Она кивнула и опустила глаза, но я заметил, как чуть заметно дрогнули её губы.

Мы расселись по машинам. Василий, как всегда, занял место рядом с водителем, чтобы «на дорогу смотреть». Арина, Лиля и Вероника разместились на заднем сиденье, я — на переднем, рядом с Василием. Алиска, отказавшись от отдельного места, свернулась у меня на коленях, и её тёплый, пушистый бок согревал лучше любого плаща.

— Трогай, — сказал я.

Машина плавно выкатилась со двора, и деревня, которую мы строили столько месяцев, медленно поплыла за окном. Дома, люди, дети, играющие на улице, женщины, несущие корзины с бельём — всё это было таким привычным, почти обыденным, что я не сразу понял, как много это значит.

— Хорошо у нас, — сказала Арина, глядя в окно.

— Хорошо, — согласилась Лиля.

Вероника молчала, но я видел в зеркале, как она смотрит на улицы, по которым шла когда-то с испугом, а теперь — с уверенностью.

У тракта нас ждала Алиса. Она стояла у обочины, и вид у неё был такой, будто она ждала уже час, хотя мы договаривались ровно на это время. Увидев нас, она махнула рукой и быстро забралась во вторую машину, где за руль сел один из бойцов Альфреда.

— Поехали, — сказала она в окно, и в её голосе не было сомнений.

Колонна из двух машин двинулась по тракту, оставляя позади Росомахино, которое уже скрылось за поворотом, утонув в утреннем тумане, поднимавшемся с полей.

Имение Смородинских встретило нас запахом свежей выпечки и суеты. Ещё на подъезде стало понятно, что здесь готовятся к приёму — ворота были распахнуты, дорожки подметены, у крыльца стояли несколько экипажей и машин, а слуги сновали туда-сюда с таким видом, будто от их скорости зависело что-то важное.

— О, а вот и молодые! — голос Сергея Викторовича раздался, едва мы вышли из машин.

Он стоял на крыльце, опираясь на трость, но выглядел лучше, чем в прошлую нашу встречу. Лицо его было румяным, глаза блестели, и в осанке чувствовалась прежняя, баронская стать, которую не могла сломить никакая болезнь.

— Сергей Викторович, — я подошёл, протягивая руку. — Выглядите отлично.

— Чувствую себя отлично, — он крепко пожал мою ладонь. — А всё ты, Андрей. Если бы не ты, не видать бы мне этого здоровья.

Я хотел возразить, но он уже перевёл взгляд на девушек, которые выходили из машины.

— Арина, дочка! — он шагнул навстречу, обнял её. — Соскучился. Ты редко бываешь.

— Дела, отец, — Арина прижалась к нему, и в этом движении было что-то детское, трогательное. — Мы мастерскую открыли, школу…

— Знаю, знаю, — он погладил её по голове. — Мне уже доложили. Горжусь.

Лиле он поклонился с той особой, старомодной учтивостью, которая выдавала в нём аристократа старой закалки.

— Лилия Сергеевна, рад видеть. Вы, я слышал, теперь мастер огня?

— Учусь, — она чуть покраснела. — Ещё многое не умею.

— Научитесь, — он улыбнулся. — С такими-то учителями.

Потом его взгляд упал на Веронику, которая стояла чуть поодаль, сжимая в руках коробку с гостинцами.

— А это, — я шагнул вперёд, — Вероника. Наша учительница. Она теперь с нами.

Сергей Викторович посмотрел на неё внимательно, и я увидел, как его глаза на секунду сузились — он многое понимал без слов.

— Добро пожаловать, — он протянул руку. — В доме Росомахиных, значит? Хороший выбор.

Вероника, поколебавшись секунду, пожала его ладонь.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— А это, — я кивнул на Алиску, которая, пользуясь моментом, уже обследовала клумбу у крыльца, — наша гордость. Алиска.

Алиска подняла голову, окинула Сергея Викторовича долгим взглядом и, видимо, решив, что он достоин внимания, грациозно подошла и села на ступеньку, поджав хвост.

— Здравствуйте, — сказала она. — Хороший дом. Тёплый.

Сергей Викторович, привыкший к чудесам, только покачал головой.

— Проходите, гости дорогие, — он широким жестом указал на дверь. — Стол накрыт, все свои уже в сборе.

Гостиная Смородинских была полна народа. Я узнавал некоторые лица — соседние бароны, с которыми мы пересекались на прошлых приёмах, их жёны, взрослые дети. Все они, завидев нас, оживились, зашептались, и я почувствовал на себе десятки взглядов — любопытных, оценивающих, иногда недобрых.

— А вот и герой, — раздался голос из угла комнаты.

Я обернулся. Там, у камина, стоял князь Мышкин. Он был в простом, тёмном костюме, без обычных регалий, и выглядел почти как обычный человек, если бы не его глаза — пронзительные, всё видящие.

— Князь, — я подошёл, поклонился. — Не ожидал вас здесь увидеть.

— А я люблю бывать у Сергея Викторовича, — он усмехнулся. — Здесь хотя бы знают, что такое честь и верность. В отличие от некоторых.

Он кивнул в сторону группы людей, которые стояли у окна и, кажется, обсуждали нас. Я не стал спрашивать, кого именно он имел в виду.

— Слышал, у вас в деревне школа открылась, — Мышкин взял с подноса чашку чая. — И мастерская. Растёте.

— Растём, — я кивнул. — Люди идут, работы много.

— А угрозы? — он посмотрел на меня прямо. — Те, что охотилась на вас, затихли?

Я помедлил с ответом. Вопрос был не для гостиной, где каждый звук мог стать достоянием сплетен.

— Затихли, — сказал я осторожно. — Но не ушли.

— Это я знаю, — он отхлебнул чай. — У меня тоже есть уши. И глаза. Она ждёт. Но и вы, я смотрю, не теряете времени.

— Время — это всё, что у нас есть, — ответил я.

Мышкин кивнул и, не прощаясь, отошёл к другим гостям, оставив меня с мыслью, что этот разговор был важнее, чем казался. И присутствие столь важного человека на балу провинциального барона удивляло.

Арина и Лиля быстро вписались в круг знакомых — Арину знали здесь, уважали, и они чувствовали себя уверенно. Арина сразу нашла подруг, с которыми обсуждала моду и последние новости, Лиля тихо говорила о чём-то с пожилой графиней, которая, как я понял, была дальней родственницей Смородинских.

Вероника держалась рядом со мной, и я чувствовал, как ей трудно. Здесь, среди этих людей, она была чужой, и её прошлое, о котором она не рассказывала, висело между нею и гостями невидимой стеной.

— Не бойся, — сказал я тихо. — Ты здесь с нами.

Она кивнула, но плечи её не расслабились.

В этот момент к нам подошёл Бродислав. Я не заметил, когда он приехал, но сейчас он стоял рядом, в строгом костюме, при галстуке, и выглядел так, будто всю жизнь только и делал, что ходил на светские приёмы.

— Вероника, — он протянул ей руку. — Пойдёмте, я покажу вам библиотеку. Здесь есть книги, которых вы ещё не видели.

Она посмотрела на него, и в её глазах мелькнуло что-то, что я не мог описать словами. Облегчение, может быть. Или благодарность.

— Пойдёмте, — сказала она, и они ушли, оставив меня одного в гостиной.

Я смотрел им вслед и думал о том, что иногда помощь приходит оттуда, откуда её не ждёшь. И что у моего сурового брата, оказывается, есть сердце.

Сергей Викторович нашёл меня в библиотеке, куда я забрёл, чтобы отдохнуть от гомона гостиной. Он вошёл тихо, опираясь на трость, и закрыл за собой дверь.

— Устал? — спросил он, присаживаясь в кресло напротив.

— Есть немного, — признался я. — Я не привык к таким сборищам.

— И не надо, — он усмехнулся. — Светская жизнь — это не для вас, Росомахиных. Мы люди дела. А они, — он кивнул в сторону гостиной, — пусть себе собираются, сплетничают, интригуют. Без них тоже нельзя, но и погружаться в это не стоит.

Я кивнул. Он прав.

— Я хотел поговорить с тобой, Андрей, — Сергей Викторович посерьёзнел. — О деле. О том, что происходит в империи.

— Что происходит?

— Плохое, — он помолчал. — Князь Мышкин, которого ты видел, не просто так здесь. Он ищет союзников. Ситуация на границах ухудшается, изнанка становится опаснее, а в столице… в столице плетутся такие интриги, что я боюсь, чем это кончится.

— Вы думаете, война?

— Думаю, что к ней нужно готовиться, — он посмотрел на меня. — Не завтра, не через месяц. Но скоро. И тогда те, у кого есть сила, будут нужны. Очень нужны.