Она вышла через чёрный ход. На парковке таял грязный снег, мелкий дождь стучал по лужам. Вера постояла под козырьком, глядя на серое небо, и пошла пешком в сторону общежития — денег на маршрутку не оставалось. Машины проносились мимо, обдавая обочину брызгами.

В комнате она села на кровать и набрала номер мамы.

— Алло? — голос в трубке был хриплым. — Верочка, это ты?

— Я, мам. Как ты себя чувствуешь?

— Ничего, дочка. Деньги пришли, я купила лекарства. Спасибо тебе.

Вера уставилась в трещину на потолке.

— Не за что, мам. Я тут решила сменить работу. Устала на прежнем месте, найду что-то получше.

— Ты уверена?

— Уверена. Не переживай, у меня всё под контролем. Позвоню завтра, ты только лекарства не забывай пить.

Она сбросила вызов, уткнулась лицом в колени и посидела так без мыслей и слёз. Затем натянула куртку и отправилась в дежурную аптеку.

Она шла вдоль трассы, когда со стороны кювета раздался скрежет сминаемого металла. Белый автомобиль лежал на крыше в канаве, из-под капота валил густой дым. По асфальту растекалось тёмное пятно.

Вера бросила сумку и скатилась по мокрому склону. Перевёрнутая дверь поддалась не сразу, пришлось рвануть её обеими руками со стоном. Внутри салона вверх ногами висел мужчина. Лицо заливала кровь, он не шевелился.

— Эй! Вы меня слышите?

Ответа не последовало. В носу закрутил резкий запах бензина, под днищем что-то зашипело. Вера потянулась внутрь, нащупала замок ремня безопасности и резко нажала на кнопку. Мужчина рухнул на неё, едва не придавив к полу. Вытаскивать его пришлось волоком, через битое стекло и грязь, цепляясь пальцами за мокрую траву.

Она оттащила его метров на десять и упала рядом на колени. Из-под капота с хлопком вырвалось пламя, начав быстро пожирать кузов. Вера перевела дыхание и приложила ладонь к груди мужчины — сердце билось редко, но ровно.

Она накрыла его своей курткой и вытерла кровь с его лба рукавом блузки. И тут её взгляд упал на левое запястье пострадавшего. Тёмный циферблат без цифр, тонкие стрелки и маленькое окошко с датой.

Вера всмотрелась в черты лица, в линию челюсти, в зачёсанные назад волосы. Она узнала его.

Руки сами дёрнулись подняться и уйти. Оставить его здесь и сделать вид, что ничего не видела. Но она осталась сидеть на мокрой земле, глядя, как догорает машина.

— Зря я тебя вытащила, — негромко сказала она в пустоту. — Зря.

В больничной палате через три часа мужчина открыл глаза. Вера стояла у кровати. Он сфокусировал взгляд и с трудом заговорил:

— Здравствуй, Вера. Ты спасла мне жизнь.

Она сжала кулаки.

— Если бы я знала, кого тащу, я бы оставила тебя гореть.

Глава 2

Слова прозвучали резко и зло, но реакция Демида заставила Веру осечься. Он не ответил. Просто смотрел на неё — без гнева или удивления. В его взгляде осталась только глухая пустота.

— Ты бы оставила, — тихо, с трудом выговорил он.

— Да. Но я не знала.

Вера отошла к окну. Старая районная больница советской постройки встретила их облупившейся краской на подоконниках и грязными стёклами. За окном шумели машины, шли люди — обычная жизнь, в которой ничего не изменилось.

— Где я? — спросил он за спиной.

— В больнице. Районной. Я вызвала скорую, когда ты не приходил в себя. Врачи наложили швы, перевязали рёбра, поставили капельницу. Отделался сотрясением. Повезло.

— Повезло, потому что ты меня вытащила.

— Потому что я не видела твоего лица, — отрезала она. — Если бы знала, что это ты, не стала бы рисковать.

Демид попытался приподняться на локтях, но тут же поморщился от боли в рёбрах и опустился обратно.

— Вера. Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но я тебе должен. Ты спасла мне жизнь.

— Мне не нужна твоя благодарность. Мне нужна моя работа, которую ты отнял, и деньги. Но тебе это не вернуть.

Она вспомнила утренний приказ, виноватые глаза тёти Зины, пустой кошелёк и рецепт на мамины лекарства.

— Расскажи мне, — попросил он. — Про твою маму. Ты говорила, она болеет.

Вера замерла. Она не говорила ему об этом вслух — только думала в номере, когда он швырялся суммами. Значит, он прочитал всё по её лицу.

— Это не твоё дело.

— Я хочу понять, что я у тебя отнял. По-настоящему. Какой ущерб нанёс.

Вера развернулась и посмотрела ему прямо в глаза.

— У моей мамы рак. Третья стадия. Нужна операция за сто тысяч долларов. У меня нет таких денег. Я работала в твоём отеле три года, чтобы накопить хоть на что-то, а ты уволил меня за то, что я не захотела лечь с тобой в постель.

В конце голос всё же дрогнул. Вера прикусила губу и снова отвернулась к стеклу.

— Я не знал, — тихо произнёс он.

— Знал бы — ничего бы не изменилось. Ты привык получать всё по щелчку пальцев. Когда тебе отказали, ты решил наказать. Ты не думал о последствиях, ведь для тебя их нет. Ты можешь купить всё. Кроме меня.

— Кроме тебя, — повторил он с непонятной интонацией. — А если я скажу, что хочу измениться?

— Ты не умеешь. Любую проблему ты заливаешь деньгами. Даже сейчас хочешь просто заплатить и уйти. Но я не возьму твои деньги, Демид. Лучше буду вкалывать на двух работах, чем позволю купить моё молчание.

— Я не предлагаю купить молчание. Я предлагаю другое. Пари.

Вера обернулась. Холодный расчёт из его взгляда исчез, осталась лишь странная, тяжёлая усталость.

— Тридцать дней, — продолжил он. — Я не прикоснусь к своим деньгам. Ни одной копейки. Буду жить как ты, на то, что заработаю сам. А ты будешь наблюдать. Если в конце месяца ты скажешь, что я не изменился, — я отдам тебе миллион долларов. Без условий. Сделаешь маме операцию и забудешь обо мне. Если признаешь, что я стал другим, — ты выйдешь за меня замуж.

Вера резко, нервно рассмеялась. В больничной тишине этот звук показался неестественным.

— Ты сумасшедший. Предлагаешь мне брак после того, что сделал?

— Предлагаю проверить, могу ли я быть человеком без чековой книжки. Ты говоришь, что я не умею иначе. Вот твой шанс проверить.

Миллион долларов означал спасение для мамы. Но тридцать дней с человеком, который разрушил её жизнь за одно утро, казались безумием. И всё же в этом предложении крылся единственный выход.

— Ты будешь делать то, что я скажу, — Вера сделала шаг к койке. — Жить по моим правилам. Нарушишь хоть одно условие — пари окончено, я забираю миллион, и ты исчезаешь. Ты не сможешь использовать свою власть, связи, помощников или друзей. Ты просто Демид. Живёшь на то, что заработал руками. Идёт?

— Идёт. Я согласен. Но и ты пообещай кое-что. Не прячься от меня. Не закрывайся и не говори, что всё в порядке, когда тебе больно. Будь честной. Чтобы стать другим, мне нужно знать, где я оступаюсь.

Вера скрестила руки на груди, взвешивая его слова. К честности с посторонними она не привыкла.

— Я попробую. Но не обещаю.

— Этого достаточно. Начнём завтра с утра.

— Ты под капельницей.

— Выпишусь через пару часов под расписку. Позвоню помощнику, скажу, что ухожу в отпуск на месяц. Никто не будет знать, где я. Только ты.

— А если что-то случится?

— Не случится. У меня есть ты.

Вера не нашлась с ответом. Ещё утром она презирала этого человека, а теперь подписывала с ним соглашение на целый месяц.

— Мне нужно в аптеку. Я пойду.

— Вера, — окликнул он, когда она взялась за дверную ручку. — Спасибо. За то, что согласилась. И за то, что вытащила.

Она промолчала, вышла в коридор и плотно закрыла за собой дверь. В нос ударил резкий запах хлорки. Прислонившись спиной к стене, Вера закрыла глаза и шумно выдохнула.

Завтра начнётся игра, в которой она совершенно не была уверена.

Глава 3

Вера вышла из больницы и остановилась на крыльце. Воздух остался сырым и холодным. Она натянула куртку плотнее — тонкая синтетика спасала только от ветра. Баланс на телефоне показывал двести тридцать рублей. До зарплаты, которой больше не будет, оставалась неделя. Денег на автобус после покупки маминых лекарств уже не хватало.