Это зачем она решила привлечь внимание, интересно? А впрочем, вон и ответ — колба у неё в руке. Наверняка там Эфирный раствор, который при нагревании и добавлении катализатора превратит Ника и дедушку в россыпь кристаллов. О, да она, похоже, рассчитывает ещё и подзаработать на убийстве родственников. Какая практичная дама.

Злодейка сделала шаг, вскинула руку, на пальце сверкнул фамильный перстень, и вокруг неё взметнулись гибкие тени, как чёрные змеи, они развернулись, как жгуты, вытягиваясь к дедушке. Он отмахнулся, раздался сухой треск, а его дочка рванула пробку с флакона, присела и плеснула вперёд. Серебристая жидкость вспыхнула на секунду изумрудным огнём и стала расходиться вокруг густыми клубами пара с острым запахом озона.

Ртутный катализатор жадно глотал тьму, дедушка отступал, стараясь не угодить в пар, который, к счастью, оказался довольно тяжёлым и стелился витиеватыми щупальцами по земле. Наконец Ник привстал, потом выпрямился. Правильно, хватит разлёживаться.

— Что это такое? — шептал дедушка, продолжая пятиться к пожарищу.

— Изумрудная ртуть, — выдохнул Ник, глядя, как пар ложился на землю инеем, и сразу же под ногами образовывались маленькие кристаллики. Наверное, из муравьёв, травинок и прочей небогатой местной органики.

Дедушка наконец упёрся ногами в землю и взмахнул руками, так что воздух перед ним затвердел, превращаясь в полупрозрачную стену. Из-под его пальцев вырвались нити света — не яркие, а тускло-серебристые, будто сотканные из лунного света и утренней дымки. Они метнулись к злодейке, сплетаясь в полупрозрачную ажурную сеть.

Но она в ответ лишь рассмеялась, и этот звук был похож на скрежет стекла по ржавой жести. Зато дедушкина сеть сбила наконец искажающий кристалл, и наконец из-под капюшона проступило лицо Элли, горничной купца Малышева. Ник её верно распознал. Верно, да слишком поздно.

— За что ты убила Малышева? — выкрикнул Ник, не в силах придумать, как ещё протянуть время.

— Ни за что, — фыркнула Элли. — Думала, он от настойки дуба даст, да крепкий оказался. Хотела и его в камушки превратить, только не успела. Про тварь в зеркале забыла.

И правда, кадавр бы всё увидел и потом выболтал. Почему же зеркало просто не занавесили? Занавесили… а ведь был занавес, кадавр сам рассказывал…

Элли сделала изящное движение, и дым из её рук превратился в когтистые тени, метнувшиеся к дедушке, но старый маг мощно вдарил кулаком по теням, будто разбивал стекло. Пространство треснуло, и по этой трещине хлынул свет. Тени-когти рассыпались пустым паром и растворились.

Но Элли быстро сплела другое заклятие, дунула в кулак, потом резко раскрыла ладонь, и оттуда словно маленький камушек выпал. Но упав на землю, он быстро стал разрастаться в смерч, вздымающий с земли пыль и кристаллы, в которые превращалась местная органика.

Отступать дальше было некуда — Элли уже прижала дедушку и Ника почти вплотную к пожару, даже шее было горячо.

Но почему дедушка не нападает, а только обороняется, да и то — не слишком активно. Ясно, дочку жалеет. А вот Ник вспомнил, как она убила его отца, а потом и ему пыталась шею свернуть. Поэтому он бросился вперёд, прямо в надвигающийся вихрь, сплёл в уме простенькое заклятие и рубанул жезлом Люта по смерчу, и когда коснулся его края, мир на мгновение замер. Потом раздался звук, похожий одновременно на раскат грома и оглушительный звон хрусталя. Вихрь взорвался, разлетевшись на тысячи капель, каждая из которых на секунду вспыхивала алым, а потом гасла, оставляя после себя лишь лёгкий пар.

Вот это да, впервые так удачно получилось. И Элли словно пошатнулась. Её мантия начала рассыпаться на лоскуты тьмы, которые падали на землю чёрными кляксами.

Это был хороший момент для нападения, Ник уже сплёл новое заклятие, но его рассекло. Дедушка удержал Ника за локоть и рванул к себе:

— Не надо! Дай ей уйти!

— Она не даст уйти нам! — вырвал руку Ник, и едва успел увернуться от плеска эфирного раствора из колбы.

Дедушка вот не успел — он только отшатнулся и махнул рукой, и раствор попал ему на кожу между рукавом и защитной перчаткой. Вся округа огласилась воем, от которого у Ника уши заложило и по шее мурашки пробежали. Дедушка упал на колени, держась за руку, пальцы на которой каменели, превращаясь в кристаллы — ониксы, как одном из перстней.

Элли сделала плавный жест рукой, и тёмный воздух вокруг неё заискрился, как будто в нём рассыпали горсть алмазной пыли. Из этих искр стали формироваться тонкие, изящные лезвия, которые медленно вращались, собираясь у руки. Лезвия. Что-то где-то когда-то Ник про такое заклятие слышал…

Ник заслонил собой дедушку и всё-таки успел первым — быстро сплёл заклятие и пропустил его через жезл в сторону Элли. И не прогадал — лезвия развернулись и полетели прямо ей в руки, прожигая рукава и перчатки.

Колба с раствором упала на землю, Эфир, соединённый с катализатором, потёк по земле изумрудно-серебристым ручьём, кристаллизуя всё на своём пути и превращаясь в густой озоновый пар.

Ник стряхнул оцепенение и метнулся к Элли, схватил её за ворот и рванул вниз, так что она израненными руками шлёпнулась прямо в разлитый эфирный катализатор. Элли взвыла, и звук этот был таким жутко-пронизывающим, будто разом завопили в одну трубу все подземные демоны в городе.

Лезвия распороли её защитные перчатки, и теперь её руки тоже становились прозрачными и твёрдыми, только розовыми, как кварц. Наверное, у неё под плащом было какое-то украшение с этим кристаллом.

Однако фамильный перстень остался нетронутым — так и сковывал палец Элли заговорённым кольцом. И вдруг она заголосила нечеловеческим голосом, от чего вокруг неё стал собираться огненный шар. Похоже, Элли думала, что погибнет, и намеревалась захватить Ника с дедушкой с собой на тот свет.

Тогда Ник развернул жезл Люта, приказал ему вытянуться, тот стал тонким, словно серебряная игла. Ник взмахнул рукой и просто бросил его в сторону Элли. Игла вонзилась в воздух рядом с наливающимся огненным шаром, и пространство взорвалось облаком раскалённой серебристой пыли.

Ник сделал резкий выпад и ударил по самой структуре заклинания, по тем нитям, что тянулись от фамильного перстня отца к воле Элли. Нити замерли на мгновение, а потом лопнули с тихим треском, похожим на звук рвущейся бумаги.

И тогда заклятие огненного шара, уже сформированное и выпущенное, попросту потеряло направление. Оно закружилось на месте, как безумная шаровая молния, мечась в разные стороны плевками магмы, и не найдя ничего, кроме своей создательницы, ударило в неё саму. Элли со стоном выгнулась дугой, её одежда вспыхнула чёрным пламенем, вокруг стал расползаться запах гари и палёного белка.

Перстень на её окаменевшем пальце пульсировал, как живое сердце, и каждый его удар отдавался в воздухе странным гулким эхом. Элли запрокинула голову и медленно повалилась на бок, оставляя за собой след из дыма и пепла.

Тишина летней ночи вновь опустилась на трущобы, но не спокойная, а напряжённая, будто город затаил дыхание, ожидая, что будет дальше. А дальше прилетел дракон. Его мощные металлические крылья, распростёртые в ночном небе, отражали искорками огни города, раскинувшегося внизу.

Дракон спланировал на Кунавино, пролетел прямо над Ником, так что он на миг даже поймал своё искажённое отражение в серебристом брюхе, потом развернулся и спланировал снова, уже прицельно, обдав трущобы мощным потоком речной воды, пропущенной через заглушающие кристаллы.

Всё кругом шипело и шкворчало, зато Ника наконец остудило, хотя он и промок до нитки. Пожар затух, магия схлынула вместе с пламенем, и теперь в трущобах оказались лишь промокшие Ник с дедушкой да поверженная Элли, что лежала теперь на боку, подтянув ноги и кристаллические руки.

Рядом остановилась карета Ордена, и из неё вышли стражи, которые быстро окружили всю компанию, расположившуюся будто на каменной площадке — всё вокруг под ногами оказалось словно затянутым плотным льдом — так сработал катализатор, превратив в кристаллы всё, чего коснулся.