Хантер нависал надо мной, и я мысленно пересмотрела свою оценку его роста. Какого же черта этот оборотень был таким высоким? И дело было не только в росте, но и в ширине плеч, и в мускулах. Его было слишком много, включая этот сладкий аромат мокко, от которого мне хотелось вскарабкаться на него, как на дерево, и уткнуться лицом в его шею. Черт, совпадение по запаху — это худшее, что может быть; оно совершенно затуманивает разум и лишает способности здраво мыслить.

Нет! Блядь. Нет.

Я должна была взять себя в руки. Я не могла сдаться после всех этих лет только потому, что наткнулась на своего истинного партнера, подходящего мне по запаху. Такой доминантный альфа уничтожил бы меня в мгновение ока. По сравнению с ним альфа-стая моей матери казалась почти бессильной.

— Альфа Хантер, что вы делаете? Отойдите от омеги. — Уоррик был рядом, но не приближался к этой дышащей горе мышц, вжимавшей меня в стену.

Я ничего не видела за его гигантской фигурой, и никто другой не пытался усмирить Хантера Ривза, оставляя меня полностью в его власти.

— Ты собираешься меня убить? — задыхаясь, спросила я, запрокинув голову, чтобы встретиться с ним взглядом и приготовиться к его реакции.

В его груди снова заклокотало, и стало ясно, что его волк рвется наружу. Однако он держал себя в руках, сохраняя контроль над своим зверем.

— Как тебя зовут? — пробормотал он, и от его низкого, хриплого голоса по моей спине пробежали мурашки.

Я бы ни за что не смогла сопротивляться, если бы он коснулся меня, но пока он сохранял крошечное расстояние между нами.

— Эммелин Андерс, — выдавила я.

Вблизи его глаза оказались не такими темными, как я думала. Они были такого штормового серого цвета, что казались почти угольными. Когда я назвала свое имя, вокруг его зрачков мелькнула золотая искорка, и он хищно склонил голову, изучая меня.

— С чего бы мне тебя убивать, Эммелин?

С безупречным чувством момента подала голос Сиссили, блондинка-альфа:

— Нам все равно, убьешь ли ты эту одиночку, Альфа Хантер. Но, милый, не мог бы ты сначала освободить нас всех от своего доминирования?

Милый? Теперь уже мне захотелось зарычать, что было совершенно неуместно, учитывая, что он, блядь, не мой альфа. Нет. Неважно, как отчаянно влек меня к себе этот до жестокости красивый оборотень, у меня никогда не будет ни партнера, ни стаи.

— Кажется, тебя вызывают, милый, — прошептала я, подавив рычание. — Может, отойдешь, пока твоя подружка не разозлилась и не выцарапала мне глаза?

Даже шепот был слышен в комнате, полной доминантных оборотней, и я не удивилась, когда Сиссили сорвалась с катушек и начала вопить, что я языкастая сука и что всех одиночек нужно истреблять.

— Заткнись нахрен, Альфа Сиссили, — рявкнул другой член совета. Я, конечно, его не видела. Я никого не видела за этой гигантской стеной доминирования, что нависала надо мной. Типичный, блядь, альфа.

— Эм, алло? — позвала я в надежде, что кто-нибудь сможет утихомирить Хантера. — Альфа Хантер сломался? Что, черт возьми, вообще происходит?

Мое дыхание вырвалось резким свистом, когда Хантер вышел из ярости; его доминирование мгновенно испарилось, и он отступил от меня на шаг. Не успела я моргнуть, как он уже грациозно опускался на свое место за столом совета, словно ничего не произошло.

Тем временем я забыла, как дышать, и какого черта мне стало холодно теперь, когда его всепоглощающая энергия больше не окружала меня, словно гравитационное поле.

— Эммелин, пожалуйста, вернитесь во главу стола. — Голос Уоррика звучал спокойно и невозмутимо, будто в комнату только что не врывался ураган. — Давайте продолжим.

Появление Хантера заставило меня почти забыть, что я буквально борюсь за свою жизнь. Этот ураган выдул из моей головы все мысли, кроме его внушительного присутствия, что стало мощным пинком под зад и напомнило, почему у меня никогда не может быть стаи.

Мне удалось не споткнуться, пока я спешила обратно в торец стола, и потребовалась вся выдержка, которую я вырабатывала последние двадцать пять лет, чтобы не взглянуть на Хантера. Особенно когда я почувствовала на себе его темный, пронзительный взгляд. Моя волчица заскулила по нашему партнеру, и я заставила ее замолчать. — Сначала мы должны пройти испытание. Пожалуйста. — Мне просто нужно было, чтобы хоть раз она была на моей стороне.

Тяжело вздохнув, она успокоилась, но все ее внимание по-прежнему было приковано к самому доминантному оборотню в этой комнате.

Уоррик продолжил с того места, где его прервали:

— Как я уже говорил, Эммелин Андерс, восемнадцать лет, с раннего детства была сама по себе. Ее мать убили оборотни, из-за чего она решила, что в городах оборотней ей небезопасно. Мы не обнаружили никаких признаков нестабильности, но, поскольку она омега-волчица, этого и следовало ожидать.

— Омега!

Несмотря на все мои старания, я резко повернула голову на рык Хантера. Он наполовину привстал со стула, словно не в силах сдержаться, а я с трудом сглотнула, пытаясь найти во рту хоть каплю влаги. Собрав всю волю, о существовании которой я и не подозревала, я отвела от него взгляд и непозволительно долго разглядывала узор древесных волокон на столешнице.

— Верно, Альфа Хантер, — произнес Уоррик тоном настолько уважительным, насколько один облеченный властью альфа вообще может говорить с другим.

— А это значит, что ей нужно присоединиться к стае, — заявил член совета, мужчина, сидевший на дальнем конце стола.

Соренсон резко встал. То, что я почти забыла о его присутствии, красноречиво говорило обо всем, что произошло с момента нашей встречи не более десяти минут назад.

— Стая Тенгард более чем счастлива поручиться за нее и ее безопасность, как только с нее снимут обвинения. — На его лице появилась улыбка, а рыжие волосы были взъерошены мило и небрежно. — Вы же знаете, мы сильная стая, и в наших рядах уже есть одна благословленная омега.

Здесь есть и другие омеги?

Я выпрямилась.

— Сколько омег в этом городе?

Сиссили злобно на меня посмотрела, и я подумала, догадывается ли она, как выглядит с таким выражением лица. Может, посоветовать им не мочить ее и не кормить после полуночи? Она зарычала:

— Заключенным не положено задавать вопросы, сучка. Заткнись к чертовой матери.

Хантер с размаху ударил кулаком по столу, и полкомнаты подпрыгнуло. Низкий, подкрадывающийся рык вырвался из его груди, затягивая всех нас в свой водоворот.

— Эммелин Андерс принадлежит стае Ривз. Она будет взята под нашу опеку, и мы проследим, чтобы все дурные привычки, которые она приобрела, будучи одиночкой, были исправлены. Она станет продуктивным членом нашего общества.

Какого хрена, простите? Этот козел вообще в своем уме?

— Да, я, пожалуй, откажусь от столь щедрого предложения, но спасибо.

От моего дерзкого ответа в комнате воцарилась такая тишина, что я услышала, как капает кран в ванной, расположенной по меньшей мере через четыре комнаты отсюда.

Хантер медленно поднялся на ноги, и не я одна затаила дыхание.

— Я — истинный альфа сильнейшего квинтета в Америке, — тихо произнес он, но смертельная угроза в его голосе была очевидна всем. — Мы — благословленная богиней стая, подобранная по запаху, и ты — пятая в нашем квинтете.

Мое дыхание участилось, когда правда о том, куда я вляпалась, стала совершенно ясна. Все было гораздо хуже, чем я думала. В этой связи по запаху мне предстояло иметь дело не только с Хантером — за кулисами ждали еще трое. Связь по запаху — самая сильная из всех, что может найти оборотень.

Настоящие, блядь, пары. Слава богине.

Вот только четыре альфы и одна омега — это в точности та ситуация, в которой оказалась моя мать, и это стоило ей жизни еще до того, как ей исполнилось сорок.

— Нам тоже не хватает последнего члена квинтета, — все так же бодро крикнул Соренсон. — В смысле, мы не все альфы, потому что это вы, засранцы, вечно стремитесь всех превзойти, но у нас есть два беты и омега.