Николай

Спустя четыреста лет после войны

Даже странно оглядываться в прошлое и понимать, насколько тогда все было иначе. Четыре сотни человеческих лет — это не короткая прогулка по парку. И все же, я все помню так, будто это было вчера. Кости, зарытые в клумбах, сражения, ярость, что боги обрушили на демонов за сам факт их существования.

Все это кажется сном, жутким кошмаром. Но из него берут начало реальные вещи.

Ибо любовь воистину побеждает все. С помощью перемен, прощения, понимания и веры в сердце.

— Благодарю вас, друзья, за вашу жертву, — я кланяюсь статуе, к которой приходил с тех пор каждый день. Капли дождя падают на плечи, возвещая о том, что пришло время идти в храм, на праздник жизни.

Прежде чем уйти, я еще какое-то время разглядываю статую. Калел и Алира обратились в камень в тот самый момент, когда остановили войну и стали новой завесой над Девицитом. Королевством, где демоны и полубоги веками живут бок о бок.

— Пойдем, пап, мы же опоздаем, — зовет мой сын с дальнего конца дорожки. Он не понимает, почему я так часто сюда прихожу. Я много раз говорил, что делаю это, чтобы почтить старых друзей, но ему никогда не понять величие того, что они сделали. Благодаря их жертве он живет в прекрасное время.

Если бы старые друзья увидели меня сейчас, то не узнали бы. Улыбнувшись, я вслед за сыном иду обратно к королевству. Я стал старше, мудрее и прожил полную жизнь. Надеюсь, придет день, когда боги их освободят. Надеюсь, придет день, когда они увидят, каким стал Фалтор благодаря им.

Улицы украшены яркими флагами и вывесками. Все вокруг смеются, едят и рассказывают радостные истории. Когда я прихожу в собор, Тесса с семьей уже там. Подруга тепло обнимает меня, и мы садимся в задних рядах, пока продолжается праздник. Наша дружба пережила испытание временем и проживанием горя. Мы поклялись создать лучший мир.

Сложно поверить, что были времена, когда происходящее сейчас казалось невозможным. Дети с рожками и те, в чьих жилах течет золотая кровь, играют все вместе, пока взрослые празднуют произошедшее четыреста лет назад.

— Как думаешь, наши усилия когда-нибудь им помогут? — спрашивает Тесса. В уголках ее глаз появились морщинки, а в волосах — седые пряди. В паре рядов от нас сидят Нина и Юстель. Они смеются вместе со своими детьми.

Помогут ли когда-нибудь приложенные нами усилия нашим друзьям? Сложно сказать.

Полубоги добровольно согласились на то, чтобы их хоронили здесь, в королевстве, рядом с демонами. И хотя поначалу это было лишь нормальным течением жизни, позже из этого вышло нечто прекрасное.

Почва стала меняться и подпитывать завесу. Простой и ясный ответ всегда был прямо у нас перед носом. Вместе. Лишь сообща мы могли противостоять богам и создать убежище, где их жестокие игры никому не навредят. За пределами королевства, даже на выжженной земле, выросли прекрасные цветы. Говорят, даже в Мортеме. Может, однажды боги увидят, как прекрасно мы живем бок о бок, и завеса будет больше не нужна.

Я откидываюсь на спинку скамейки.

— Надеюсь. Но думаю, мы не доживем до этого дня.

Глава 28

Плутон

Спустя пятьсот лет после войны

Высокие бледно-голубые травинки покачиваются на прибрежном ветру. Над полями висит запах цветов и углей, напоминая всем о жертве, что была принесена давным-давно ради того, чтобы Девицит устоял. Чтобы у полубогов и демонов появился общий дом, где будет не нужно заново переживать ужасы прошлого.

Я аккуратно обхожу смеющихся детей, бегущих обратно к королевству. Они не обращают на меня внимания, потому что я надел черный плащ и опустил капюшон. Именно так, не привлекая внимания, смерть и должна бродить среди живых. Драконы давным-давно покинули это место и вновь стали охранять Врата Мортема.

Юпитер и Нептун пришли в ярость от того, что несмотря на все преграды, Алира и Калел нашли способ спасти то, что было им дорого. Но их гнев утонул в облегчении и радости остальных богов. Обрадовавшись, Минерва и Аполлон даровали смертным плодородное лето. Сомневаюсь, что без стрелы Аполлона и мудрости Минервы Алира смогла бы пройти свой путь.

Заложив руки за спину, я останавливаюсь в центре луга. Я разглядываю статую двух влюбленных, слившихся в нежном объятии, соприкоснувшись лбами и глядя друг другу в глаза.

Не уверен, что верил в любовь до этого момента. Ведь увидеть статую своими глазами куда лучше, чем смотреть на нее сквозь озера Мортема.

Их любовь была принятием. Она выросла на ошибках и боли, и стала настолько яркой и могущественной, что в тот день ни один рыцарь не мог отвести взгляда. Когда последний меч был брошен на землю и стих последний военный колокол, а флаги разорвали и вышвырнули прочь, остались лишь двое влюбленных, что обманули время и перехитрили судьбу, выбрав стать символами любви и мира, а не только говорить о них. Они последовали за зовом своих сердец.

Улыбнувшись, я касаюсь статуи, осторожно сжимая их соединенные руки, чтобы вернуть их в мир, который они покинули так давно. Раз появилось новое королевство, и земли вокруг Девицита исцелились, создавая новую завесу, необходимость в созданной ими отпала. Боги сдались. Любовь победила.

Понадобится время, чтобы они очнулись. Я терпеливо жду.

— Стоило предупредить, что ты придешь, — говорю я, закрывая глаза и улыбаясь.

Заглянув через мое плечо, Венера встает рядом. Чтобы скрыть волнение, она скрещивает руки на груди.

— Ты же знаешь, я не люблю сообщать о своих визитах, — Венера игриво смотрит на меня, подняв подбородок.

Я не могу не любоваться ею. Она — самая прекрасная из богинь на небесах. Чувства к ней столетиями зрели у меня в груди.

Я не знал, откуда они и зачем. Но кажется, теперь я это понимаю.

Улыбнувшись, я вновь смотрю на статую.

— Ты изменила ее судьбу. Сделала так, чтобы твоя дочь выжила, наплевав на то, какую цену придется заплатить. Но думаю, ты одновременно еще и создала новый Фалтор. Тот, в котором все знают, насколько важную роль сыграла твоя дочь. Тот, в котором война не отнимает жизни, — в моем голосе звучат отголоски прошлого. Потом я с любопытством смотрю на Венеру, приподняв брови. — Ты этого и добивалась с самого начала?

Венера скромно улыбается. Не сводя глаз с Алиры, она нерешительно поднимает руку и гладит дочь по щеке.

— Нет. Но кажется, сила любви куда больше, чем мы думали. Боюсь, это заслуга Мойр, а не моя, — тихо шепчет она.

Убрав руку, она смотрит на меня, ничего не говоря. Я хмурюсь.

— В чем дело? — спрашиваю я едва слышно.

— А может, и твоя. Ты ничего не выиграл, помогая мне. Можно сказать, что ты рисковал всем. Юпитер будет злиться еще не одно столетие, — взмахивает рукой она.

Я смеюсь, пожав плечами.

— Поначалу я помогал от скуки. К тому же, я всегда был о тебе хорошего мнения, Венера. Но потом все это превратилось в нечто большее. Я наблюдал за временной петлей, за их жизнью в Мортеме, за тем, как они страдают, истекают кровью и все равно выбирают любовь. И я вдруг понял, что сильно к ним привязался, — улыбаюсь я. — А заботиться о ком-то оказалось довольно приятно. Понимаешь?

Посмотрев на меня, Венера кивает и протягивает мне руку. Я неверяще гляжу в ответ. Она редко так открыто проявляет симпатию.

— Нам пора. Они скоро очнутся, — подавшись вперед, она целует меня в щеку.

Прежде чем согласиться, я в последний раз смотрю на статую влюбленных.

— Хочешь, иногда будем вместе смотреть на их будущее? — спрашиваю я, когда мы идем по лугу прочь, обратно в Мортем.

— С тобой? Ни за что, — хитро шепчет она и бежит вперед. Богиня впервые за бесконечно долгое время снова стала игривой. Я мчусь за ней следом.