Финал этой дикой схватки наступил внезапно. Оборотень, понимая, что стремительно теряет силы, сделал отчаянный, предсмертный бросок всей своей массивной тушей вперед, широко раскрывая окровавленную пасть. Ива поймала этот миг. Эльфийка всадила свою последнюю стрелу точно, горящий фосфором правый глаз монстра. Тварь мгновенно ослепла на одну сторону, ее жутко повело вбок прямо в воздухе, а траектория броска полностью смазалась.

Арден поймал этот момент. Он резко, на одном дыхании ушел нырком под занесенную лапу зверя, пропустив тяжелую тушу мимо себя. С разворота всего корпуса, вложив в это движение всю силу нанес страшный, сокрушительный секущий удар двумя руками снизу вверх.

Серебряный меч страшным хрустом прошел сквозь густую шерсть, плотные мышцы и шейные позвонки. Отрезанная голова Оборотня отлетела далеко в сторону, шмякнувшись в жухлую траву. Массивная обезглавленная туша Ликантропа по инерции пролетела еще пару метров вперед, тяжело рухнула в придорожную грязь и навсегда затихла.

Наступила мертвая, звенящая тишина. В ночном воздухе было слышно только тяжелое, рваное дыхание Ардена и тихий стук тетивы опустившей лук Ивы. Из этой глухой лесной выручки стремительно уходила вся зловещая, давящая атмосфера. Туман начал редеть.

Прямо под холодным лунным светом тело убитого Оборотня начало странно видоизменяться. Оно медленно, с легким шипением и треском костей уменьшалось в размерах, теряя густую шерсть и страшные когти. Проклятие спало после физической смерти носителя. Спустя минуту на грязной траве вместо монстра уже лежал обычный, сильно изуродованный шрамами мертвый человек в лохмотьях.

Арден устало опустил серебряный меч, коротким, привычным взмахом стряхивая с лезвия остатки темной крови. Прямо перед его глазами, перекрывая силуэт поверженного врага, привычно вспыхнули долгожданные янтарные строки административного интерфейса:

[Контракт: Охота на Ликантропа успешно завершен!]

[Вы получили: 4500 XP. Уровень повышен: Уровень 12 ➡️ Уровень 13]

[Получено очков характеристик для распределения: +2]

[Условие доступа в локацию Вышегород: Выполнено на 100 %. Путь открыт]

Ведьмак мысленно, одним усилием воли закрыл мерцающую вкладку, не произнеся вслух ни единого слова о Системе. Он плавно завел руку за плечо и со знакомым металлическим шелестом спрятал серебряный клинок в ножны на портупее. Дело было сделано.

Арден медленно повернулся к спрыгнувшей с пня Иве, которая уже подбирала свои уцелевшие стрелы. Первая серьезная преграда на тракте была полностью устранена. Впереди их ждал Вышегород и новые ответы на вопросы этого безумного мира.

Юлиан очнулся от того, что его щека намертво примерзла к осклизлому камню. В затылке пульсировала тупая, чугунная боль, словно туда со всего маху зарядили кованым солдатским сапогом. Во рту стоял отвратительный привкус сухой пыли, старой ржавчины и меди.

Бард судорожно дернулся, захлебнувшись собственным хрипом, и резко сел. Перед глазами поплыли серые круги. Вокруг царил вязкий полумрак заброшенного логова. Под пальцами хрустнули обглоданные ребра какого-то несчастного купца. Жив. Цел. Руки на месте, ноги тоже. Та кошмарная клыкастая морда из ночного кошмара не разорвала его на куски.

В пещере стояла абсолютная, противоестественная тишина. Ни рычания, ни звона стали.

Юлиан подтянул к себе валявшуюся рядом лютню, прижал инструмент к груди и на четвереньках, сдирая колени о щебень, торопливо пополз к узкому просвету расщелины. Сердце колотилось где-то в горле.

Он протиснулся наружу и зажмурился.

Над каменистым оврагом брезжил серый, промозглый рассвет. Туман лениво стелился по жухлой траве, цепляясь за кусты ежевики. И прямо посреди этой серости, метрах в двадцати от входа, сидел Галаэль. Эльф привалился спиной к замшелой скале. Его дорожный плащ был разорван, лицо перемазано грязью, а тонкие пальцы и рукава по самые локти покрывала густая, запекшаяся кровь.

На коленях лазутчика неподвижно лежал Киран.

Юлиан споткнулся, выронил лютню в грязь и на ватных ногах бросился к ним. Вся его напускная бравада, все заготовленные язвительные реплики и шутовские манеры испарились за долю секунды.

Он упал на колени рядом с эльфами и замер, забыв, как дышать.

Грудная клетка Кирана была неестественно, жутко вдавлена внутрь. Кольчужные кольца впились в разорванную плоть, ребра были раскрошены страшным ударом когтистой лапы. Парень дышал — тяжело, прерывисто, с влажным, булькающим клокотанием в горле. С его разбитых, бескровных губ при каждом судорожном вздохе срывалась розовая пузырящаяся пена.

— Киран… эй, парень, держись, — голос Юлиана сорвался на сиплый фальцет. Бард в панике начал лихорадочно шарить по карманам своего бирюзового дублета, выворачивая подсумки. Руки тряслись мелкой, неуправляемой дрожью. — У меня есть бинты. И мазь… знахарка в Мшанках давала, от лихорадки и ран… Сейчас перевяжем. Сейчас всё затянется, слышишь? Галаэль, держи его ровнее!

Юлиан судорожно выдернул кусок чистой ткани, но чужая ледяная ладонь жестко легла ему на запястье.

Галаэль перехватил руку барда. Эльф даже не поднял головы. Его лицо казалось высеченным из серого гранита, а в миндалевидных глазах застыла такая глухая, черная пустота, что у Юлиана перехватило дыхание. Лазутчик лишь медленно, с едва заметным усилием качнул головой.

Помогать было нечему. Внутри Кирана всё было перемолото в кашу.

Раненый эльф дернул веками. Его затуманенный, стекленеющий взгляд на мгновение сфокусировался на побледневшем лице Юлиана. Киран не издал ни звука — лишь сделал один длинный, глубокий, хриплый вдох, словно пытаясь зачерпнуть побольше морозного утреннего воздуха. Затем его плечи резко обмякли, голова запрокинулась набок, а зрачки застыли, отражая бледное небо.

Всё кончилось.

Овраг накрыла оглушительная, мертвая тишина. Юлиан сидел на коленях, тупо глядя на неподвижное лицо парня, с которым еще вчера вечером они делили сухари на привале. В горле встал жесткий, царапающий спазм. Впервые в жизни язык отказался ему служить. Не было ни рифм, ни острот, ни красивых метафор про героическую гибель в лучах славы. Была только грязь, запах свежей крови и тяжелая, необратимая смерть.

Галаэль молча опустил тело брата на траву. Без единого слова эльф вытащил из-за пояса длинный охотничий нож и подошел к узловатым корням старой вековой сосны, росшей на краю оврага. Он опустился на землю и принялся методично, с глухими ударами долбить мерзлый, каменистый грунт.

Юлиан не стал ничего спрашивать. Он подобрался ближе, упал на колени прямо в сырую хвою и принялся голыми руками выгребать куски гравия, глины и корней, расчищая яму. Камни резали кожу, под ногти набивалась черная грязь вперемешку с кровью, пальцы немели от холода, но бард не останавливался. Он рыл землю молча, с остервенением, словно эта тупая физическая боль могла заглушить воющий страх внутри.

Они копали долго. Когда неглубокая могила была готова, они вдвоем бережно опустили тело Кирана на дно. Затем молча, шаг за шагом, начали таскать тяжелые речные валуны со дна оврага. Валун за валуном. Камень за камнем. Они наглухо завалили насыпь тяжелым скальником, чтобы лесные падальщики и бродячие твари не смогли добраться до останков.

Рассветное солнце с трудом пробивалось сквозь густые еловые лапы, окрашивая лес в холодные золотистые тона.

Юлиан сидел на плоском камне напротив свежего кургана, бессмысленно разглядывая свои сбитые в мясо пальцы. Дублет был безнадежно испорчен, лютня валялась в стороне, но ему было плевать. Ардена и Ивы всё еще не было. Они ушли по кровавому следу Ликантропа в самую глубь чащи еще ночью и до сих пор не вернулись.

Галаэль сидел напротив. Эльф неподвижно сжимал свой боевой лук побелевшими от напряжения пальцами, не отрывая мертвого взгляда от стены белесого утреннего тумана.

Хруст сухой ветки разорвал вязкую тишину оврага.