​Засыпая на его плече, Вера слушала ровное дыхание Демида и с улыбкой думала о том, как удивительно поворачивается судьба. Иногда нужно потерять абсолютно всё — работу, деньги, иллюзию контроля, — чтобы наконец обрести то единственное, что делает человека человеком.

Глава 16

Через три дня раздался долгожданный звонок. Вера сняла трубку, едва взглянув на экран, и сразу узнала этот голос — взволнованный, чуть прерывистый, но наполненный нездешней, светлой лёгкостью:

​— Верочка, — выдохнула мама. — Звонили из отделения. Операцию назначили на послезавтра.

​Вера замерла посреди комнаты, сжав корпус телефона так, что побелели костяшки. Она ждала этого дня каждую секунду, но когда он настал, сердце всё равно ухнуло куда-то в темноту.

​— Ты боишься, мам? — тихо спросила она, глотая воздух.

​— Немного, дочка, — честно призналась мама. — Но я верю. Верю, что всё пройдет хорошо. И в тебя верю. И в Демида.

​— Я буду рядом, — пообещала Вера. — С самого утра буду в клинике.

​— Я знаю, родная. Я знаю.

​Когда вызов завершился, Демид, тихо наблюдавший за ней от дверей, подошёл вплотную и обнял её за плечи, притягивая к своей груди:

— Всё пройдёт отлично. Вот увидишь.

​— Мне всё равно страшно, Демид...

​— Бояться за того, кого любишь — это нормально, — он ласково ткнулся подбородком в её макушку. — Но мы пройдём через это вместе. Слышишь?

​На следующий день они приехали к маме. Вера помогала собирать небольшую сумку в стационар. Мама держалась удивительно собранно, но её пальцы едва заметно дрожали, пока она аккуратно складывала домашний халат.

​— Не переживай ты так, мам, — Вера опустилась рядом на диван. — Врачи там отличные, а я буду сидеть в коридоре всё время.

​— Я и не переживаю, — мама мягко улыбнулась и посмотрела на стоящего у порога Горского: — Тем более, вы же будете вдвоём.

​Демид держал в руках пакет со свежими ягодами и фруктами, которые купил утром на свои первые, честно заработанные в смене деньги. Он смотрел на маму с такой глубокой, почти сыновней теплотой, что у Веры защипало в глазах.

​— Присядьте на дорожку, — попросила мама.

​Они сели за стол. Мама помедлила, а затем накрыла их сцепленные ладони своей бледной, прохладной рукой:

— Я хочу сказать вам спасибо. За то, что не дали мне сдаться. За то, что вернули мне дочь — счастливую, с живыми глазами. Демид...

​Горский чуть опустил взгляд, но не отнял руки.

​— Ты подарил мне жизнь, — тихо продолжила она. — Но главное — ты научился беречь Веру. Теперь я могу спокойно доверить тебе её сердце.

​— Я сделал это не ради благодарности, — суховато, сдерживая подступившие эмоции, проговорил Демид. — Я сделал это, потому что без Веры и без вас моей жизни просто не существует.

​Мама улыбнулась — тепло и всепрощающе:

— А теперь марш домой. Мне нужно выспаться перед завтрашним днём.

​На следующее утро стерильно-белый коридор хирургического корпуса встречал их гулким эхом. Вера сидела на жесткой банкетке, уткнувшись лбом в сцепленные замком пальцы. Часы на стене не шли — они тянулись, как густая смола.

​Операция длилась больше четырёх часов. Несколько раз Вера подрывалась с места, меряя шагами бесконечный коридор, но Демид каждый раз мягко ловил её за локоть:

— Вера. Сядь, дыши. Тебе понадобятся силы, когда она очнётся.

​— Я не могу просто сидеть, — шептала она, прижимаясь к его плечу. — Не могу...

​— Доверься мне. Всё будет хорошо.

​Когда тяжелая двустворчатая дверь операционного блока наконец бесшумно разошлась, Вера вскочила. Из блока вышел хирург. Сняв маску и утерев лбом пот, он устало, но абсолютно искренне улыбнулся:

​— Всё прошло штатно. Очаг полностью иссечён, динамика отличная. Сейчас переводим в интенсивную терапию, а через пару дней — в общую палату. Поздравляю.

​Вера не смогла произнести ни слова. Слезы сами брызнули из глаз, смывая многонедельное напряжение. Демид мгновенно привлекая её к себе, укрывая от чужих глаз.

​— Я же говорил, — прошептал он ей в волосы, и его собственный голос впервые за всё время заметно треснул. — Я же говорил.

​К вечеру их на минуту пустили в реанимацию. Мама лежала под капельницами, но когда Вера подошла к койке и бережно взяла её за пальцы, она медленно открыла глаза:

​— Ну вот... — слабо шепнула мама. — А ты боялась.

​— Мамочка... — Вера прижалась губами к её ладони, не скрывая слёз. — Ты с нами.

​Демид стоял чуть позади, в тени дверного проёма. Он смотрел на них — на этих двух женщин, ради которых перевернул всю свою жизнь, разрушил свою прежнюю гордыню и построил себя заново. И в этот момент, без счетов, корпораций и роскошных пентхаусов, Горский впервые почувствовал себя по-настоящему богатым человеком.

​Когда они вышли из больничного городка в прохладные сумерки августа, Вера остановилась прямо на аллее, обняла его за шею и прижалась всем телом:

​— Ты спас её, Демид. Ты спас нас всех.

​— Мы сделали это вместе, — он поднял её лицо за подбородок и заглянул в глаза, где отражались первые уличные фонари. — Потому что мы — семья.

​— Я люблю тебя.

​— А я люблю тебя, Вера. Больше жизни.

​Они шли по тихому вечернему городу, крепко держась за руки. Пари давно закончилось, но их настоящая, ничем не отравленная жизнь только начиналась.

Глава 17

​Прошла неделя. Мама быстро шла на поправку, и Вера каждый день навещала её в больнице. Она приносила свежие фрукты, читала вслух старые, любимые с детства книги и просто сидела рядом, согревая её ладони в своих. Демид приходил вместе с ней каждый вечер, и мама смотрела на них с такой тихой, благословляющей теплотой, что у Веры каждый раз перехватывало дыхание от благодарности.

​В один из вечеров, когда они возвращались из клиники, Демид промолчал всю дорогу. Вера заметила его глубокую задумчивость, но не стала допытываться — знала, что он делится всем, когда приходит время.

​Дома Демид сразу сел за стол, положив перед собой исписанный от руки лист бумаги. Вера подошла со спины и мягко опустила руку ему на плечо.

​— Хочешь мне кое-что сказать, Горский? — тихо спросила она.

​Он обернулся и улыбнулся — открыто и немного волнительно.

​— Да. Хочу тебе кое-что показать.

​Он протянул ей лист. Это был подробный, отточенный бизнес-план — с правками, зачеркнутыми цифрами, но безупречной структурой.

​— Что это? — Вера пробежала глазами по строчкам.

​— Мой новый проект, — ответил он. — Сервисный центр по ремонту и обслуживанию цифровой техники. Телефоны, ноутбуки, сложная электроника. Это не гигантский холдинг, но честное, понятное дело. И я смогу полностью обеспечить нашу семью.

​Вера опустилась на стул напротив, чувствуя, как внутри разливается ласковое тепло.

​— Ты это серьёзно?

​— Абсолютно, — Демид подался вперёд. — Я уже присмотрел помещение на первом этаже старого дома. Аренда адекватная, завтра иду подписывать договор.

​— А откуда средства на старт?

​Демид ненадолго замялся, а затем произнёс:

— Я откладывал с каждой смены. И... продал кое-что из прошлого.

​— Что именно?

​— Свою самую первую квартиру, — ответил он. — Ту маленькую однушку, которую купил сам, ещё до основания корпорации. Продал за наличные. Этим денег как раз хватит на оборудование, первичную закупку запчастей и аренду на полгода.

​Вера замерла, сжав его широкие ладони:

— Ты продал последнее, что у тебя оставалось от прежней жизни?

​— Всё, что мне действительно нужно, сидит сейчас напротив меня, — без колебаний ответил он. — Ты — мой единственный капитал.

​— Демид... — выдохнула она. — Ты мог бы просто щелкнуть пальцами и вернуть свои прежние миллионы. А вместо этого обнулился окончательно.

​В его серых глазах на миг проскользнула едва заметная неуверенность:

— Ты считаешь, это глупость?