— Ты молодец, — обронила Вера.

Демид удивлённо поднял взгляд:

— От тебя сложно дождаться похвалы.

— Раньше было не за что. Сегодня заработал.

Они доели в тишине. За окном фары машин выхватывали из темноты серый мокрый асфальт.

— Возвращайся к себе, отдыхай, — Вера поднялась и положила мелочь на стойку. — Завтра проверю.

— Каждый день будешь контролировать?

— Каждый. Это условия.

Она толкнула тяжелую стеклянную дверь. На улице посвежело.

— Вера, — окликнул он её с порога. Свет из чебуречной падал на его перевязанную голову. — Спасибо за сегодня. Это важно.

Она не ответила. Повернулась и пошла к автобусной остановке. В голове стучала одна мысль: он меняется. По-настоящему. И это пугало её сильнее всего, потому что она начинала в него верить.

Глава 5

Пять дней пролетели по одному сценарию. Вера привыкла просыпаться в шесть утра от короткой вибрации телефона: Демид отчитывался, что встал и вышел на смену. Отвечать сразу она себе запрещала — выжидала полчаса, чтобы не выдавать своего ожидания. Хотя на самом деле ждала.

На шестой день она снова пришла к знакомым воротам. Мужик в промасленной спецовке, куривший на рампе, признал её и мотнул головой вглубь территории:

— Твой парень молодец. Пашет за двоих, уже третью смену сверхурочно берет.

— Он не мой парень, — привычно отрезала Вера.

— Да ладно тебе, — мужик усмехнулся, бросил бычок в урну и ушёл.

Внутри склада Демид орудовал у конвейера. Грязная от картонной пыли футболка, въевшаяся под ногти чернота, осунувшееся лицо — но двигался он уже не в пример точнее и быстрее, чем в первый день. Пропала прежняя неловкость.

— Зачем берёшь сверхурочные? — спросила она, подойдя со спины.

Демид не бросил коробку, только бросил через плечо:

— За жилье тёте Люде на следующую неделю надо отдавать. Деньги нужны.

Ни жалобы, ни рисовки. Вера оглядела его оценивающе:

— Ты ел сегодня?

— Не успел.

— Бросай перчатки. Пошли.

Он обернулся, вытирая пот со лба, и прищурился:

— Опять кормить меня будешь?

— Контролирую состояние объекта, — в тон ему ответила Вера. — Ты должен дотянуть до конца пари. Живым.

Они вышли на улицу, где наконец-то сквозь тучи пробилось несмелое солнце. До столовой на соседней улице шли молча. Вера взяла то же, что и в прошлый раз, — гречку с котлетами и недорогой чай.

— Тебе хоть немного нравится? — спросила она, когда Демид принялся за еду. — Ну, работа руками.

— Что за бред, Вера? — он хмыкнул, не поднимая глаз. — Как может нравиться таскать коробки по двенадцать часов? Я ненавижу это. Каждое утро просыпаюсь с мыслью, что всё болит, и проклинаю этот склад.

— Зачем тогда терпишь?

Демид отложил вилку и посмотрел на неё в упор. Взгляд был тяжёлым и прямым, без тени привычного лоска:

— Потому что я хочу понять, как жила ты. Три года ты работала в моём отеле, а я даже не задумывался, чего это стоит. Теперь знаю. И мне, чёрт возьми, стыдно за то утро.

У Веры внутри что-то дрогнуло, но она быстро вернула лицу бесстрастное выражение.

— И как, по-твоему, ты меняешься?

— Не мне судить. Но чувствую я себя по-другому.

— Ладно, — Вера отодвинула пустую чашку. — Раз уж ты держишься, у меня есть предложение. Через две недели в город приезжает группа, которую я люблю. Я купила два билета. Пойдёшь со мной.

Демид удивленно вскинул брови:

— Свидание?

— Эксперимент, — оборвала она. — Посмотрю на твое поведение в толпе обычных людей. Без вип-лоджи и охраны.

— Пойду, — на его губах появилась нормальная, человеческая улыбка. — Но с условием: следующее слово за мной. Я приглашу тебя в кино на честно заработанные. Идёт?

— Посмотрим на твой заработок.

Они вышли на улицу. Мокрый асфальт блестел под солнечными лучами. У перекрестка Вера остановилась:

— Демид. Спасибо. За то, что не сбежал в первый же день.

— Я делаю это для себя, Вера. Хочу доказать, что я не просто мешок с деньгами.

Она ничего не ответила, лишь кивнула и пошла к своей остановке. Вечером, сидя в девятиметровой комнате под треснувшим потолком, она долго крутила в руках телефон. Впервые за эти дни она сама открыла чат и набрала сообщение первее:

«Завтра утром жду у своего общежития. Покажу, чем завтракают обычные люди перед сменой».

Ответ прилетел мгновенно:

«Буду ровно в семь».

Глава 6

Вера проснулась от тихого, но настойчивого стука в дверь. Будильник показывал половину седьмого. Чертыхаясь про себя, она накинула халат и пошла открывать.

На пороге стоял Демид. В тех же джинсах, но в свежей, явно выстиранной вручную футболке. В руках он сжимал шуршащий пакет, из которого победно торчал батон.

— Ты сказала прийти к утру, — ровно произнёс он. — Я пришёл.

Вера окинула его заспанным взглядом. Демид Горский стоял в коридоре обшарпанного общежития в 6:30 утра, послушно выполняя её указание.

— Сейчас половина седьмого, Демид.

— Ты обещала показать, чем завтракают обычные люди. Я готов учиться.

Она коротко вздохнула, но злости не было.

— Заходи.

Он переступил порог и остановился на девяти квадратных метрах. Теперь Демид не разглядывал трещину на потолке с брезгливостью — он просто смотрел на её мир.

— Хлеб купил на свои, — он протянул пакет.

Вера заглянула внутрь и хмыкнула:

— Это нарезной, высший сорт. Он дороже обычного серого.

— Я не знал, — честно признался он. — Выбирал тот, что помягче.

— Ладно, пошли на кухню.

Кухня была общей, в конце коридора. Демид послушно шёл следом, разглядывая закопчённые конфорки плиты и щербатую раковину.

— Садись на табуретку, — скомандовала Вера. — Буду варить кашу.

Он сел, наблюдая, как она ловко зажигает спичку, ставит ковш с водой и отсыпает овсянку.

— Ты всегда готовишь сама?

— Когда есть из чего, — Вера не оборачивалась. — Когда денег в обрез, перехожу на гречку. Она дешёвая и сытная. На воде, без масла.

Демид промолчал, переваривая эту информацию. Вскоре она поставила перед ним глубокую тарелку, положила кусок хлеба и пододвинула кружку с чаем.

— Ешь.

— А ты?

— И я. — Вера села напротив. — Пока жуёшь, ответь на вопрос. Вчера ты сказал, что вырос без родителей. Но при этом стал миллиардером. Как?

Демид отложил ложку, его взгляд посерьёзнел:

— Я начал в пятнадцать. Мыл полы в конторах, работал курьером, хватал любую подработку. Учился по ночам. В двадцать два нашёл инвестора под проект, от которого все крупные игроки плевались — считали нерентабельным. А я вцепился зубами и вытащил. Дальше пошло по накатанной. Люди поняли, что Горский держит слово и не прогорает.

Вера смотрела на него и ловила себя на мысли, что этот жёсткий стержень внутри него был всегда — просто раньше он выражался в цинизме, а теперь ушёл в глухую рабочую оборону.

— Почему ты никогда не рассказывал об этом в отеле? Для прессы?

— Не люблю, когда меня жалеют, — отрезал он. — Предпочитаю, чтобы ценили за результат, а не за сиротское детство.

После завтрака у Демида был выходной перед следующей затяжной сменой. Вера предложила пройтись. Без дорогих машин и личных водителей они шли пешком через старые дворы, мимо привокзального рынка и тенистого городского парка, где старики кормили голубей.

— Я никогда так не ходил по городу, — негромко сказал Демид, глядя на прохожих. — Оказалось, я вообще ничего не видел из окна мерседеса.

— Ты просто думал, что этот мир тебя не касается.

Они остановились у старого, полурабочего фонтана в центре сквера. Вера опустилась на крашеную скамейку:

— Мы с мамой приходили сюда по воскресеньям. Бросали монетки. Я всегда загадывала, чтобы она выздоровела. Как видишь, не сработало.

Демид сел рядом, разглядывая брызги воды.

— Я тоже загадывал. Чтобы отец вернулся. Тоже мимо.