К вечеру дождь за окном окончательно утих. Они сидели на узком диванчике, и Вера доверчиво положила голову ему на плечо. В комнате горел только тусклый торшер.

— Страшно, — тихо обронила она в темноту.

— Чего ты боишься? — Демид прижал её к себе чуть сильнее.

— Что всё это закончится. Что я проснусь, а ты снова Горский из четырёхсот второго номера, а я — горничная, которая не знает, как вылечить маму.

— Горского из четырёхсот второго больше нет, — мягко ответил он, касаясь губами её виска. — Я его там и оставил. На мокром асфальте у разбитой машины. А тот, кто здесь... он никуда от тебя не уйдёт. Если только сама не прогонишь.

— Не прогоню.

Когда пришла ночь, они легли на её одиночную кровать, тесно прижавшись друг к другу. В этой тесноте не было неловкости — только звенящее чувство абсолютной безопасности, которого у Веры не было с самого детства.

Засыпая под ровное дыхание Демида у себя на шее, она не думала о том, что принесёт завтрашний день. Поражение в пари оказалось их самой главной победой.

Глава 10

Утро началось с того, что Вера открыла глаза и увидела Демида у плиты. На нём был её старый фартук — розовый, в мелкий весёлый цветочек, купленный когда-то на распродаже за сто рублей. Он с предельной, почти хирургической концентрацией помешивал что-то на шипящей сковороде. Вера села на кровати, не в силах сдержать улыбку от этой сюрреалистичной картины.

​— Ты что там колдуешь? — спросила она сонным, хриплым голосом.

​— Пытаюсь реанимировать яичницу, — не оборачиваясь, отозвался он. — Как ты любишь.

​— Я люблю с помидорами.

​— Здесь есть помидоры, — Демид победно указал лопаткой на тарелку, где высилась горка нарезанных кружочков. — Я порезал. Правда, кривовато, но зато от души.

​Вера тихо подошла со спины и заглянула через его плечо. Белок по краям уже зловеще потемнел, а желток растекался по всей поверхности, но пахло это кулинарное крушение на удивление аппетитно.

​— Ну... выглядит весьма концептуально, — хмыкнула она.

​— Издеваешься? — Демид обернулся, и на его щеке обнаружился мазок от укропа. — Я старался.

​Он аккуратно переложил шедевр на тарелку, щедро посыпал зеленью и пододвинул ей вилку. Вера попробовала. Белок хрустел, помидоры были толщиной с палец, но внутри разлилось такое щемящее тепло, что вкус показался ресторанным.

​— Вкусно, — честно сказала она. — Правда.

​— Врёшь ведь.

​— Ну, самую малость, — рассмеялась она. — Но мне всё равно очень нравится.

​Демид сел напротив, подперев подбородок кулаком, и посмотрел на неё так, словно перед ним сидело главное сокровище мира.

— Ты улыбаешься. Настоящей, искренней улыбкой. Без этой твоей привычной колючей брони.

​Вера опустила взгляд на тарелку. Он был прав — стены, которые она возводила годами для защиты от внешнего мира, осыпались, как сухая штукатурка.

​Сразу после завтрака они решили, что Демид перевезёт свои вещи к ней. Перевозить, впрочем, было особо нечего: потрёпанный рюкзак с документами, пара сменных футболок да старые кроссовки из секонд-хенда. Когда через час он вернулся и поставил рюкзак у двери, Вера ощутила, как её маленькая комната окончательно наполнилась новым, глубоким смыслом. Они долго и бестолково пытались уместить его скромный гардероб на двух свободных вешалках в её крошечном шкафу.

​— Нам определённо нужен шкаф побольше, — констатировала Вера, пытаясь закрыть дверцу.

​— Я куплю его, — серьёзно ответил Демид. — Как только заработаю.

​— Горский, ты не купишь приличную мебель на скромные деньги складского грузчика.

​— А я больше и не грузчик, — он мягко притянул её к себе за талию. — Я найду место, где смогу приносить больше пользы. И денег.

​— Ты уже строишь планы на жизнь после пари?

​— Я строю планы на жизнь с тобой, Вера. Остальное — просто технические детали.

​После полудня они отправились в местный супермаркет. Демид с таким несгибаемым упрямством настаивал на том, что за продукты платит сам, что Вера уступила ему право купить хлеб и молоко. Он выкладывал их на кассовую ленту с такой гордостью, будто приобретал контрольный пакет акций международной корпорации.

​— Ты хоть раз в жизни стоял в обычной магазинной очереди? — тихо спросила она, пока кассир пробивала товар.

​— Никогда, — честно признался он, оглядывая суетящихся вокруг людей. — Шумно, непривычно, куча народа... Но мне чертовски нравится.

​— Серьёзно? Почему?

​— Потому что я стою здесь, держу тебя за руку и чувствую себя живым.

​Вера крепче сжала его ладонь. В этот момент они были самой обычной парой в самом обычном спальном районе, и в этой простоте крылось невероятное счастье.

​Вечером, пока Вера крутилась у плиты, Демид сидел за столом, не сводя с неё глаз. Она спиной чувствовала этот тяжёлый, внимательный взгляд.

​— Перестань на меня так смотреть, — не выдержала она, пряча улыбку.

​— Как?

​— Будто я какое-то чудо природы.

​— Для меня так и есть, — не раздумывая, ответил он.

​— Нам нужно поработать над твоими комплиментами, Горский. Слишком пафосно.

​— Я только учусь, — рассмеялся он.

​Ночью Вера долго лежала без сна, слушая его мерное дыхание рядом. В её жизни за эти недели перевернулось всё: она лишилась привычной работы, впустила в свой дом человека, которого искренне презирала, и... полюбила его до боли в груди.

​— Вера, ты не спишь? — раздался в темноте его тихий голос.

​— Не сплю. Думаю.

​— О чём?

​— О том, как всё это странно. Ты — бывший миллиардер, я — бывшая горничная. И мы делим одну узкую кровать в коммуналке.

​— Ты больше не горничная, Вера. И я больше не миллиардер, — Демид повернулся к ней, его глаза поблескивали в полумраке. — Мы просто два человека, которые нашли друг друга. Ты ведь веришь, что это любовь?

​— Теперь верю, — прошептала она, утыкаясь носом в его плечо. — Хотя наша первая встреча в отеле была сущим кошмаром. Я думала, ты чудовище, которое считает, что всё в этом мире продаётся.

​— Я и был чудовищем, — согласился он, перебирая её волосы. — Но ты заставила меня очнуться. Я продал свой офис, чтобы купить то, что за деньги не продаётся — нашу жизнь. И я ни на секунду об этом не жалею.

​На следующее утро Вера проснулась от негромкого шороха. Демид, уже одетый, аккуратно застёгивал рюкзак.

​— Ты куда так рано? — она приподнялась на локтях.

​— На работу, — он подошёл к кровати и присел на край. — Вчера прошёл собеседование. Меня взяли охранником в крупный торговый центр в центре. График удобный, платят в два раза больше, чем на складе, и спина целее будет.

​Вера смотрела на него — подтянутого, собранного, готового с нуля выстраивать их общее будущее, и её сердце затапливала гордость. Она поднялась и крепко обняла его за шею.

​— Я горжусь тобой, Демид.

​— А я горжусь тем, что я рядом с тобой, — он нежно поцеловал её в лоб. — Вечером буду вовремя. Жди.

​Когда за ним захлопнулась входная дверь, Вера ещё долго сидела у окна, глядя на просыпающийся город. Страх перед будущим исчез, уступив место огромному, греющему изнутри чувству. Она взяла в руки телефон, сделала глубокий вдох и набрала номер мамы.

​— Алло, мам? — улыбнулась Вера, едва услышав родной голос. — Мне нужно рассказать тебе одну историю. Про человека, который спас нас обеих.

Глава 11

— Верочка, — голос мамы звучал слабо, но в нём появилась незнакомая прежде лёгкость. — Я как раз хотела тебе набрать.

— Мам, — Вера сжала телефон крепче, собираясь с духом. — Я хочу рассказать тебе про человека, который помог с операцией.

— Я слушаю, дочка.

— Его зовут Демид. Он… мой друг. Мы познакомились недавно. Он узнал про твою болезнь и решил помочь.

— Просто так?

Вера на секунду замерла, подбирая слова:

— Да, мам. Просто так. Потому что он хороший человек.