Во взгляде Алиры больше нет ненависти. Лишь грусть от разбитого сердца. Она плачет из-за меня, демона, чудовища. Того, кто ее уничтожил. Она нерешительно выпускает меч из рук. Я стону от его веса, который мне приходится удерживать.

Она хочет моей смерти. Алира убила бы меня вот так легко? А как же священная клятва, которую она принесла? Из-за нее она тоже погибнет. Я смотрю вверх, на ее грудь, где должна быть отметина от клятвы, но ее нет.

Что-то во мне болезненно сжимается. Она разорвала нашу связь? Когда? Неужели она все это время планировала меня убить? У меня дрожат губы, боль в груди становится сильнее. Или мое молчание заставило ее встать на этот путь? Стало ли недоверие таким сильным, что она захотела защитить себя?

Я не свожу с нее глаз, хоть они и полны слез.

— На этом мы прощаемся, Рыцарь Крови.

Со стоном я вытаскиваю клинок. Из раны брызжет кровь, и я падаю грудью вперед.

— Алира! — кричу я. Руки у меня дрожат, земля подо мной становится теплой от крови.

— Алира, — теперь крик получается слабым и срывающимся. Каждый вдох становится короче предыдущего. Я смотрю, как она уходит прочь.

Вставай.

Сжав челюсти, я заставляю себя подняться, зажимая грудь рукой, чтобы остановить кровь.

Алира идет обратно в сторону фестиваля, должно быть, чтобы уйти из Девицита, раз завеса пала. Блядь. Теперь алзорцы могут видеть наше королевство. И боги тоже. Все они придут за нами, если мы как-то их не остановим.

Мой дом погибнет в огне.

Спотыкаясь, я шагаю вперед и снова падаю. Левое легкое полно крови, сердце начинает замедляться.

— Генерал! — звучит в мрачном, холодном воздухе голос Николая. Подняв глаза, я вижу снег, падающий с неба так, будто хочет похоронить под собой весь мир.

Николай резко останавливается рядом и падает на колени, с ужасом разглядывая меня.

— Что произошло? Калел… Ее не было в камере… Завеса… — он прижимает ладони к моей груди, и когда они начинают светиться от магии, по мне пробегает разряд резкой боли, за которой следует волна облегчения.

Почувствовав, как кровь покидает легкое, я шумно вздыхаю. Глаза я держу закрытыми. Не хочу сейчас видеть выражение лица Николая.

Я знаю, что подвел его. Подвел всех.

— Посмотри на меня, — срывающимся голосом требует он.

Я поднимаю на него мутный взгляд.

— Только не говори, что это сделала Алира, — шепчет он, не сводя с меня глаз. В них видна горечь, и я знаю, что ответ разобьет ему сердце.

— Она… она решила уйти с полубогами, Ник.

От изумления магия Николая вспыхивает чуть ярче.

— Она и вправду пыталась тебя убить… — его голос дрожит от горя.

— Да, и как только ты исцелишь меня, я собираюсь не дать ей помочь Алзору сравнять Девицит с землей.

Николай прищуривается от терзаний.

— Ты не должен убивать ее, Калел. Мы найдем другой выход. Она не в себе…

— Она знает о проклятии временной петли… Знает о костях, которыми мы питали магию завесы, — у меня срывается голос. Чувство такое, будто я никогда больше не смогу пошевелиться. И если это значит, что мне придется сражаться с ней, чтобы спасти всех остальных, то я и не хочу.

Но у меня нет другого выбора.

Николай убирает измазанные черной кровью ладони с моей груди и встает на ноги. Глубоко вздохнув, я радуюсь тому факту, что полностью исцелился. В груди что-то сжимается и болит, хоть и не должно.

Думаю, это мое разбитое сердце.

— Я должен. Она пыталась меня убить… Ты не видел ее взгляда, не чувствовал силы, что гремела в ней, как сотня голосов, поющих военный гимн. Она теперь скорее богиня, чем одна из полубогов.

Встав на ноги, я сжимаю челюсти. Обычный меч не подойдет. Чтобы убить ее, мне понадобится один из сохранившихся артефактов, сделанных из камня дьявола.

У меня трясутся руки от мысли, что мне придется отнять ее жизнь, смотреть, как угасает свет в ее прекрасных глазах, которые я успел так сильно полюбить. Стиснув зубы, я с силой сжимаю руки в кулаки. Нет. Я должен… Я не могу спасти одну жизнь, пожертвовав всем королевством.

Я разрываюсь на части, разрываюсь на море осколков, которые уже не собрать воедино. Как только я пойму, что Девицит в безопасности… то отправлюсь в Мортем вслед за своим маленьким божеством. Я прижимаю ладонь к груди. Никто не сможет жить с такой болью. Меня охватывает безумие. Одержимость и горе такой силы, что словами не выразить.

Я смотрю на Николая.

— Принеси мне Убийцу Богов.

Глава 17

Алира

Я его убила. К горлу подкатывает тошнота.

В моем сердце поселилась тьма, которой раньше не было. Там, где раньше хранились нежные воспоминания о нашей с ним жизни, теперь царят гниль и страх. Меня захватили призраки павших сородичей.

Все демоны должны умереть. Иначе они снова возведут завесу на наших костях. От виска к виску скользит жуткая боль, заставляя прикрыть глаза. Кажется, что гнев умерших полубогов гудит в моем теле, требуя крови.

Когда-то я думала, что мы неправы во всем что делаем, когда нападаем на демонов. Но больше я такого не допущу. Ужасы, на которые они обрекли наше королевство, должны быть выжжены из истории Фалтора.

Какой же я была дурой, раз повелась на его уловки. Он заставил меня полюбить себя так, как я не думала, что вообще смогу. И в какой-то части меня всегда будет жить эта любовь. Но ненависть за все, что он сделал, куда сильнее. С самого момента, как я сняла шлем в Алзоре он знал, кто я такая. Почему он не рассказал обо всем, пока мы еще были врагами? Тогда все было бы ясно, и мы построили бы отношения на правде. Но теперь содеянного им уже не исправить.

Ничего не вернуть.

Странно смотреть на то, как фестивальная площадка превратилась из милого, завораживающего места, полного гирлянд, танцев и музыки, в разрушенное поле. Все вокруг перевернуто горожанами, испугавшимися полных ярости рыцарей, которые меня искали. Воины разворотили торговые шатры, перевернули бочки с цветами, опрокинули ящики с угощениями, разбросав по земле сладости. Теперь, когда завеса пала, трава пожухла. Кажется, будто из королевства высосали весь цвет.

Я прохожу мимо шатра, где купила овечий фенхель, и в груди поднимается новая волна злости от обмана Калела. Хорошо, что я хотя бы достаточно встревожилась, чтобы разорвать священную клятву. Мне вообще не следовало доверять ему. Стоит помнить, что даже самые прекрасные из существ способны укусить.

Из-за его лжи в моем сердце ничего не осталось.

Сила гремит во мне, требуя, чтобы ее освободили, выпустили на волю. Я не знаю, как ее использовать и надеюсь, что меня поведут инстинкты.

Луга на пути к единственному мосту, ведущему в Девицит, опустели. Все спрятались в глубине королевства, и лишь рыцари, готовящие линию обороны. Я слышу, как они выкрикивают приказы, укрепляя стены, возле которых скоро разразится битва.

Им это не поможет. Мы уничтожим их, как они нас в каждом обороте временной петли.

Но исцелится ли от этого то, что сломалось? Станет ли легче, если мы отплатим злом на зло?

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы прогнать эти мысли. Они разумны, но это не то, что мне сейчас нужно.

Только ступив на мост, я слышу быстрый стук копыт. Кто-то меня догоняет. Обернувшись, я едва успеваю увернуться от удара черного клинка, скользнувшего по кончикам моих волос. Кожу покалывает, спину жжет от знакомого прикосновения камня дьявола.

Меч этого рыцаря сделан из него.

Сердце чуть не выпрыгивает у меня из груди, но я перегруппировываюсь и принимаю боевую стойку, злобно глядя на противника.

Стоит мне разглядеть его лицо, как меня охватывает изумление. Горло сжимается, и я едва справляюсь с чувствами, когда он спешивается и берет меч в обе руки. Сияющее лезвие направлено на меня, в движениях рыцаря нет ни капли неуверенности.