Иногда кажется, что в обычной одежде и даже в доспехах они его попросту не узнают.

Найдя на столе то, что искал, Калел делает шаг назад и надевает очки с круглыми дужками.

Они полностью меняют лицо, и вдруг я легко могу представить его коллекционирующим все эти книги и собирающим травы. Пряди темных волос падают ему на лоб как раз так, что касаются перемычки очков.

— Думаю, таким ты нравишься мне даже больше, — сделав шаг к нему, я беру Калела за подбородок и заставляю посмотреть на себя. Он сглатывает, и его зрачки расширяются.

— Правда? — недоверчиво спрашивает он, и очки съезжают чуть ниже по его носу. Я улыбаюсь, и взгляд его золотых глаз светлеет.

— Так ты больше похож на самого себя, муж, — шепчу я прямо в его губы.

Калел усмехается, и его теплое дыхание касается моей кожи.

— Люблю, когда ты называешь меня мужем, — тихим шепотом произносит он и целует меня так нежно, что я забываю о времени и о том, куда Калелу придется отправиться через полчаса. Скользнув рукой по талии, он притягивает меня ближе к себе.

— У нас нет на это времени, — вывернувшись из его объятий, я игриво смотрю на него. Низ живота болезненно вздрагивает, эструс вновь дает о себе знать. Меня поглощает желание почувствовать себя наполненной им.

Калел смотрит на меня так, будто ему никогда не было настолько плевать на опоздание.

— Времени у нас полно, Алира, — он задирает мое платье до самых бедер. Скользнув ладонью под белье, он широким пальцем раздвигает мою щель, которая быстро намокает, стоит ему лишь коснуться меня.

По мне прокатывается волна удовольствия, от которой едва не подкашиваются ноги. С губ срывается тихий вздох, и Калел жадно поглощает его, поцелуями заглушая все стоны и крики, что я издаю, пока он ведет меня к столу.

Подхватив меня ладонями под задницу, он садит меня на столешницу, не обращая никакого внимания на разложенные на ней бумаги. Кажется, в этот момент Калела интересую только я.

Положив руки мне на ноги, он разводит их в стороны, и мои щеки вспыхивают. Встав передо мной на колени, Калел широко улыбается из-под складок моего платья.

— Я не хочу, чтобы сегодня у тебя осталось хоть одно неудовлетворенное желание, маленькое божество, — шепчет он мне в бедра.

Запрокинув голову, я обеими руками вцепляюсь в поверхность стола. От теплого дыхания Калела по моей чувствительной коже бегут мурашки.

— Если ты голоден, можешь просто сказать, — говорю я с расслабленной улыбкой, закрыв в предвкушении глаза.

Калел усмехается.

— Разве дело не может быть в том и другом сразу? — он бросает на меня еще один взгляд и облизывает губы, прежде чем прикрыть глаза и впиться зубами мне в бедро.

Меня охватывает боль, смешанная с удовольствием. В клыках Калела содержится афродизиак, но благодаря небольшим экспериментам в спальне я знаю, что, когда он пьет кровь из мест, расположенных ближе к моим женским органам, наслаждения становится больше.

Застонав, я запутываю пальцы в его растрепанных темных волосах, пока он крупными глотками пьет мою кровь. Веки сами опускаются. Из-за похоти, струящейся по венам, мне сложно держать глаза открытыми.

По ноге скатывается струйка крови, когда Калел медленно поднимает на меня опьяненный взгляд, одновременно сдвигая в сторону белье и проникая в меня двумя пальцами. Я уже вся мокрая для него, и он об этом прекрасно знает, и все же, посмотрев ему в глаза, я чувствую новую волну желания, пока он ласкает меня изнутри.

Я больше не могу выдерживать его пронзительный взгляд. Я снова запрокидываю голову, стараясь глубоко дышать, а Калел снова и снова вводит в меня пальцы, продолжая пить кровь. Каждый стон сложнее сдерживать, чем предыдущий.

Наконец, Калел вынимает клыки из моего бедра и несколько раз облизывает рану, прежде чем прижать свой бесподобный язык к моему центру. Он пьет мои соки, посасывая клитор, пока его пальцы подталкивают меня навстречу оргазму.

Калел стонет между моих бедер, звук отдается в чувствительной коже, и я дохожу до пика. Закатив глаза, я громко кричу и тут же зажимаю рот ладонью на случай, если где-то поблизости окажется служанка. Пока я наслаждаюсь оргазмом, мои ноги подрагивают в его крепких руках. Калел рычит, лаская меня длинными, ленивыми движениями языка, пока наконец удовольствие не начинает угасать, и мое тело не расслабляется.

— Боги великие, я никогда не перестану удивляться твоей способности совершенно меня завораживать, — шепчет Калел, медленно вставая и поглаживая меня пальцами, прежде чем начать расстегивать штаны.

Мои губы растягиваются в легкой улыбке, когда я слышу, как их ткань падает на пол. Передо мной появляется прекрасное лицо Калела, освещенное светом из единственного окна в лаборатории. Он все еще в очках, и от этого в глубине моего сердца что-то сжимается. Возможно, однажды я получше узнаю эту его сторону.

— Молюсь, чтобы у нас было побольше таких дней, — шепчет он, целуя мою шею.

— У нас есть все время в мире, — отвечаю я, удивившись тому, как он на мгновение замирает в нерешительности.

— Ты права, — улыбается он, но мне не удается этим полюбоваться. Он наполняет меня, и я вновь закатываю глаза.

Боги. Меня еще никогда не трахали на столе, и я боюсь, что это может войти в привычку. То, что мы наполовину одеты и рискуем быть пойманными, добавляет силы ощущениям от лихорадочных толчков и жадных поцелуев.

Пока наши языки сплетаются, Калел одной рукой крепко держит меня за талию, а ладонью второй поддерживает мою шею, запуская пальцы в волосы. Каждое его движение резче предыдущего. Его член набухает внутри меня, и я понимаю, что он вот-вот кончит.

Еще пару раз качнув бедрами, он замирает, не давая узлу проскользнуть внутрь. Боги, он хотя бы понимает, что у нас нет времени на то, чтобы узел опал.

Я извиваюсь в руках Калела, пока он кончает глубоко внутри меня. Горячие струи стекают по моей заднице, и я краснею от мысли о том, что смесь наших соков размазывается по столешнице. Подавшись вперед, Калел поцелуем прогоняет мое смущение.

— Тебе повезло, что мы торопимся. Я готов трахать тебя вот так весь день, — томно произносит он и касается губами моей шеи, прежде чем отстраниться и хитро улыбнуться.

— Если не снимешь очки, я могу и послать наши планы в преисподнюю.

Он смеется, подняв бровь.

— Я и забыл про них. Они так сильно тебе нравятся? — Калел выходит из меня, снимает очки и убирает их в карман.

Кивнув, я собираюсь соскользнуть со стола, но, прежде чем мне это удается, Калел вновь лукаво смотрит на меня и кладет руку мне на грудь, чтобы удержать на месте.

— Ты же не хочешь, чтобы из тебя текло, пока мы гуляем? — спрашивает он, открывая одну из аптекарских бутылок и вводит в меня пробку со стеклянным шариком, запирая жидкость внутри.

Я приоткрываю рот от того, насколько это развратно и как ощущается пробка, оказавшаяся так глубоко внутри. Калел на мгновение задерживает пальцы внутри, чтобы убедиться, что шарик не выскользнет, а потом несколько раз целует меня в щеки и возвращает белье обратно на место.

Лицо у меня горит, в груди что-то подрагивает.

— Калел, я не могу пойти на обед с этим…

Он помогает мне слезть со стола и аккуратно расправляет платье, улыбаясь так широко, что мое сердце тает.

— Ну конечно можешь. А позже вечером я помогу тебе ее вытащить, чтобы мы могли закончить, — подмигивает он.

Я сглатываю подступающие волнение и восторг.

Часы, стоящие на шкафу, звенят, привлекая мое внимание. О Нептун, мы опаздываем!

По тому, как я разглаживаю платье, Калел замечает, что я тороплюсь. У нас забронирован столик в одном из самых модных кафе в королевстве, и я не собираюсь приходить поздно только потому, что мы решили пошалить.

— Я не дам тебе ничего закончить, если мы опоздаем на обед! — я окидываю его игривым взглядом.

— Это мы еще посмотрим, — отвечает он. Его глаза вспыхивают от голода.

Повернувшись к столу из темного дуба, Калел берет с него небольшой сосуд из янтарно-коричневого стекла, закрытый пробкой.