Кровь ударила в лицо так, что в ушах загудело. Пальцы сжались настолько сильно, что из ладони потекла кровь, которую я почти не заметил. Я смотрел на судью и у меня было только одно желание — напасть на него. Вдох и погасил ту ярость, что чуть не заставила меня действовать.

Теперь я глядел на него иначе. До этой пульсации он был просто старшим учеником, который произнёс слово. А на самом деле передо мной всегда был участник обмана Вельт… Может ли это быть правдой? Да! Сколько раз я уже видел подобное?..

— Вы ошибаетесь, уважаемый Карн, — ответил судья.

— Возможно, — пожал плечами учитель.

Карн подошёл к соседнему кругу, взял вторую колбу и вернулся. Поставил обе рядом на столик. Со стороны они выглядели одинаковыми. Две стеклянные луковицы, перетянутые в середине, деревянные подставки, одинаковый белый песок, одинаковая печать школы на основании.

Карн наклонился и глядел долго. Тронул горловину ногтем. Повернул подставку.

— Эту трогали, — указал он на ту, что отмеряла мой бой.

— Что⁈

— Эту колбу трогали, — повторил Карн, не поднимая головы. — Как именно, я тебе сейчас не скажу, но стекло у горловины ведёт себя не так.

Бранн шагнул к столику и уставился на колбы. Лицо у него сделалось злое.

— А ну вернулись на свои места! — рявкнул он вбок, потому что человек десять уже подтягивались поглядеть. — Или я вам помогу!

Тишина держалась ещё несколько пульсаций, а потом с возвышения раздалось спокойное:

— Продолжить поединки, — Ровэн отложил лист. — Бранн. Карн. Судья этого круга и Рейланд. — Он оглядел нас сверху. — Я поговорю с вами.

И всё. Старший ученик выпрямил спину и коротко поклонился возвышению. Я отошёл к стене, туда, где сходились тень от навеса и низкий каменный выступ, и опустился прямо на камень. Двор вернул себе шум, судьи снова кричали команды. У третьего круга кто-то заорал от боли. Плиты вспыхивали, гасли и вспыхивали снова. Кого-то унесли, кто-то поднялся сам. Для всех вокруг день продолжался, а для меня он остановился на пустой верхней луковице.

Первым добрался Тавр. Он подлетел и сорванным голосом заорал прямо мне в лицо, забыв, что рядом стоят чужие:

— Это была не ничья! Ты видел её⁈ Она стоять не могла! У неё рука вот так висела! Я всё видел, я оттуда всё видел!

— Тише, — попросил Варис.

— Не буду я тише!

Варис опустился рядом на корточки, придерживая перевязанный бок, и морщился при каждом вдохе. Ребра ему стянули, и говорил он теперь короткими кусками, добирая воздух между ними.

— Судья опередил колбу, — произнёс он, — или колба опередила время?

Глянул на него.

— Карн говорит, колбу трогали, — ответил я.

Варис прикрыл глаза.

— Тогда это нечестный бой.

— Если Карн открыл рот, — обронил Сарн, подходя и придерживая стянутые пальцы у груди, — у судьи будут большие проблемы.

Бренна не сказала ничего, лишь стояла чуть сбоку, переносила вес на здоровую ногу и глядела не на меня. Тавр снова не выдержал.

— Да они обязаны пересмотреть! — Он рубанул воздух здоровой рукой. — Рейланд, ты же её выпотрошил! Тебя весь двор видел!

— Двор получил ничью, — хмыкнул я.

— Да какая…

— Такая, Тавр. Другого решения пока нет и, возможно, не будет, — пожал я плечами.

Он тут же захлопнул рот. Сидел я, упираясь затылком в холодный камень, и прогонял всё заново, потому что иначе внутри поднималось такое, чему во дворе выхода не было. Ловушка захлопнулась не только из-за Вельт. Первый бой я отдал сам. Одр стоял передо мной с мокрым от крови боком и просил проиграть, и я согласился, взвесив всё и решив, что так будет лучше для шестерых. Забери я тогда победу, ничья с Синарой ничего бы уже не значила. Так что половину этой ямы я выкопал сам.

Гонял эту мысль и ждал, когда придёт сожаление.

Оно не пришло.

Одр вышел из круга с одной победой и лежал сейчас под навесом с разодранным боком. Не отдай я тот бой, он вылетел бы, и пари всё равно было бы проиграно. Я поступил бы так же во второй раз и в третий.

От этого понимания легче не сделалось. Вышло только хуже, потому что злиться на одну Вельт больше не выходило.

— Мы же все прошли… — выдохнул Тавр. — Все пятеро. Ты просто обязан выиграть…

Наверху что-то зашевелилось, я подумал, что это Ровэн и поднял взгляд. Но это была лишь Нейра Эльвар. Она поднялась со скамьи и подошла к самому краю. Стояла, положив ладони на перила, и глядела вниз на круг и судейский столик с двумя колбами. Брови сведены, руки напряжены и жевалки ходят под кожей. Ниэль сказала ей что-то на ухо. Нейра качнула головой, так чтобы та отстала.

Шум. Под лечебным навесом развернули полотнище, отгораживая Синару от чужих глаз. Отгородили плохо. Когда кто-то из её людей проходил внутрь, ткань отходила, и я успевал разглядеть куски: поднятые руки целителя, окровавленная одежда, брошенный в таз, деревянную планку шины и чью-то спину. С неё сняли накидку, и она была… голой. Тут же отвернул взгляд.

Последние поединки докатились к тому часу, когда тени во дворе легли длинными полосами и оба солнца потеряли свою злость.

Бранн и Карн нашли меня у стены. Бранн подошёл первым, и шёл он так, будто собирался кого-то ударить. Остановился, оглядел меня сверху вниз, задержался на накидке.

— Чужая? — спросил он.

— Одра.

— Она тебя даже не ранила?

Пожал плечами и улыбнулся. Он опустился на выступ рядом, и камень под ним скрипнул. Помолчал, разминая костяшки.

— Я учил вас ломать друг другу кости, — произнёс он. — Не потому, что это мне нравится. Через год половина из вас окажется в руинах, а другая начнёт сражаться с кем-то другим. Я вбивал в вас меру и ритм, гонял палкой… — Он повернул голову. — Не для того, чтобы Вельт купили себе победу.

— Великая семья, — выдохнул я. — Ни мне, ни вам с этим ничего не сделать.

— Это мы ещё посмотрим… — заскрипел он зубами.

— Сам виноват, — бросил Карн.

Я поднял голову, как раз, когда он сплюнул в пыль.

— Ты… — добавил учитель, поворачиваясь ко мне всем корпусом, — должен был закончить раньше.

— Да, — согласился я.

— Какой понятливый, — фыркнул Бранн. — Ты разбирал её половину боя. Полторы минуты танцевал вокруг, ловил, откуда у неё коридор и куда она смотрит.

— Просто ожидал немного другого, — сказал я правду.

— Значит, надо было заставить открыться быстрее. — Он ткнул пальцем мне в грудь, и палец у него был как рукоять клинка. — Запомни этот урок. Не всегда противник поведёт себя так, как он показывает и ты этого ждёшь.

Даже вступаясь за меня, он умудрялся меня учить… Проглотил и кивнул. Он прав и мне нечего добавить. Будь я чуть собранее, и если бы не эта проверка со сектантскими метками, что возникли у многих… возможно всё было бы по-другому.

Карн всё это время стоял в стороне, скрестив руки.

— Свою ошибку ты понял, это хорошо… — произнёс он. — Но если судить по бою, ты неплохо справился. Она действовала не так, как мы учили, тебе нужно было подстроиться под её новый рисунок. И дальше всё правильно сделал: врал взглядом, разгонял и снимал, ломал ей направление через отведённую руку. Она этого не ждала.

Кивнул. Благодарность от Карна дорогого стоит.

— Вы уверены насчёт колбы и судьи? — спросил я.

Серые глаза глядели на меня ровно, без всякого выражения.

— Я не спорю о том, в чём не уверен, — пожал плечами Карн.

И вот здесь я впервые позволил себе подумать, что это, возможно, ещё не конец. Мысль поднялась и тут же обросла всем остальным, потому что за последние месяцы город отучил меня радоваться раньше времени. Правда не всегда весит больше расчёта, да и в городе она вообще редко что-то стоит.

Бранн поднялся с выступа.

— Пошли, — бросил он. — Глава ждёт.

Здание стояло сбоку от экзаменационного двора, у самой стены, там, где раньше я его и не замечал. Открытая постройка на четырёх столбах: каменный пол, низкие перила по кругу, решётчатые стены до половины человеческого роста, а выше пусто. Внутри стол, тёмный от времени, и три скамьи. Двор отсюда просматривался целиком, и звуки с него доходили без помех.