— Что с ней случилось? — оба альфы вздрогнули от тихого ужаса в моем голосе.

Я уже пережила то, что случается с омегой в жестокой стае, и хотя была почти уверена, чем закончилась ее история, все равно должна была спросить.

Взгляд Соренсона был испытующим, когда он отвечал:

— Насколько нам известно, она остается с ними. Все так же несчастна, но не предпринимает необходимых шагов, чтобы уйти. Они настолько одурманили ее своей связью, что она не замечает жестокости.

Постойте…

— Они ее не убили?

Рука Келлана на моих плечах дернулась, словно я ткнула его под ребра.

— С чего ты взяла, что они ее убьют?

В мыслях я видела лишь безжизненные глаза — такого же ледяного голубого цвета, как мои.

— Просто показалось, что до этого бы дошло.

Келлан крепко прижал меня к себе. Его запах и тепло успокаивали, прогоняя призраков моего прошлого. Соренсон внимательно наблюдал за нами с обеспокоенным видом, хотя и заставил себя улыбнуться.

— Знаешь, мое предложение присоединиться к нашей стае все еще в силе. Хантер — один из моих лучших друзей. Мы вместе выросли. Он знает, что я сильный и заботливый альфа-вожак. У тебя есть выбор, Эммелин.

Резкое движение — и меня мягко оттолкнули в сторону, а Келлан врезал кулаком Соренсону по лицу. Хруст был таким громким, что эхом отразился от зданий и прокатился по улице. Когда я снова посмотрела, Соренсон болтался в двух футах над землей в хватке Келлана.

— Ты же знаешь, что я к тебе хорошо отношусь… — голос Келлана звучал бодро и непринужденно, — …но мне не потребуется много уговоров, чтобы прикончить тебя прямо здесь, перед твоим офисом. Если ты еще раз сделаешь предложение моей омеге, я оторву тебе руки и забью ими до смерти.

Его тон оставался спокойным, будто они обсуждали не убийство, а последний хоккейный матч. Несмотря на всю свою силу и мускулы, Соренсон не мог вырваться из хватки Келлана, как бы ни старался.

В конце концов, он сдался, похлопав по руке в знак поражения. С последним рыком Келлан отпустил его, и другой альфа, закашлявшись до тошноты, едва не рухнул на колени.

Я ждала, что поднимется волна страха из-за жестокости Келлана, но… ничего. Если уж на то пошло, эта демонстрация силы и доминирования заставила меня и мою волчицу мурлыкать, как чертовых котят. Котят, которые явно съехали с катушек.

Соренсон быстро пришел в себя, и когда он выпрямился, я была поражена полным отсутствием враждебности на его лице.

— Прости, Кел. Я должен был убедиться, что вы ей подходите. Омеги — это сокровище, и я рад, что ты это уже понимаешь.

Келлан с рычанием покачал головой.

— Эмми — сокровище, придурок. Мне плевать, какой у нее статус. А теперь тащи свою тупую задницу в машину, пока я тебя не прикончил. Встретимся в пекарне.

Соренсон посмеивался всю дорогу до своей машины — белого электромобиля, припаркованного на их личном месте. Я сморщила нос, глядя на компактный внедорожник.

— Теперь, когда я увидела его машину, я бы ни за что на свете не рассмотрела его стаю.

Рука Келлана легла мне на щеку, привлекая все мое внимание.

— Согласен, у Сорена отвратительный вкус на машины, но ты бы в любом случае не стала рассматривать его стаю. Одному альфе с тобой не справиться, красавица. Тебе нужна целая стая. Начиная с меня.

Когда я повзрослею, я хочу быть такой же уверенной в себе, как Келлан.

Скрывая улыбку, я высвободилась из его хватки и направилась к пикапу. Келлан, может, и не тот альфа, которого я ожидала, но, черт возьми, он был именно тем альфой, который мне нужен.

Он открыл для меня дверь, и когда я собралась залезть в кабину, он положил руку мне на зад и подсадил так, будто я ничего не весила.

— Ох! — я выдохнула, не ожидав такой помощи.

Келлан проигнорировал мое удивление и потянулся, чтобы пристегнуть меня. Когда я попыталась оттолкнуть его руку — ведь я и сама могу пристегнуть ремень, — он посмотрел на меня серьезным взглядом.

— Мне это сейчас нужно. Мой волк сходит с ума, и если мы не можем заявить на тебя права, чтобы ни один другой альфа больше не имел наглости делать тебе предложения, то мне придется поддаться некоторым своим низменным инстинктам. Прости, Эмми.

Все желание спорить угасло во мне так, словно его и не было. Келлан был невероятно добр ко мне, несмотря на то, как я его отвергала. В этом я могла ему уступить.

Уступив контроль, я расслабилась на сиденье и позволила ему суетиться надо мной, проверяя, пристегнута ли я и в безопасности, прежде чем он закрыл дверь. Его волчья сущность ощущалась ближе к поверхности, когда он обошел пикап спереди и забрался на водительское место. Его запах тоже стал сильнее, и я поняла, что его зверь балансирует на грани контроля.

Не то чтобы он это показывал за рулем, плавно лавируя в послеполуденном потоке машин, который был достаточно плотным, чтобы я заподозрила, что для многих офисов в центре города рабочий день уже закончился. Когда он свернул на улицу, усеянную ресторанами и кафе, я начала беспокоиться, что мы не найдем парковочного места. Здесь уже было много оборотней, ужинающих после работы.

Когда мы подъехали к «Челси Свитс», прямо перед нами выехала машина, и Келлан тут же занял место.

— Каково это — быть одним из любимчиков богини? — поддразнила я.

Я с облегчением почувствовала его более спокойную энергию, когда он повернулся и улыбнулся.

— Я знал это задолго до того, как урвал это шикарное место.

От его взгляда у меня на щеках расцвел румянец, и я пожалела, что мое лицо так и норовит выдать все мои внутренние эмоции и мысли. Пора было сменить тему.

— Полагаю, ты не планируешь ждать в машине, пока я сбегаю и поговорю с омегой.

— Я даже не удостою это ответом.

Он выскочил из машины и обошел ее, чтобы открыть мою дверь раньше, чем я успела сделать это сама, но я все же смогла отстегнуть ремень безопасности, что он оставил без комментариев. К Келлану вернулось его добродушие, и единственными видимыми признаками тьмы были те, что таились глубоко в его глазах.

Мы вместе вошли в «Челси Свитс», и оба глубоко вдохнули, когда нас окутали ароматы выпечки и сахара.

— Мы обязаны взять что-нибудь из этого на десерт, — сказала я, и при воспоминании о том яблочном лакомстве у меня потекли слюнки.

Келлан подошел к пустому прилавку.

— Я уже сказал Сорену упаковать нам коробку. «Челси Свитс» — это проклятие для тренера, который пытается поддерживать всех нас в форме в течение сезона.

Он похлопал себя по каменному прессу, и я постаралась не закатить глаза.

— Ты, кажется, в превосходной форме, Золотой. Не думаю, что тебе стоит беспокоиться из-за пары сладостей.

Его улыбка медленно расползлась по лицу.

— Делать такие выводы можно только после практического опыта.

— Эта фразочка хоть раз сраба… — меня прервал скрежет по плиточному полу, и появился Соренсон с женщиной под руку.

Она была крошечной, совсем как моя мама, и когда Соренсон смотрел на нее сверху вниз, казалось, будто она — солнце, вокруг которого вращается весь его мир.

— Челси, я хочу познакомить тебя с Эммелин, нашей новой жительницей города и омегой.

Она откинула с лица свои шоколадно-каштановые кудри до плеч, открывая слабый след от укуса на шее, и ее светло-зеленые глаза остановились на мне. Когда она протянула руку для рукопожатия, я заметила голубые вены на ее очень светлой коже.

— Очень приятно познакомиться, Эммелин, — у нее был едва уловимый южный акцент.

Я сжала ее руку, не почувствовав силы в ее вялом пожатии.

— Мне тоже очень приятно. И пожалуйста, зови меня Эмми.

Улыбка осветила ее эльфийские черты.

— А я — Челс. Как только Сорен сказал мне, что ты омега, я умирала от желания с тобой познакомиться. У тебя есть пара минут поболтать, пока парни соберут остатки выпечки вам с собой?

— Конечно. И я должна сказать, что твои пирожные и сладости просто восхитительны. Я от них без ума.