Если бы я не успела пригнуться, моя отсеченная голова уже валялась бы на земле.

Это логично. Раз я пыталась его убить, он будет делать то же самое в ответ. Но почему мне тогда так больно?

— Ты вынудила меня… Я не могу оставить тебя в живых, маленькое божество, — холодный голос Калела дрожит, совсем как когда он убивал меня во временной петле. Беспощадно. Только теперь его глаза полны боли и безнадежности. Волосы Калела растрепаны, одежда испачкана кровью. Он скалит зубы так, будто каждый вдох дается ему тяжелее предыдущего.

Мой меч не сравнится с камнем дьявола, и, если Калел меня ранит, я точно погибну.

Я выдавливаю горькую улыбку.

— Конечно, ты не можешь оставить меня в живых. Никогда не оставлял, — я бросаю меч на землю, где лежит уже дюйм снега. С обычным клинком я не соперница Калелу. До этого мне удалось победить лишь потому, что он был в шоке. Теперь он готов ко всему, но и я стала сильнее после петли времени.

Нахмурившись, Калел смотрит, как я воздеваю руки к небу, молясь, чтобы гудящая внутри меня новая сила оказалась достаточно мощной и призвала оружие самих богов.

Услышьте меня.

Если он воспользуется камнем Плутона, легко поражающим полубогов, то я призову стрелу Аполлона, священную реликвию, убивающую демонов.

Земля у нас под ногами начинает светиться золотом. Оно похоже на рой светлячков или капли дождя, подхватывающие последние лучи солнца перед закатом, как раз после того, как расходятся облака.

Калел отвлекается на свечение, как раз в тот момент, когда я чувствую в руке холодный металл. Это великолепная стрела из чистого золота, с перьями лучших соколов Аполлона и наконечником из солнечного света. Я молилась именно о таком оружии лишь потому, что читала о нем в найденных в библиотеке книгах.

Широко распахнув глаза, я благодарю богов за то, что они услышали мою просьбу.

— Нечестно, что убивать меня всегда выпадает именно тебе. Никто другой. Только ты, Рыцарь Крови, — мой голос полон яда. Я не хочу называть его по имени. Он не заслуживает моей близости и привязанности.

Ветер треплет волосы Калела, швыряет на лоб, скрывая полные страданий глаза.

— Такова наша проклятая судьба, твоя и моя. Каждый раз, когда я убиваю тебя, какая-то часть меня гибнет. Так пусть это будет наш последний танец, Алира. Давай покончим с жестокой жизнью, что свела нас вместе, — его глаза подрагивают от чувств. — Может, однажды мы вновь встретимся в Мортеме, и посмертие будет с нами милосерднее.

В груди разверзается пропасть, и мне приходится проглотить застрявший в горле комок боли.

— Может, тогда в нашей судьбе не будет чудовищ, — я поднимаю золотую стрелу, и яркие частички с полей складываются в сияющий лук. Я натягиваю тетиву с почти сверхъестественной силой. Я чувствую, как в ней набухает магия. В этот раз я целюсь ему в голову, и мне приходится прикусить нижнюю губу, чтобы подавить волну эмоций и подступающие слезы. — Может, тогда нас не будут наказывать за любовь. Может, на наших руках не будет крови.

Кивнув, он сжимает меч покрепче. Пробирающий до костей ветер треплет его восхитительные волосы. Как я его люблю. Так сильно, что знаю, что не смогу жить после его гибели. Не смогу… Он принадлежит мне, а я — ему. И если мы сгорим, то вместе.

Заставив сердце ожесточиться, я выпускаю стрелу. Сверкая золотом, она рассекает воздух. Калел не пытается уклониться, лишь лениво поднимает меч, уверенный, что сможет ее отбить.

Золотое и черное оружие сталкиваются со снопом искр, выделяя такое количество энергии, что нас сбивает с ног будто взрывом.

Я быстро вскакиваю, не обращая внимания на порезы и ушибы, которые будут болеть до тех пор, пока я не исцелюсь, и призываю стрелу обратно в руки. Она тут же появляется в протянутой ладони.

Куда он делся? Едва дыша, я лихорадочно оглядываюсь в поисках Калела. И чувствую его раньше, чем вижу.

Отойдя назад, я поднимаю лук и падаю на спину. Калел бросается на меня. Мы оказываемся нос к носу, и он хватает меня за волосы, царапает затылок и запрокидывает мою голову назад, прижимая к горлу клинок.

Камень дьявола режет кожу, и я вскрикиваю от боли и жжения, проникающих в самую глубь моей плоти и костей. Я наблюдаю за Калелом, который убирает меч, с которого капает похожая на мед золотистая кровь.

Он замахивается, чтобы отрубить мне голову, но я собираюсь с силами и выстреливаю в упор. Стрела вонзается прямо в его нагрудник, золотые перья вспыхивают, оставляя после себя сияющий след магии.

Глаза Калела распахиваются от изумления и горя. Он издает самый жуткий крик боли, что я когда-либо слышала. Он прижимает руки к груди, из которой льется прямо на меня черная кровь. Калел падает на спину, корчась в агонии и отчаянно пытаясь вытащить стрелу.

Но стоит ему к ней прикоснуться, как он тут же отдергивает руку, поморщившись.

Она обожгла его.

Точно так же, как камень дьявола обжигает полубогов.

Я забираюсь Калелу на грудь, чтобы его добить. Выдергиваю стрелу одним сильным рывком. Поднимаю ее, чтобы одним ударом оборвать его страдания. Мы встретимся снова. Мы запомним друг друга не такими. Мы…

Глаза Калела наполняются слезами, на губах играет печальная улыбка.

— Т-ты в-всегда будешь м-моим маленьким б-божеством, — хрипит он.

Мне так жаль. Зрение плывет, и на мгновение я вижу перед собой мальчишку-демона, которого встретила так давно. Когда я еще была доброй и не изуродованной миром. Мне так жаль.

Закричав, я опускаю стрелу и вновь вонзаю ее ему в грудь. Она режет доспехи, как ткань. Калел издает душераздирающий вопль, захлебываясь кровью и корчась от боли.

Наши взгляды встречаются.

Он больше не злится, и что интересно, я тоже. Я утопаю в темном, тяжелом горе, которое никогда не исчезнет из моего сердца. Калел медленно моргает. Должно быть, ему уже не так больно, потому что он перестал извиваться.

Теперь я все чувствую.

Его меч у себя под ребрами, пронзающий сердце. Я думаю о том, должна ли была наша история закончиться вот так. Не счастливыми солнечными днями и не спокойными вечерами в объятиях друг друга. Может, наша судьба и была в том, чтобы убить друг друга. Ради любви. Ради разрушенных королевств.

Мы видим души друг друга насквозь. Злость и ненависть, предательства и горе из прошлого оказываются отброшены в сторону, как старое оружие.

Все внутри меня резко вспыхивает, будто объятое огнем, и я не могу сдержать крик агонии. Потеряв контроль над телом и не в силах держать равновесие, я заваливаюсь набок. Калел тоже перекатывается на бок, чтобы смотреть мне в лицо.

Эта смерть не похожа на предыдущие. Она кажется… окончательной. Она медленнее, значительно длиннее. Может, все дело в том, что я смотрю в спокойные глаза Калела, которые он старается держать открытыми, также, как и я свои. А может, в том, что я знаю, что теперь это конец. Или может, в том, что каждая секунда невыносимой боли стоит того, чтобы мы попрощались, не злясь друг на друга. Без всех наших различий и ошибок.

Уйти вместе кажется единственно верным.

— Я люблю тебя, — шепчу я, плача золотой кровью. Она стекает на брусчатку и смешивается с кровью Калела.

— И я тебя люблю, маленькое божество, — его лицо полно печали и боли. Он притягивает меня к себе, пока наши груди не соприкасаются. Наша кровь перемешивается воедино. — Ты простишь меня?

Я хочу ответить.

Но все мысли и чувства наконец угасают.

Глава 18

Калел

Алира смотрит сквозь меня. Ее свет угас.

Боги наказали меня, заставив смотреть, как она умирает первой.

И боги благословили меня, потому что я следую за ней пару вдохов спустя.

***

Так… холодно. Я не чувствовал себя таким мертвым и замерзшим с тех пор, как был юным демоном, когда Плутон вернул меня к жизни. Глаза у меня закрыты, все тело скованно. Земля влажная, и где-то капает вода, собираясь в лужи побольше.