​На том конце провода повисла звенящая пауза, сменившаяся тихими, счастливыми слезами.

​— Доченька моя... Да я на край света приду, хоть пешком! Слава богу... Как же я рада за вас!

​— Ты будешь на самом почётном месте, мам, — пообещала Вера.

​Подготовка не заняла много времени. Вера нашла в небольшом винтажном магазинчике потрясающее белое платье из летящего шифона — простого кроя, но до того изящное, что когда она примерила его перед зеркалом, у неё самой перехватило дыхание. Никаких кринолинов и стразов, только чистая элегантность.

​Демид купил тёмно-синий костюм с белоснежной рубашкой. Без официозного галстука и дорогой бутоньерки. В этом образе он выглядел не холодным хозяином корпораций, а сильным, надёжным мужчиной, окончательно нашедшим свой причал.

​В назначенный день они расписались в районном ЗАГСе. Короткая официальная регистрация, штампы в паспортах и две алые корочки, скрепляющие их союз. На ступеньках здания Демид подхватил её на руки и прижал к себе.

​— Ну всё, Вера Горская. Теперь ты от меня никуда не денешься, — шепнул он ей в губы.

​— А я и не собиралась, Демид Горский, — рассмеялась она, с удовольствием пробуя на вкус свою новую фамилию.

​Небольшую праздничную церемонию устроили в старом городском парке — под раскидистым дубом, где когда-то прогуливались после их первого тяжёлого разговора. Гостей было совсем немного: счастливая, чуть заплаканная мама, тётя Люда — хозяйка, сдававшая Демиду комнату и ставшая им родным человеком, и Коля, пришедший с огромным охапкой полевых ромашек.

​— Не против, что я заглянул? — немного смущённо спросил Коля, вручая букет Вере.

​— Я очень рада тебя видеть, Коль, — искренне ответила она, обнимая его. — Спасибо, что пришёл.

​Демид подошёл сзади, открыто и без тени прежней ревности протянул Коле руку:

— Спасибо за поздравления.

​— Береги её, Горский, — Коля крепко пожал его ладонь и улыбнулся. — Она у нас уникальная.

​Церемония под сенью дубовых ветвей получилась удивительно трогательной. Когда настал момент обменяться простыми гладкими кольцами, Демид взял её задрожавшую ладонь и тихо проговорил:

— Я обещаю беречь тебя, слышать тебя и любить каждый день моей жизни.

​— А я обещаю быть твоей опорой, — откликнулась Вера. — Всегда.

​Тётя Люда утирала слёзы кружевным платочком, а мама просто сидела на скамейке, улыбаясь той самой особенной, светлой материнской улыбкой, в которой слились радость и покой за судьбу дочери.

​После скромного фуршета на свежем воздухе, когда стемнело, а гости разъехались, они вдвоём поднялись на крышу старой высотки — туда, где когда-то пили дешёвое вино из пластиковых стаканчиков.

​Город внизу сиял миллионами огней, над головой раскинулось августовское бархатное небо, а свежий ветер путал полог её белого платья.

​Демид подошёл со спины, укутал её плечи своим пиджаком и притянул к себе.

​— Ты счастлива, Вера?

​Она откинула голову ему на грудь, слушая ровное, сильное биение его сердца:

— Я настолько счастлива, что иногда мне кажется, будто я всё ещё сплю.

​— Это не сон, — он зарылся носом в её волосы и крепко сжал её ладони. — Мы прошли через всю эту грязь, аварии, гордыню и пари не просто так. Я спасся только благодаря тебе.

​— Мы спасли друг друга, — поправила его Вера, разворачиваясь в его руках и заглядывая в любимые серые глаза. — И построили наш собственный мир.

​Демид накрыл её губы долгим, сладким поцелуем. Впереди их ждало открытие мастерской, новые хлопоты, простые будни и целая жизнь, но здесь, на этой крыше под ночным небом, они знали главное: они есть друг у друга. И это не разрушить уже никаким испытаниям.

Эпилог

Прошло полгода. Их жизнь вошла в привычное русло, и каждое утро начиналось одинаково: Вера просыпалась от того, что Демид уже не лежал рядом. Он всегда вставал раньше неё, уходил в мастерскую и начинал работать ещё до того, как она успевала открыть глаза. Она вставала, заваривала чай и шла вниз, где их маленькая мастерская уже жила своей жизнью.

Мастерская находилась на первом этаже их дома. Демид обустроил её с такой любовью, что даже старые стены, которые они когда-то красили вместе, теперь казались тёплыми и уютными. На полках стояли запчасти, на столе лежали инструменты, а у входа висела вывеска, которую Демид сделал сам — «Мастерская Демида Горского. Ремонт техники с душой». У него появились постоянные клиенты, и он работал с утра до вечера, но делал это с таким удовольствием, что у Веры не было повода волноваться.

Она готовила завтрак, и они сидели на кухне вдвоём, иногда молча, иногда разговаривая. Она рассказывала ему о своих планах — она решила вернуться к учёбе, потому что Демид сказал, что поддержит её в этом.

— Ты можешь всё, — сказал он ей однажды. — Ты сильная. Ты умная. Ты заслуживаешь большего.

И она поверила ему.

В тот вечер, как и многие вечера, они сидели на кухне — маленькой, но уютной, с запахом свежего хлеба и заварного чая. Демид мыл посуду, хотя у него всё ещё не очень хорошо получалось.

— Ты держишь губку неправильно, — сказала Вера, глядя на его руки.

— Я знаю, — ответил он. — Но я учусь.

— Ты учишься уже полгода.

— Я медленный ученик, — улыбнулся он. — Но я стараюсь.

Она засмеялась, и он повернулся к ней.

— Ты сегодня какая-то… другая, — сказал он. — Что-то случилось?

— Нет, — ответила она. — Всё хорошо. Даже лучше, чем хорошо.

Она замолчала на мгновение, потом встала, подошла к нему и обняла сзади.

— Демид, — сказала она. — Ты знаешь, что я тебя люблю?

— Знаю, — ответил он. — И я тебя люблю.

— Я хочу сказать тебе кое-что, — она обошла его и встала перед ним, положив руки ему на грудь. — Я хочу, чтобы у нас была семья. Настоящая.

Он замер, глядя на неё с недоверием.

— Ты хочешь детей?

— Да, — сказала она. — Я хочу ребёнка. Нашего с тобой.

Он смотрел на неё, и в его глазах появились слёзы — те самые, которые он научился не прятать.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — ответила она. — Я никогда не была так серьёзна.

Он ничего не сказал. Он просто обнял её так крепко, как никогда, и прижал к себе.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, как сильно.

— Представляю, — ответила она. — Потому что я чувствую то же самое.

Они стояли на кухне, обнявшись, и Вера чувствовала, как его руки гладят её спину. В этот момент она знала, что её жизнь изменилась навсегда.

Через месяц она узнала, что беременна. Демид плакал, когда она сказала ему об этом, и она смеялась сквозь слёзы.

— Ты будешь хорошим отцом, — сказала она.

— Ты уверена?

— Я знаю, — сказала она. — Ты научился быть хорошим человеком. А хороший человек становится хорошим отцом.

Она сидела на крыше, глядя на закат, когда он подошёл и сел рядом.

— Вера, — сказал он. — Ты помнишь, что ты говорила в тот день, когда мы встретились?

— В тот день я сказала, что не продаюсь, — улыбнулась она. — А ты сказал, что привык получать всё по щелчку пальцев.

— Я помню, — сказал он. — И я хочу сказать тебе кое-что. — Он взял её за руку. — Ты не продаёшься. Ты — мой самый дорогой человек. И я хочу, чтобы ты знала: я благодарен тебе за каждый день, который мы прожили вместе.

— Я тоже, — ответила она. — За каждый день. За каждый час. За каждое мгновение.

Он притянул её к себе и поцеловал. Солнце садилось за горизонт, и город горел огнями.

— Демид, — сказала она, когда они отстранились.

— Что?

— Ты жалеешь, что начал это пари?

— Нет, — сказал он. — Потому что без него я бы не нашёл тебя.

Она улыбнулась, и они сидели на крыше, обнявшись, и смотрели, как зажигаются огни города. Она знала, что впереди у них будет много таких вечеров — простых, тёплых, наполненных любовью.

— Миллиардер на мели, — сказала она тихо. — Любовь не купить.