Она пошла пешком через весь город. Дорога заняла почти час. За это время Вера успела прокрутить в голове всё, что случилось. Утро началось обычно: холодная вода в общежитии, форма, уборка номеров. А теперь работы не было, зато появился Демид Горский со своим безумным пари. Миллион долларов или замужество. Всерьёз он это или просто развлекался — она не понимала.

В аптеке Вера забрала пакет. Аптекарша, тётя Галя, пробила чек и посмотрела на неё с сочувствием:

— Опять ты. Забирай. В следующий раз приноси свежий рецепт, а то начальство ругается.

— Спасибо, тёть Галь.

Мама открыла дверь сразу, будто ждала у окна.

— Верочка! Заходи, я суп сварила.

— Мам, я ненадолго, — Вера прошла в крошечную прихожую и выложила упаковки на тумбочку. — Вот, принесла.

— Опять ты тратишься, — мама покачала головой. — На себя бы отложила.

— На себя успею, — Вера привычно улыбнулась — бодро и уверенно. — Мам, я ушла из отеля. Захотела попробовать что-то другое. Устала от горничных.

Мама нахмурилась:

— Ты что-то скрываешь.

— Ничего, всё хорошо. Ты главное лекарства вовремя пей. Я завтра позвоню.

Вера поцеловала её в щёку и быстро ушла, избегая расспросов. На улице снова припустил мелкий дождь.

В своей девятиметровой комнате в общежитии она села на кровать и уставилась на остывшую кружку. На телефоне мигнуло сообщение с незнакомого номера:

«Это Демид. Телефон сгорел, пишу с запасного. Завтра в девять утра на площади у вокзала. Я готов».

Вера заблокировала экран и легла, разглядывая трещину на потолке.

В восемь тридцать утра она уже шла к вокзалу. На площади было шумно: носильщики, пассажиры, лоточники. Демида она заметила сразу у фонтана. Простые джинсы, чёрная футболка и куртка, которая всё равно выглядела слишком дорого. Марлевая повязка на голове скрывала швы, но держался он собранно.

— Доброе утро, — Демид сделал шаг навстречу.

— Доброе. Выписался?

— Вчера вечером под расписку. Помощнику сказал, что ухожу в отпуск в горы на месяц, просил не искать. Все свои счета я заблокировал.

Вера прищурилась:

— Ты серьёзно?

Демид достал кошелёк и раскрыл его. Внутри лежали документы и одна пятисотрублёвая купюра.

— Вот всё, что есть.

— Тогда начнём. Жильё у тебя есть?

Он покачал головой:

— Утром съехал из отеля.

— Значит, первое — ищем работу. Идём.

В здании вокзала пахло дешёвой выпечкой и сыростью. Вера подошла к доске объявлений и ткнула пальцем в сорванный листок:

— Вот. Грузчик на склад. Оплата по факту в конце смены. Справишься.

Демид нахмурился, разглядывая текст.

— Грузчиком?

— Не нравится? — Вера усмехнулась. — Ты сам хотел узнать, как живут без миллионов.

Он помолчал несколько секунд и кивнул:

— Хорошо. Идём.

Склад находился в двух кварталах. Тяжёлые железные ворота открылись со скрипом, внутри пахло пыльным картоном. Из подсобки к ним вышел коренастый мужчина в промасленной спецовке. Он оглядел Демида, задержав взгляд на чистой обуви и повязке.

— По объявлению? Ты вообще умеешь руками работать?

— Научусь, — ответил Демид.

Мужчина сплюнул под ноги:

— Посмотрим. Завтра к восьми утра выходишь. Смена двенадцать часов, расчёт вечером. Не потянешь — вылезаешь за ворота.

— Договорились.

На улице Вера повернулась к Демиду:

— Ты уверен?

— Нет. Но я не боюсь.

В его голосе больше не было той развязной уверенности из четырёхсот второго номера.

— Теперь жильё, — Вера повела его на окраину, к старому обшарпанному бараку.

Хозяйка, тётя Люда, открыла дверь и подозрительно осмотрела гостя:

— Это кто ещё?

— Мой друг, тёть Люд. Ему нужна комната на месяц. Он заплатит.

— Деньги вперёд.

Демид достал свой кошелёк и отсчитал триста рублей.

— За неделю.

Женщина пересчитала купюры и кивнула на дверь в конце тёмного коридора:

— Заходи.

В комнате помещались только кровать, стул и стол у окна, выходящего во двор.

— Нормально, — Демид огляделся.

— Ты привык к другому.

— Я хочу привыкнуть к этому.

Вера отступила к порогу:

— Завтра в шесть утра подъём. На складе нужно быть ровно в восемь. Вечером я приду проверить, как ты.

— Не веришь, что выдержу?

— Посмотрим.

Она вышла на улицу. Дождь прекратился, небо над крышами понемногу светлело. Вера вдохнула холодный воздух и пошла к общежитию, понимая, что обратного пути уже нет.

Глава 4

Вера проснулась в пять утра от грохота телевизора за стеной. Соседка вернулась с ночной смены на хлебозаводе и по привычке врубила новости. Вера полежала, глядя в потолок, затем села на кровати и обхватила колени руками.

Сегодня Демид выходил на склад. Она представляла его — в дорогой куртке, с повязкой на голове, с руками, которые никогда не поднимали ничего тяжелее папки с документами. Ей становилось смешно, но веселье быстро сменилось тревогой. Он действительно пошёл на это. И упорство пугало её больше, чем если бы он сдался.

На склад она пришла к десяти утра. Из распахнутых ворот доносился грохот ящиков, мат рабочих и писк сдающего назад погрузчика. В полумраке она увидела его сразу. Демид стоял у конвейера и перекладывал коробки на паллету. Футболка потемнела от пота, он то и дело вытирал лоб тыльной стороной ладони, задевая повязку. Он двигался неловко, но тяжело и упорно.

Вера подошла ближе:

— Ты же не умеешь работать руками.

Он выпрямился и коротко улыбнулся:

— Учусь. Это тяжелее, чем казалось.

— Я же говорила.

— Научусь.

Демид опустил голову, разглядывая ладони в серой пыли с первыми водянистыми мозолями, и снова потянулся к коробке. В его движениях не было лёгкости, но упрямства хватало.

В обеденный перерыв он вышел к воротам, держа в зубах бутерброд, которым поделился кто-то из мужиков. Опустился на деревянный ящик рядом с Верой. Пальцы у него заметно дрожали.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Устал. Но в норме.

— Ешь давай.

— Волнуешься? — Он поднял на неё глаза, и в них проскользнула знакомая полуусмешка.

— Нет. Мне нужно, чтобы ты выполнил условия пари. Если свалишься от голода, оно не засчитается.

— Значит, дело только в пари, — он откусил хлеб.

— Только в нём.

Она ушла со склада через полчаса. Ей самой нужно было искать работу — мамины лекарства требовали денег, а кошелёк опустел. Вера обошла три привокзальных кафе и продуктовый магазин, оставила свой номер, но везде просили подождать. К общежитию она вернулась ни с чем.

Вечером она снова стояла у ворот склада. Рабочие расходились. Демид вышел последним, заметно сутулясь и растирая плечо. Увидев её, он остановился.

— Пришла.

— Обещала же. Как день?

— Восемь часов. Пятьсот рублей, — он вытащил из кармана мятую купюру. — Сам заработал. Впервые.

На его лице не осталось утренней спеси — только серая усталость и странная гордость. Он держал эту бумажку так, будто она весила тонну.

— Всё болит?

— Всё. Но я не жалею.

— Пойдём, — Вера повернула в сторону улицы. — Куплю тебе ужин.

— У меня есть деньги, — он потряс купюрой. — Сам куплю.

— В этом и суть. Ты заработал, теперь побереги. А я заплачу — хочу посмотреть, как ты ведёшь себя, когда тебя угощают. Думаешь, что тебе все должны, или нет.

Демид помолчал, переваривая слова, и кивнул:

— Хорошо. Но в следующий раз плачу я.

Они зашли в привокзальную чебуречную с пластиковыми стульями и липкими столами. Вера взяла две порции гречки с котлетой и чай. Демид разглядывал щербатую тарелку с откровенным любопытством.

— Никогда не был в таких местах?

— Нет. Обычно там, где подают на фарфоре и приносят счёт с тремя нулями.

— Здесь тоже тарелки. Просто из пластика.

Он усмехнулся и принялся за еду. Ел быстро, почти не поднимая глаз. В этот момент в нём не было ничего от владельца отелей, который раньше швырял к её ногам тысячи долларов. Обычный голодный мужик после тяжёлой смены.