— Это всё? — спросил я. — Мы заняты.

— Ты словно лёд, — улыбнулась Ниэль.

Нейра перевела взгляд на моих ребят:

— Скажи, ты и твоя группа… хотели бы узнать, что будет во второй части экзамена?

Вопрос повис над двором, и по тому, как разом стихли шорохи за спиной, я понял, что слушают все. Вот только жадность во мне не поднялась. Хотелось развернуться и сесть обратно на землю, чтобы продолжить своё созерцание. Хотя, нужно признать, что её наживка слишком хороша, чтобы её игнорировать, тем более она уже передо мной.

Оглядел двор. Мои жались за спиной, не понимая, радоваться им или бежать. И посреди всего этого стояла Эльвар, спокойная, чуть насмешливая и уверенная, что я вцеплюсь в её подачку обеими руками. Вот этого удовольствия давать ей я не собирался.

— Ты всё равно пришла рассказать, — ответил я. — Тогда говори.

Нейра приподняла бровь:

— Уверен?

— Иначе бы не стала бы унижать Синару перед всем двором. — Держал я свой взгляд ровным. — Тебе нужно, чтобы она знала: преимущество больше не только у неё.

Ниэль за её плечом коротко присвистнула. Дорн даже бровью не повёл, только скользнул глазами по стене, по воротам, по крышам, будто и здесь считал, откуда что может прийти. Сама Нейра глядела на меня внимательнее прежнего.

— Верно, — обронила она. — Больно ты сообразительный для деревенского парня… Или это прирождённый дар, либо ты через многое прошёл. Хм… интересно узнать, что именно.

— Ну и? — вернул её к брошенным словам.

— Ладно… — надула она губки. — Вторая часть экзамена пройдёт в Руинах. Вас отправят на охоту.

— Охота? — первым подал голос Тавр, и в этом голосе впервые за утро не было злости.

Повернулся и заметил, что он уже не прятал след моей ладони на своей щеке. Плечи у него развернулись, а спина выпрямилась.

— На зверей идущих по пути возвышения? — Сарн переступил с ноги на ногу, и по лицу его было видно, что для него охота и приговор значат одно и то же.

— По одному или группами? — Варис, как всегда, сразу нащупал то, что важно.

— Каких зверей? Какая у них стадия? — тихо спросила Бренна.

Одр молчал. Просто глядел на Нейру и больше не качался с носка на пятку.

— Охота в Руинах, — повторила Эльвар, и в голосе её не осталось ни капли игры. — Остальные правила объявят перед самым началом. Куда именно вас отправят, каких зверей выберут и как посчитают итог, я не знаю. Мне известен только вид испытания. Это уже немало, если умеешь думать наперёд.

Руины, пусть и не мои родные, и звери… в таком месте я вырос. Там выживает не тот, кто сильнее ударил, а тот, кто раньше понял, где стоит зверь и куда он метнётся. Дуэли были их полем, а охота — моим. Впервые за много дней чаша качнулась в ту сторону, где я чувствовал себя более уверенно. Пусть там и будут незнакомые и более сильные звери, но хотя бы мне всё понятно, и там нет этих игр, притворства, которые только и множатся в школе и городе.

Вот только моё облегчение продержалось ровно до того мига, пока я не перевёл взгляд на своих ребят, там увидел: я не охотников. Они не знали, как меняется тишина за пульсацию до того, как из провала выйдет что-то с зубами и захочет тебя сожрать.

Шесть дней… За такое время из городских охотников не выковать. Можно вбить пару навыков, которые оттянут смерть на десяток пульсаций, и молиться небу, чтобы этих пульсаций хватило.

Для меня охота стала доброй вестью, но для моей группы она делалась новой причиной помереть. У меня заболела голова от всего, что нужно успеть. Посмотрел на Эльвар, что, кажется, ожидала благодарности за такую щедрую помощь, вот только я не спешил этого делать.

— Откуда ты это знаешь? — спросил.

— У моей семьи есть люди, которым интересен экзамен, — кивнула в сторону Нейра.

— Почему решила рассказать нам?

— Я уже ответила почему.

— Увидеть разочарованное лицо Синары? — повторил её манеру и слова.

— Для начала этого достаточно… — фыркнула девушка.

Надавил ещё, но уже без особой надежды:

— Чего ты хочешь на самом деле?

Нейра усмехнулась, и усмешка эта вышла почти ласковой.

— Не льсти себе, Рейланд. Рано тебе интересоваться мотивами Великой Семьи. Дорастёшь, тогда и поговорим.

Одно я понимал точно: доброты тут нет ни на волос. Если верить её словам, то Эльвар и Вельт грызутся давно, и если Синара споткнётся на экзамене, это ударит по всей её семье. А удар по Вельт для Эльвар, скорее всего, обернётся какой-то пользой. Что-то я уже начал понимать в этих Великих Семьях.

— Хотя знаешь почему я тут? — Нейра вдруг склонила голову набок, разглядывая Стеблей Синары. Несколько человек всё-таки остались и делали вид, что заняты чем-то своим, хотя на самом деле слушали. — Я просто очень сильно соскучилась по своей подруге и хотела её увидеть, а она давай меня оскорблять… Вроде выросла, а осталась такой же.

Ниэль еле сдержала смешок.

— В детстве у меня была вещица, — начала Эльвар. — Птица. Резная, из кости, с крыльями на тонких осях. Их складывали и раскладывали, и она умела чуть водить головой. Никакой ценности, просто игрушка, но крайне редкая. Таких больше ни у кого не было.

Повернулся и заметил, что мои ребята слушали это, как и несколько оставленных Вельт, Стеблей. Им это правда интересно?

— Синаре она понравилась. — Нейра говорила о ней так, будто Стебли об этом не расскажут своей госпоже. — И она решила, что птица должна быть её. Не попросила, а забрала, считай, что украла. А когда я потребовала вернуть, она отказалась. Сказала, что теперь это её птица.

— И что вы сделали? — не выдержал Сарн. Его осторожность куда-то вдруг испарилась.

Глянул на него, чтобы он замолчал. Мне плевать на истории из детства, и чем быстрее Нейра уйдёт отсюда, тем лучше. С новой информацией об экзамене в мой план нужно внести изменения.

Нейра улыбнулась и кивнула парню, словно благодаря, что он поинтересовался.

— Позвала её в дальнюю комнату в нашем доме, будто бы мириться, и заперла дверь снаружи. Сказала, что выпущу, когда она попросит прощения и отдаст птицу.

Пауза.

— Она просидела там весь день и всю ночь. Кричала. Грозила семьёй. Плакала. К утру уже не могла терпеть и обмочилась прямо там. Замёрзла так, что зуб на зуб не попадал, а голос сорвала до хрипа. Взрослые нашли её только на рассвете, мокрую, сорвавшую горло и всё ещё сжимающую эту птицу в кулаке.

Тишина.

— Она так и не попросила прощения, — закончила Эльвар. — Такие, как она, скорее обмочатся, замёрзнут и лишатся голоса, чем отдадут то, что уже считают своим. И вот спустя столько времени… она не изменилась.

Тавр, при всей своей злости, не сдержался и хрюкнул смехом в кулак. Сарн смаковал каждое слово, и на лице у него было написано то, что он не смел бы сказать вслух. Синара из Великой Семьи, выходит, тоже умеет мочиться со страху. Для парня, которого могут взять под обет, это была почти запретная сладость. Варис, наоборот, поёжился, будто ему неловко слушать. Бренна молчала, но по тому, как она отвела глаза, я понял: чужой позор ей слушать не в радость, даже если это косалось Вельт. Заметил, что Одр переменился. Улыбка сошла, взгляд ушёл в сторону, пальцы, что вечно теребили край накидки, замерли. Потом маска вернулась.

Нейра, будто почуяв, что первая история понравилась всем, продолжила:

— Ты, наверное, думаешь, что Синара просто вздорная девка с возможностями Великой семьи за спиной? — спросила она меня. — Всё сложнее. У её отца две жены и обе признанные. От них семеро детей, тоже признанных. Синара из младших. А в такой семье младших не любят просто так, за то, что они есть. Их любят за то, что они приносят. Кто полезен семье, тому честь и хвала, а кто ничего не принёс, тот пустое место.

Стебли затихли. Теперь им предстоит это всё как-то донести до своей госпожи. Я перевёл взгляд на Эльвар и вдруг понял: она страшнее Вельт. Та была прямой, живой, хитрой и злой. А эта… я даже не смог подобрать слова. Нейра не зря выложила нам всё это. Она хочет, чтобы Синара узнала, что мы теперь знаем. Мы, те самые отбросы, которых она так сильно мечтала вымести из школы, стали свидетелями её секретов.