Рябь на плёнке замерла. Холод, что уже поднимался во мне, разом улёгся обратно. Глифы на артефакте погасли, один за другим, в том же порядке, в каком зажглись.

Тишина.

Сорра обернулась, глянула на артефакт, на меня, и лицо её ничуть не переменилось.

— В норме, — обронила она и фыркнула. — Ну и глупость же, вся эта затея… Я могла бы и без городского артефакта сказать, кто в каком состоянии, даже про источники. Но нет, они мне не поверили…

Растянул губы, будто отвечал ей, хотя внутри было пусто. Я ничего не чувствовал, даже мысли в голове не ворочились, словно их засосали.

Мейна убрала артефакт с моей груди, так же бережно, обеими руками, и опустила обратно в каменную чашу. И вот тогда она наконец глянула на меня, прямо, снизу вверх, и от этого взгляда у меня всё подобралось внутри.

Она смотрела на меня как человек, который ничего не знает.

— Как себя чувствуешь? — спросила она.

— Нормально, — ответил, и голос вышел суше, чем хотелось.

— Источник восстановился неплохо, после того, что ты пережил, — сказала она уже громче, для Сорры. — Тело в порядке. К экзамену годен. — Задержала на мне взгляд ещё на пульсацию.

— Понял, — кивнул я.

— Тогда чего разлёгся? — Уголок её губ едва дрогнул. — Иди.

Выглядел я спокойно, а внутри всё колотилось, как перед прыжком. Поправил накидку на плече, кивнул, сам не зная кому, и двинулся к двери.

За порогом коридор встретил всё теми же лицами. Тавр что-то говорил Варису, Бренна теребила накидку, Одр качался на пятках и глядел в стену.

Сначала накатило тяжёлое, мутное облегчение: я вышел и меня не схватили. Но… Если Сорра говорит правду, она не знает, что артефакт проверяет не только источник. Тогда выходит — они сами не поймут, кто сектант, а кто нет… и вся эта проверка теряет смысл. Зачем она, если те, кто проводит, даже не подозревает, что они должны найти?

Ровэн, чтоб ему пусто было… Что он задумал?

Я проглотил ком в горле и попытался додумать мысль до конца. Артефакт на меня среагировал, я видел это и чувствовал. Но потом вдруг раз и ничего. Почему?

— Достало… — выдохнул я вслух.

И тут я кое-что ощутил. Всё началось с запаха. Тонкого, затхлого, чужого, будто где-то рядом приоткрыли дверь в сырой погреб, куда годами не заглядывал свет. Потянуло холодом, не тем, что от каменных стен, а другим, знакомым, и он тёк не снаружи, а изнутри, от груди, от самого дна источника.

Тронул себя вниманием и замер.

Мой сектантский подарок не успокоился после проверки… это сделал артефакт? Ткнул в неё своей чужой холодной волей и расшевелил её. Ощущения, похожие на те, что я испытывал в пещере с Лаэрсом, когда он коснулся метки, что мне оставил Вирг.

Огляделся, ожидая, что это заметил кто-то ещё, кроме меня, но все вели себя как ни в чём не бывало. Кто-то злился, другие пыхтели от ожидания. У всех на уме только экзамен.

— Рейланд? — позвал меня Варис. — Ты кого потерял?

— Да так… — мотнул головой. — Просто.

Этот артефакт пробудил сектантскую метку. Теперь мне даже не нужно использовать глифы, чтобы она полыхала, теперь это и так постоянно происходит. Шалх! Почему? А может… вдруг это специально? И тут до меня, кажется, дошло. Ровэн хочет использовать меня как наживку и поймать сектанта. Но это как-то слишком всё сложно. Зачем тогда проверка учителей и старших учеников? Он мог бы отправить только класс Стеблей. Не сходится.

И тут я почувствовал такую же слабую пульсацию рядом. Повёл осторожно вниманием, нащупывая, откуда это идёт. Второй след оказался ближе, а за ним и третий. Тонкие, приглушённые, едва различимые под обычным человеческим теплом пульсации, но той же холодной породы, что и во мне.

Повернул голову и посмотрел.

Это были… Стебли, что вышли из лечебной комнаты и теперь ждали остальных. Отзвук той же стыни, что и у меня, теперь тянулся от них. Замер, не веря в это. Повёл взглядом дальше, по коридору и своим ребятам.

Варис. Тонкая холодная нить, глубоко, под ровным дыханием. Есть.

Тавр. Есть.

Бренна. Есть.

Одр. Есть.

По спине от затылка до поясницы прокатился медленный холод. Кровь стучала в ушах так, что коридор поплыл по краям и на пульсацию вернулся вкрадчивый шёпот чёрной комнаты, и я стиснул зубы, загоняя его обратно.

Я всю ночь переживал, что городской артефакт найдёт во мне сектанта. А теперь стоял среди своих и чувствовал такой же след почти в каждом.

Следующая глава завтра днём.

От груди Стеблей тянулись тёмные нити. Они жили разом внутри их тел и рядом с ними. У девушки возле окна след лежал иначе: тусклое пятно обнимало основание Ростка и сжималось при каждой её пульсации, будто дышало вместе с ней. Дальше ещё один и ещё. У кого-то яркий, у кого-то едва различимый.

Моя собственная отметина дёргалась им навстречу, узнавая родное, и от каждого такого узнавания в животе скручивало. Первая мысль была — тут же забежать в лечебную комнату и сообщить об этом… но кому? Я не уверен, что они не связаны с этим.

Начал считать, помеченных было много, едва не половина Стеблей носила в себе тот же холод, что и я.

Закрыл глаза и пытался вспомнить всё, что говорил Лаэрс про секту. Искал хоть намёк на то, что они собираются провернуть такое, но в моей голове ничего не было. Если верить ему, то они всегда действовали более осторожно и не привлекали внимание. Поэтому такие, как Вирг или Мирас и поили втихаря деревенских, ждали годами, чтобы потом сделать из них пилюли. Может быть, это другая секта, более наглая?

Выдохнул и собрал мысли. Меток не было до лечебной комнаты, хотя пока я сюда шёл, был сильно занят другим и мог не заметить. Отсюда два предположения, первое — это Синара с пилюлями, которыми она начала кормить своих. И тут тоже две дороги. Возможно, их семья связана или когда они скупали, как говорила Нейра, или их обманули.

Теперь второе предположение и вот оно крайне неприятное. Во всём этом виноват артефакт. А значит, за этим может стоять сам Ровэн и если Сорра была не в курсе, возможно, на него работает Мейна. Хотя… тут возможно что-то более большое. Вспомнил тот разговор Орина с Сердцевиной.

Если проверки сейчас проходят во всех четырёх Великих Школах, то есть возможность, что клеймят далеко не только Равновесие, но и их тоже. И тогда проверка учителей и старших учеников… в ней есть смысл.

Хватит! Остановил я свои мысли. Можно сколько угодно строить предположения, всё равно я многого не знаю. Факт налицо, часть учеников школы Равновесия помечена меткой секты и я не знаю, отличаются ли они у Тихой Жатвы и остальных.

Мне не к кому бежать и не с кем говорить об этом. Потому что я не уверен, что эти люди не замешаны. Стоит мне раскрыть, что я знаю, не тем и что будет дальше?

Молчать тоже не лучший вариант, но в данной ситуации я не вижу другого. Как я подойду к ребятам и скажу: «Тавр, на тебе метка секты». А дальше что? Как я её чувствую? Значит, нужно будет рассказать о себе слишком многое… Пока подожду и посмотрю.

В городе я доверяю больше всего только своей группе, кроме, Одра, конечно. Взялся спорить сам с собой, холодно, как учил Харек: не верь тому, во что тебе удобно верить.

Сарн ушёл в лечебную комнату и я стал ждать, пока он вернётся, чтобы посмотреть, что теперь будет рядом с его источником. Дверь скрипнула. Парень вышел, раздражённо растирая грудь ладонью.

Ощутил его Росток сразу, вот только на нём или рядом с ним ничего не было. Ни слабой нити, ни спящего пятна. Моя собственная метка, что дёргалась на каждого помеченного в этом коридоре, на Сарна смолчала. Он был чист.

Выходило, что метку ставят не всем. Задумался о том, по какому признаку артефакт или кто-то стоящий за ним выбирал тех, кого пометить, а кого нет.

— Чего уставился? — Сарн поймал мой взгляд и нахмурился.

— Что тебе сказали? — спросил я вместо ответа.