Арден шумно выдохнул, расслабляя затекшие плечи.

— Ну его к черту, — послышался из-за спины дрожащий, прерывистый шепот Юлиана. Бард открыл один глаз и судорожно сглотнул. — Командир, я уже обратно хочу. В Каэр Морхен. К гулям. Они хотя бы маленькие были и так сильно не пугали…

— Заткнись, поэт. Двигаемся, — сухо бросил Арден.

Отряд, заметно прибавив шагу, продолжил путь по вешкам. Рисковать больше никто не хотел. К исходу дня, когда багровое, налившееся кровью солнце начало медленно заваливаться за острые хребты Синих Гор, липкий туман наконец немного поредел. Под ногами вместо хлюпающей жижи начала появляться твердая, утоптанная земля, поросшая жесткой осокой.

Впереди, сквозь вечернюю дымку, наконец-то показались первые силуэты человеческого жилья. Это была окраина деревни Гнилые Броды.

Они вышли к первым покосившимся, почерневшим от сырости заборам. Вокруг стремительно сгущались сумерки. Деревня выглядела мертвой, темной и пугающе мрачной — ни в одном окне не горел свет, а из труб не шёл дым. Место словно вымерло. Арден коротким движением поправил двойную портупею за спиной, проверяя ход рукоятей мечей, а эльфы синхронно натянули глубокие капюшоны пониже, скрывая лица. Они были на месте.

Гнилые Броды встретили их полным отсутствием признаков жизни.

— М-да, гостеприимство так и прет, — прошептал Юлиан, нервно перебирая пальцами ремень лютни. — Кажется, нас здесь ждут примерно так же, как налогового инспектора в Новиграде.

Арден не стал тратить время на осмотр пустых проулков. Сверившись с картой в полупрозрачном интерфейсе, он уверенно повел отряд вверх по склону холма, где за высоким бревенчатым частоколом чернела массивная каменная усадьба воеводы.

Но у закрытых дубовых ворот их ждал глухой тупик. Стоило отряду приблизиться к границе света от чадящих факелов, как на галерее частокола зашевелились тени. Раздался синхронный щелчок взводимых арбалетов. Три наглые, небритые рожи в помятых железных шишаках высунулись из-за зубцов.

— Стоять, бродяги! — сухо крикнул один из них, лениво поводя тяжелым болтом из стороны в сторону. — Проваливайте, откуда пришли. Воевода заперся на все замки и никого не принимает. Никаких просителей, никаких купцов. Сделайте еще шаг к воротам — и мы из вас дуршлаг наживую организуем. Нам за лишние трупы у забора только премию выпишут.

Арден скосил глаза на интерфейс. Шесть арбалетчиков на стенах, укрытые за бруствером, против его третьего уровня и трех лучников без нормального прикрытия — расклад паршивый. Лезть на рожон под прямой обстрел в узком створе ворот не лучшая идея.

— Назад, — негромко скомандовал Арден, делая плавный шаг назад в тень. — Смещаемся в проулок.

Отряд бесшумно отступил, уходя с линии огня под разочарованное сплевывание наемников со стен.

Единственным местом в этой забытом дыре, где сквозь грязные щели старых ставней еще теплился тусклый, чахлый свет, оказался перекошенный трактир на углу площади. Его вывеска с изображением какой-то одноглазой рыбы уныло скрипела на сыром ветру.

Внутри пахло старой плесенью, прокисшим пивом и дешевым, сивушным пойлом. Помещение было абсолютно пустым. За темной, изрезанной ножами стойкой сидел один-единственный старик. Его лицо полностью скрывал глубокий капюшон серого шерстяного кафтана. Старик двигался как заведенный автомат, медленно и упрямо протирая грязной, засаленной тряпкой одну и ту же глиняную кружку.

Эльфы, не привлекая внимания, скользнули в самый дальний, темный угол корчмы, поглубже натянув капюшоны своих дорожных плащей. Арден и Юлиан направились прямиком к бару. На тяжелые шаги ведьмачьих сапог старик даже не поднял головы.

— Мест нет. Выпивки нет. Жратвы тем более, — буркнул он сквозь зубы, продолжая натирать глину. — Идите, куда шли.

— Послушай, почтенный хозяин, — Юлиан состряпал свою самую обаятельную улыбку и облокотился на стойку. — Мы приличные путешественники, а не банда с тракта. Мой суровый друг просто молчалив, а я — так и вообще соловей! Неужели у такого солидного человека не найдется пары капель эля для уставших путников? Мое горло пересохло так, что я готов спеть хвалебную оду даже этой вашей… хм, замечательной половой тряпке.

Старик даже не дрогнул. Кожа на его руках была серой и сморщенной, как старый пергамент.

— Соловьи на этих болотах долго не живут, парень. Им тут быстро языки под корень подрезают, — глухо отозвался трактирщик.

Юлиан молча засунул руку в подсумок, выудил оттуда две тяжелые серебряные монеты из кошеля, выигранного в гвинт, и с отчетливым звоном бросил их на липкое дерево стойки.

Трактирщик замер. Тряпка наконец остановилась. Старик медленно поднял голову, и из-под капюшона на Ардена уставились мутные, слезящиеся глаза. Монеты исчезли в его рукаве с поразительной для старика скоростью.

— Ладно… — старик полез под стойку и выставил перед ними надтреснутый кувшин с мутной жидкостью. — Спрашивайте, чего надо. Только быстро. У меня времени в обрез.

— Что с воеводой? — без предисловий спросил Арден, в упор глядя на трактирщика. — Почему его цепные псы на воротах кидаются на людей?

Старик нервно оглянулся на заколоченное окно, за которым стремительно густела ночная тьма, и понизил голос до свистящего шепота:

— Воевода наш… совсем кукухой поехал, вот что. Свихнулся напрочь. Месяца 2 назад ни с того ни с сего выгнал всю старую стражу — местных парней, которые деревню отродясь защищали. Набрал вместо них этих псов-наемников, висельников с тракта, у которых ни стыда, ни совести. Сам из усадьбы носа не кажет. Заперся в подвалах, подземелья там у него древние… Наемники его по ночам людей туда таскают. Хватают прямо из изб, кто зазевается. И всё. Живым оттуда еще никто не выходил.

— А редуты, стражи из Новиграда сюда не заглядывают? — Юлиан нервно сглотнул, косясь на кувшин. — Ну, чисто проверить, как тут дела с правами человека?

Старик издал короткий, сухой смешок, больше похожий на хруст ветки:

— Новиград далеко, парень. А болота близко. Кому сдалась эта дыра?

Трактирщик внезапно схватил Ардена за рукав кожаной куртки своими сухими пальцами и притянул ближе. Его глаза лихорадочно блестели.

— Слушай меня, бродяга. Скоро ночь. Окончательно стемнеет, и я запру эти двери на три засова. Возьмите комнату наверху, запритесь изнутри и не выходите на улицу до первых лучей солнца. И в окна не смотрите. Что бы там ни происходило, какие бы звуки вы ни слышали — сидите тихо. Ночью Гнилые Броды не для живых. Поняли меня?

Не дожидаясь ответа, старик схватил свою тряпку, выскочил из-за стойки и направился к выходу, гремя тяжелыми железными засовами и наглухо закрывая ставни. Корчма погрузилась в полумрак, освещаемый лишь одной чадящей сальной свечой.

Арден развернулся и вернулся к столу в темном углу, где его ждали эльфы. Юлиан на цыпочках просеменил следом, бледный как полотно. Они сели на скрипучие скамьи, сгрудившись в плотное кольцо. Начинался быстрый, оживленный шепот.

— Что думаешь, командир? — спросил Галаэль, проверяя тетиву лука под плащом. — Старик напуган до смерти.

— Нам это на руку, — Арден цинично ухмыльнулся. — Если ночью на улицах начнется чертовщина, про которую он бает, наемники воеводы на стенах тоже будут напуганы. Они будут пялиться в темноту болот, ждать удара снизу и точно ослабят бдительность. Для нас это идеальный шанс проскочить мимо них незамеченными.

Ива одобрительно кивнула, ее глаза хищно блеснули под капюшоном:

— Умно. В темноте их арбалеты не так страшны. Мы снимем часовых по-тихому, без лишнего шума, и зайдем в усадьбу через крышу или пристройку на заднем дворе. Мои стрелы бьют без промаха.

— Отличный план, надежный, как часы, — пробормотал Юлиан, вжимая голову в плечи. — Одна маленькая деталь: а если та чертовщина, от которой все прячутся, решит сожрать нас по дороге к этой самой пристройке? Я, конечно, бард, но умирать за чертежи Школы Волка в мои долгосрочные планы на эту неделю не входило.