Он медленно проходит по кабинету обратно к креслу и опирается на спинку.

— Посмотри на меня, Калел.

Я подчиняюсь и поднимаю взгляд, стараясь удержать на лице безразличное выражение.

— Поскольку я не дурак, я окажу тебе такую милость. Я знаю, что ты не сможешь сражаться, если все твои мысли будут обращены к ней. Но услышь мое предостережение: если она совершит хоть малейшую оплошность, я лично швырну ее в подземелья. Я не могу рисковать тем, чтобы завесу разрушили изнутри. Она — самое опасное оружие в руках полубогов, а они об этом даже не подозревают, — качает головой король Ахилл.

— Благодарю вас, мой король. Ваша щедрость не знает границ, — каждое произнесенное слово вызывает во мне отвращение, но я не могу поставить под угрозу только что заключенное нами соглашение.

— Не стоит. Скоро ты поймешь, что ей нельзя доверять. И когда это произойдет, будет уже слишком поздно. Ступай. Прикажи рыцарям готовиться и убедись, что я не поймаю твою жену на измене, — на этом король Ахилл удаляется, направляясь в библиотеку. Я по-прежнему стою на коленях.

Сжав руки в кулаки, я заставляю себя подняться. Такие перемены Алире не понравятся, я собираюсь убедить ее в том, как это важно. В конце концов, все это временно. Мы заставим полубогов обратиться в бегство задолго до того, как она что-то заподозрит.

Нельзя, чтобы она узнала мои секреты.

Глава 3

Алира

С тех пор, как Калела вызвали к королю, его дворец перестал быть прежним. Казалось, каждая стена, трещинка и привидение начали скрипеть и постанывать. Но не только его дворец, но и все королевство вдруг начало гудеть от странной энергии. Можно подумать, что магия защитной завесы просочилась во все вокруг. В брусчатку, шикарные замки, роскошные сады. Это коснулось даже здоровья жителей.

Все вокруг процветает и выглядит невероятно пышным.

Я замечаю это, потому что много времени провожу в одиночестве, во время тихих вечеров, когда гуляю одна, не считая одного или двух приставленных ко мне рыцарей. Король Ахилл отослал Калела две долгие недели тому назад.

И все это время я провожу в какой-то странной изоляции.

Я никогда не понимала, насколько темным и унылым было все в Алзоре. Конечно, там было полно статуй и колонн из мрамора, золотых рам и дверных ручек, но, когда тебя окружает лишь это, восприятие мира притупляется. По крайней мере, так было со мной.

Я счастлива, что прислуга Калела составляет мне компанию. По утрам Юстель обычно ухаживает за лошадьми и не имеет ничего против того, чтобы я ему помогала. Но после полудня он обычно занят тем, что обучает помощника. Старшего повара на кухне зовут Агата, и мы с ней каким-то образом умудрились поладить. Она такая же высокая, как Калел, думаю, самая высокая из всех женщин, что я встречала, и готовит она просто восхитительно. Когда мы познакомились поближе, оказалось, что за столь яростной внешностью скрывается мягкость.

В каждом из демонов так много жизни и таланта. Им позволено следовать за собственными желаниями и мечтами.

От этого в глубине моего сердца вспыхивает боль. Полубоги могли бы быть такими же, если бы не король Борлин и его жестокость. Он заставил нас поверить в то, что мы лучше остальных, отвергнуть чувство человечности, потому что мы не люди. Мы были выше них, ведь мы — наполовину боги. Мне кажется странным то, как демоны переняли гуманность и стремление к быстротечности, свойственное людям, но вместе с тем я жажду стать такой, как они.

Я хочу, чтобы было место, где я могу почувствовать себя скорее человеком, как демоны. Какая-то часть меня уверена, что я уже его нашла, что Девицит может стать моим новым домом. Но несмотря на все его чудеса, по спине у меня то и дело бежит холодок. Чувство такое, будто в горах прямо за завесой собирается буря, которой мы пока не видим.

В голове постоянно звучит жутковатое предостережение, что дал Кринсл в мою брачную ночь: «Боги наблюдают за тобой внимательнее, чем за другими. Будь осторожна».

Зачем богам наблюдать за мной? Я же всего лишь простой рыцарь. То есть, была таковой. Я нервно перебираю складки своего дурацкого платья. Видимо, это и есть дурная сторона жизни жены герцога. Мне и шагу не дают ступить из комнаты, не напялив на меня подходящего наряда.

Опустив уголки губ, я разглядываю ряды цветущих клумб. Николай с радостью помог прислуге обустроить здесь беседку, раз уж мне так нравится смотреть на сад с этой точки. Моя жизнь напоминает двухнедельное заключение в самом прекрасном из мест, но все равно, с тех пор как Калел уехал, стены будто давят на меня все сильнее.

У моего мужа есть странное правило насчет сада, которое он любит повторять почти при каждой нашей встрече. «Ты не должна срывать цветы».

Подперев подбородок ладонью, я опираюсь локтями о кованый столик, и смотрю на пионы. Воздух вокруг гудит от странной силы. Приподнятые клумбы обложены камнем так, чтобы сохранять четкие линии дорожек. Я бы с удовольствием поставила вазу с несколькими цветами у себя в спальне. Это помогло бы мне скрасить долгие дни без мужа.

Ничего страшного не случится, если я сорву всего один пион, правда? Оглянувшись, я смотрю на рыцаря, что охраняет меня до прибытия Тессы. Он не смотрит в мою сторону, и кажется, ему нет дела до того, что я собираюсь делать в саду.

Встав, я непринужденно прогуливаюсь среди клумб. Рыцарь замечает, где я, и тут же начинает смотреть куда угодно, только не в мою сторону.

Идеально. Торопливо присев возле одного из кустов, я обхватываю пальцами стебель. Пытаюсь согнуть его, но еще до того, как он успевает сломаться, сильные руки хватают меня за талию и оттаскивают прочь. Вскрикнув, я отстраняюсь от холодной поверхности доспехов так быстро, как только могу.

Рыцарь смотрит на меня со злостью.

— Что вы вытворяете? Лорд Лорнхельм запретил рвать цветы, — он чуть ли не кричит на меня. Вздрогнув от испуга, я киваю, чувствуя, как по щекам разливается стыдливый румянец.

— Простите, я совсем забыла, — невинно улыбаюсь я, но мой охранник выглядит так, будто ни капельки мне не верит. И я его за это не виню. Он следует за мной по пятам, пока я бреду обратно в беседку и со вздохом плюхаюсь на стул.

Нельзя рвать цветы. Нельзя брать в руки меч. Нельзя прокатиться на лошади по ночному лесу. Я попросту схожу с ума.

Меня переполняет желание поупражняться в бое на мечах и всего на денек надеть доспехи. Мне нужно заняться этим как можно скорее, потому что я больше не могу выносить нарастающей внутри тревоги. Но Калел и Николай раз за разом повторяли, что я не должна делать ничего, что могло бы смутить демонов, особенно пока я здесь новенькая. Я — единственная полубогиня в королевстве, не закованная в цепи. Но эти несколько недель и без того были невыносимыми… Я устраивала чаепития и притворялась той, кем не являюсь.

Как я могу прекратить быть рыцарем, чьи руки по локоть в крови врагов и стать «достойной» леди? Я чувствую себя чудовищем в платье, будто меня заставили выглядеть милой и невинной, а на самом деле я — смертоносное оружие, забравшее столько жизней… В груди сворачивается стыд, когда я вспоминаю крики жителей Торнхолла, деревни, набег на которую я возглавила. Я убила мать Калела. Это моя вина, и все же, вот она я, сижу в его саду и слушаю пение птиц. Не могу никуда убежать от сущности рыцаря.

Я раздумываю над тем, что произошло в тот день, когда призвали Калела. В тот момент ограничения как будто стали строже. Задумчиво сморщив губы, я вздыхаю и ерзаю на белом кованом стуле. Наконец появляется Тесса, которая сменяет на посту рыцаря, что поймал меня на попытке сорвать цветок. Я рада, что в тот момент на дежурстве был он, ведь Тесса бы оторвала мне голову за такое.