её к свету, повернул, глянул на горловину. Потом опустил и держал на ладони, будто взвешивая.

— Когда ты объявил время, — произнёс он, — до конца оставалось пять пульсаций.

Внутри у меня что-то оборвалось и полетело вниз. Мне не хватило всего половины пульсации… За это я мог винить только собственную медлительность, и даже уже успел эту вину примерить и надеть. Но пять пульсаций меняли всё… Перед моими глазами снова ожил наш бой. Удар по кисти. Меч в пыль. Полшага в сторону, чтобы обойти висящую руку. Клинок к горлу. Всё это укладывалось в ту самую половину пульсации. Если бы у меня были ещё четыре… я бы смог её убить. И у меня это забрали?