— Что смешного? — спрашиваю я, улыбаясь. Я никогда раньше не говорила с человеком. Кажется, их легко развеселить.

— Я смеюсь, потому что вы вовсе не заблудились. Все проходят здесь, — она говорит об этом так просто, что сразу становится ясно — это правда. Просто так здесь все устроено.

Калел оглядывается на меня, и я отвечаю взволнованным взглядом. Если все здесь проходят, то, как нам понять, что мы сможем отсюда выбраться?

— А, понятно. А поблизости есть кто-то из ваших родителей? Я бы с ними поговорил, — Калел по очереди смотрит на детей в ожидании ответа.

Они качают головами.

Следующим отвечает маленький мальчик. По обеим сторонам лба у него торчат маленькие голубые рожки, а вдоль линии роста волос виднеются чешуйки, прямо как у Тессы.

— Думаю, они еще не приходили. Мы все их тут ждем.

От этих слов у меня обрывается сердце. Значит, они умерли раньше родителей и застряли здесь. Понимают ли они вообще, что погибли?

Присев рядом с Калелом, я тепло улыбаюсь детям.

— Спасибо вам за помощь. Уверена, ваши родители появятся совсем скоро, и вы всегда будете вместе.

Просияв от радости, они отворачиваются обратно к ручью и снова начинают ловить пескарей.

Калел бросает на них последний полный любопытства взгляд, и мы идем вглубь деревни. И чем дальше мы проходим, тем очевиднее становится, что здесь нет взрослых, лишь одни дети.

— Почему они здесь совсем одни? — шепотом спрашиваю я, стараясь не выглядеть грустной, потому что никто из малышей не печалится, и я не хочу, чтобы они подумали, будто что-то не так.

— Где-то поблизости должен быть кто-то из взрослых… Алира, эта деревня ничего тебе не напоминает? — задает вопрос Калел. Он смотрит на здания, и у него срывается голос.

Я тяжело сглатываю.

— Мне показалось, что она очень похожа на Торнхолл… Но это бессмысленно, правда? С чего бы здесь быть целой деревне?

Это звучит абсурдно, как будто опустевшие города, деревни, вымершие королевства и замки тоже перемещаются в Мортем. Неужели летающие, ползучие и плавающие создания тоже оказываются здесь? Например, пескари, которых ловили дети? Все здесь очень странно.

— Я тоже об этом подумал, — он умолкает и останавливается возле одного из домов. Если задуматься, это точная копия того, мимо которого мы проезжали три месяца назад, по пути в Девицит.

Нахмурившись, я осторожно касаюсь рукой локтя Калела.

— Это был дом твоей матери?

Он медленно кивает. Так, будто не слышит меня.

— Хочешь… — я не очень понимаю, что сказать, чтобы не причинить ему боль. Так что я просто делаю шаг вперед и смотрю на него.

Лицо Калела кажется ужасно усталым. Под глазами залегли темные круги, взгляд полон печали.

— Думаю, в этом нет смысла. Дети сказали, что родителей здесь нет.

— Они сказали, что их родителей здесь нет, — с нежностью говорю я.

Он сжимает губы и отворачивается, морщась от горя.

Я кладу руку ему на плечо, и Калел опускает голову.

— Я быстро туда загляну. И тут же вернусь обратно.

Калел кивает, прикусывая губу. Он старается не выглядеть воодушевленным, глядя, как я подхожу к дому.

Он выглядит симпатично. Доски уже старые, но это смотрится уместно в деревне. Окна слегка покосились, а дверь выкрашена в бирюзовый цвет. Шторы задернуты, света внутри нет, но я все равно поднимаюсь на крыльцо и дважды стучу.

Никто не отзывается. Не то, чтобы я этого ждала, просто мне показалось, что так будет вежливо.

Медленно открыв дверь, я вхожу внутрь. Меня тут же окутывает струящееся из камина тепло и запахи свежего хлеба и супа. Кто-то напевает себе под нос колыбельную, которую я слышала в далеком детстве. Я ищу источник звука, но вижу лишь ярко раскрашенные стены, синие шторы, растопленный очаг и множество растений, свисающих с потолка и расставленных по полкам. В этом доме столько жизни.

— Здесь кто-нибудь есть? — я снова обозначаю свое присутствие, оказавшись внутри.

— О, я и не знала, что у меня гости, — раздается женский голос откуда-то из-за плиты. Сперва я хмурюсь, сбитая с толку, потому что никого не вижу, но потом женщина выпрямляется. В руках у нее противень со свежим хлебом, который она держит прихватками.

Хотя у Калела во дворце не было ни одного портрета матери, я не сомневаюсь, что это она. Кажется, она перестала стареть примерно лет в тридцать пять-сорок, как все демоны и полубоги. Она выглядит молодой и красивой. Волосы у нее такие же темные, как у сына, глаза пылают, как горящие угли. Уши тоже заостренные, голова перевязана платком, чтобы волосы не падали на лицо. Лицо женщины раскраснелось от жара духовки, но она широко, приветливо улыбается.

Я так поражена тем, что она здесь, что не могу ничего сказать и просто таращусь на нее. В животе все сворачивается от невыносимой боли.

Я прекрасно знаю, кто она такая и из-за кого оказалась здесь.

Поставив противень, она снимает с рук прихватки и обходит вокруг кухонного стола, встревоженно улыбаясь.

— С тобой все хорошо, милая? — спрашивает она, берет меня за руку и ведет к дивану.

Я бездумно иду следом и сажусь рядом с ней.

Чувство вины такое сильное, что мне хочется просто сбежать. Лучше бы я сюда не заходила. Но Калел так обрадуется, когда ее увидит и наконец сможет попрощаться.

— Я понимаю, что поначалу кажется странным вот так проснуться и обнаружить, что ты в Мортеме, но ты скоро привыкнешь и все будет прекрасно, — говорит женщина, наливая мне чашку чая.

Покачав головой, я заставляю себя встать.

— Я… ээ… просто зашла проверить, есть ли здесь кто-нибудь… Но кое-кто будет рад с вами повидаться.

Она смотрит на меня, приподняв бровь.

— Ты не хочешь остаться?

Я снова качаю головой. Я вот совсем, ни капельки не хочу.

Я мчусь к двери, распахиваю ее и почти оказываюсь на крыльце, как вдруг будто в стену врезаюсь. Ой. Я с такой силой ударяюсь о грудь Калела, что из легких вылетает весь воздух. Он стоит, подняв руку так, словно собирался постучать.

— Калел, тут… — я не могу закончить фразу. Я начинаю говорить еще пару раз, прежде чем сдаться и просто отойти в сторону, чтобы он сам посмотрел.

У него расширяются зрачки, приоткрывается рот. Глаза наполняются слезами.

— Мама?

Я не жду, пока он еще что-то скажет. Вина рвет меня на части, и я сойду с ума, если останусь здесь еще хотя бы на секунду.

Отойдя в сторону, я бегу к краю деревни.

Я будто тону.

Я не могу посмотреть в глаза тому, что натворила.

Глава 20

Калел

Алира несется мимо меня, но я не могу оторвать взгляда от мамы.

Сначала мне не верится, что это и вправду она. Я смотрю на нее и жду, что видение растает, но этого не происходит. Заливаясь слезами точно так же, как я, мама протягивает ко мне руки.

— Калел, — хрипло зовет она.

Я бегу к ней, и мы крепко обнимаемся, всхлипывая.

— Мама, мне так жаль, — рыдаю я, не заботясь о том, что слезы стекают на ее одежду. Когда-то в детстве она отругала меня за такое. — Мне так жаль, что в тот день я не успел тебя спасти.

Качая головой, она успокаивающе поглаживает меня по спине.

— Сынок, нельзя винить себя в том, что не в твоей власти. Может, нам не всегда нравится уготованная нам судьба, но я со своей смирилась. Я была рада, что ты выжил.

Быстро отстранившись, мама разглядывает меня. Радостный взгляд сменяется внимательным и встревоженным.

— Как ты сюда попал? — она широко распахивает глаза, в которых теперь поселяется ужас. — Нет, не может быть.

Опустив голову, я делаю глубокий вдох.

— Я не вполне уверен, умер я или нет.

Мама смотрит на меня удивленно, но с робкой надеждой.

Я жестом показываю на диван, вокруг которого носился маленьким. Мамин коттедж выглядит точно таким же, каким был меньше года назад. Здесь я чувствую себя дома. И мне совсем не хочется отсюда уходить.