Ровэн сидел за столом. Перед ним лежал тот самый лист, перехваченный полосой ткани с оттиском. Печать я разглядеть не успел, потому что глава школы держал на ней ладонь.

— Садитесь, — обронил он.

Бранн остался стоять. Карн опустился на дальний край скамьи. Сел и я, на самый угол, и от того, что кисть у меня уже разнесло, руку пришлось положить на колено.

— Рассказывайте, — поднял взгляд на нас глава школы.

И Бранн тут же выложил ему всё с самого начала: про имитацию боя, про молчание судьи, про то, как Синара уходила по одному и тому же коридору к середине. Глава школы слушал, кивал в нужных местах, и при этом взгляд его дважды возвращался к листу.

Внутри у меня поднималось горячее и злое. Моё будущее раскладывали на столе, а он думал о чём-то другом снова. Зачем постоянно перечитывать, что там написано? Будто от этого, что-то изменится…

— У каждого ученика может быть своя стратегия, — произнёс Ровэн, когда Бранн умолк.

— Стратегия не отменяет условий экзамена, — тут же влез Карн.

— Защищаться правила не запрещают. Если ученик способен не подпустить противника и сохранить силы, это тоже часть его возможностей.

— Она не сохраняла силы, — рыкнул Бранн. — Она отказалась от поединка и ждала конца времени.

Ровэн перевёл на него взгляд.

— Это твоё толкование увиденного. Докажи, что она не просто выбрала защитную стратегию.

— Ни одной атаки за вторую половину боя. Ни одной попытки воспользоваться ошибкой противника. Она применяла Корень только для отхода, Короткую — для сбивания клинка, Тяжёлую — для блока. Это не поединок. Это удержание времени.

— И всё же судья не посчитал это нарушением… — устало ответил Ровэн.

— В поединке с Одром, — обронил Карн, — этот же судья решил иначе. Он потребовал от обоих активных действий и применения техник. Расход энергии у них после его команды подскочил вдвое.

Ровэн наконец оторвался от листа.

— Значит, вопрос не в том, имела ли Вельт право защищаться. Вопрос в том, почему один и тот же судья применил к двум поединкам разные требования.

Вот тут Ровэн наконец посмотрел и на меня:

— Рейланд? — голос у него был спокойный. — Что скажешь ты?

Хотелось тут же выпалить, что она жульничала, что весь двор это понял, что колбу подменили и я должен был победить. Проглотил и вытряхнул из себя злость, и разложил то, что помнил, по порядку.

— После команды о половине времени она не нанесла ни одного атакующего удара, — произнёс я. — До этого хотя бы пыталась.

— Дальше.

— Короткую Черту она применяла только, чтобы сбить мой клинок, а Тяжёлую вкладывала в блок, не в удар. Я не знаю… — кашлянул. — Но согласен с уважаемыми учителями.

Карн едва заметно кивнул.

— Потому что проиграл? — хмыкнул Ровэн.

— Нет, — мотнул головой. — В прошлом поединке с Одром от меня требовали действий и атак. Это правило или желание судьи? Если правило, то оно должно действовать на все бои. Если же желание… то, почему именно в том поединке было, а в последнем нет?

— Возомнил, что можешь говорить о таком? — от главы школы пошло давление.

— Ровэн, — выдохнул Карн. — Мальшичка прав. Или одинаково для всех, или… зачем этот экзамен?

— Молчи, — махнул рукой глава.

— Мне собирать свои вещи? — я поднялся.

— Что? — на меня все уставились.

— Уважаемый Ровэн Безмятежный Берег, — чуть поклонился. — Зачем этот разговор? Вы хотите услышать мою правду или нет? Если нет, то я не собираюсь унижаться и просить.

Все смотрели на меня.

— Если Вельт покупает судей… вы правы, не мне об этом говорить и судить, — я развернулся.

— Стоять! — повысил голос глава школы. — Что за наглец?.. — шипел он. — Ты не перед своими друзьями находишься. Знай своё место и веди себя как подобает.

— Да, — кивнул. — Не перед ними. Вы правы. Но и требовать у меня уважения, когда его можно купить… наверное тоже не стоит.

В глазах мелькнуло и я вылетел из галереи. Успел поджать ноги и сжаться перед падением. Удар. Воздух вышибло из лёгких, в глазах потемнело. Лежал несколько пульсаций и приходил в себя. Кажется, я немного перегнул. Хотя… я что должен ещё унижаться, чтобы он посмотрел на наш бой через правила? Если ему плевать и заботит только тот листок, я не буду стоять на коленях и умолять, чтобы для меня сделали снисхождение.

Поднялся и понял, что все мышцы словно иголками колит. Это была какая-то техника и её, судя по всему, ограничили, чтобы не убить меня. Хоть тут повезло. Подошёл поближе к галерее и опустился на камень. Всё равно хотелось узнать, что они там говорят и что решат.

— После команды о минуте, — продолжил Бранн, — Вельт отступала не по запланированному, а как выходило. Рейланд провёл четыре связки. На последней сломал ей защиту полностью. Она подставила плечо под удар, потому что убрать кисть не успевала. Получила повреждение и поймала его клинок ладонями, чтобы заклинить его между ними. Это не защита.

— И? — надавил Ровэн.

— У неё повреждена рука, вывернута нога и ладони рассечены. Она стояла и не могла ни ударить, ни уйти.

Молчание.

— Ты утверждаешь, что он победил бы? — произнёс глава школы.

— Он уже победил и, считай судья время правильно, кто знает, осталась бы Вельт в живых. С одной стороны — вся в крови и с ранами, а с другой — ни царапины. Если это ничья… я уже не знаю. — хмыкнул Бранн.

— Карн? — спросил Ровэн.

— Песок один и тот же, — ответил учитель. — Объём совпадает. Печать на основании стоит на месте, только нанесена не там, где на второй, а чуть ниже, на четверть ногтя. Это можно списать на мастерскую. А вот это нет…

Отсюда мне видно было плохо, и разглядел я только, что стекло в узком месте отливает иначе.

— Песок проходит быстрее, — сказал Карн. — На сколько именно, скажет тот, кто в этом понимает больше меня. Я считал и получил пять недостающих секунд. Будь у Рейланда хоть одна и Синару уже бы забрала её семья, чтобы упокоить в особняке.

— Ты мог ошибиться, — обронил Ровэн.

— Мог, — согласился Карн. — На одну, а не на пять.

Ровэн взял колбу в руки. Покрутил, поднёс ближе, провёл большим пальцем по горловине. Что-то в павильоне переменилось.

— Судью ко мне, — произнёс глава школы. — Сейчас.

Один из старших, стоявших снаружи, тут же исчез.

Между планками решётки виден был кусок стола, край скамьи и плечо Бранна. Прятаться от мастера, стоящего на пороге Сердцевины, было бы глупостью, но сейчас решалась моя судьба.

Судья вошёл в павильон ровным шагом. Спину он держал, ладони сложил перед собой, поклонился главе школы. Никакой суеты. Человек, который живёт по уставу и знает, что устав его прикроет.

— Глава школы… Уважаемый Ровэн Безмятежный Берег, чем я могу быть вам полезен? — произнёс сладким голоском старший ученик.

— Поведай, как ты вёл поединок и судил его.

Он рассказывал долго и складно. Колбу выдали вместе с остальными, из общего короба, при трёх свидетелях. Оба участника применяли школьные техники. Ни один не сдался и не потерял сознания. Синара Вельт находилась в круге и вела бой, пусть и в оборонительной манере. Присудить победу по предположению о том, что случилось бы через пять пульсаций, он не имел права. Подтвердил, что она пострадала, а я нет. Но на ногах по завершении стояла, а значит могла продолжить бой.

— Я не могу судить о том, чего не произошло, — закончил он.

Ровэн выслушал всё до последнего слова и не перебил ни разу. А потом спокойно спросил, будто интересовался погодой:

— Сколько тебе заплатили Вельт?

Лицо у судьи поехало, я даже встал и сместился, чтобы это увидеть. Это длилось меньше пульсации. Челюсть дрогнула, взгляд метнулся к столу и обратно, и он тут же собрал себя.

— Мне никто не платил… Я крайне возмущён таким грязным обвинением, — тут же выпалил судья. — Я же старший ученик школы Равновесия… я бы не смог… не стал…

Ровэн кивнул, будто соглашаясь.

— Подумай перед следующим ответом.