Люта Ник встретил у дверей лаборатории, тот как раз дожёвывал один из пончиков, которые Сорокины послали ему в подарок на Троицу.

— Шпашибо, — с набитым ртом проговорил Лют. — Всё время пропускаю завтраки.

— Так что там с… — нетрепливо произнёс Ник, но напарник показал ему кулак.

Потом кивнул через плечо, и вместо лаборатории Ник оказался в кабинете стража. Окон здесь не было вообще, и по всем углам мерцали кристаллы, подавляющие любую магию. О таких мечтают все нелегалы, однако даже незаконно приобретённая пыль от такого кристалла грозит годами в Остроге, и без разговоров.

— Ну? — повторил свой вопрос Ник, когда Лют активировал кристаллы на входе в свою кабинку.

— Сам смотри. — И Лют бросил на стол увесистую папку, плотно набитую разными листами.

Только представив, сколько времени нужно, чтобы всё это внимательно перечитать, Ник уныло выдохнул.

— Ладно, не бери в голову, — растянулся в улыбке Лют. — Мне тоже раньше всё это казалось скучным. Потом привык. Но дело не в этом. То есть, не в том, что тут есть, а том, чего здесь нет.

— Я запутался, — честно признал Ник.

— Ты сейчас на хомяка похож, — опять растянулся в улыбке Лют. Но увидев, как Ник насупился, всё же смягчился: — Я серьёзно. Здесь нет одного важного документа. А именно — полного списка слуг из дома Прусаков.

— Но его, наверное, можно восстановить, — неуверенно произнёс Ник. — Список погибших плюс список тех, кто давал показания. Вот и все слуги.

— Сдаётся мне, если список слуг был, но его изъяли, то и протокол с чьими-то показаниями мог исчезнуть. То есть, здесь есть показания приказчиков, пары горничных, которые выжили…

— Может, листок просто потерялся, — промямлил Ник.

— У нас такого не бывает, — спокойно возразил Лют. — Если листок был, а теперь его нет, то тут всего два варианта: он либо вовсе не существовал, либо его изъяли.

— Ты думаешь… — Ник не стал договаривать, а Лют лишь коротко кивнул в ответ на невысказанный вопрос.

Выходило, что этот документ забрал из дела кто-то, входящий в Орден. Но если так… Впрочем, Лют ведь уже не раз намекал на то, что Орден не слишком внимательно отслеживает контрабанду, а иной раз и вообще попустительствует.

— Может, в суматохе этот список просто забыли составить, — снова предположил Ник, не желая мириться с мыслью, что кто-то в Ордене не чист на руку.

— Не могли, — покачал головой Лют. — У нас с этим строго.

Вот тут настала очередь Ника усмехаться. Потому что за те несколько дней, что он был знаком с Лютом, тот успел нарушить несколько десятков самых строгих правил.

Лют, похоже, понял ход мысли напарника, поэтому тряхнул головой и спросил:

— Какие планы?

— Ты же сам просил проверить духи на платочке, — растерянно произнёс Ник.

— Да, точно. Давай, проверяй. Я потом зайду. — И Лют почти выпихнул Ника в коридор.

Ник оправил форму и чинно вернулся в лабораторию. Ему как стажёру выделили самый дальний и пыльный угол, однако это обернулось большой пользой и удобством. Никто не лез с лишними вопросами и рекомендациями. Здесь вообще никто ни к кому не приближался — все держались друг от друга на порядочном расстоянии и занимались только своими делами.

Так что Ник закрылся в своей кабинке и разложил на столе платок. Разумеется, при взгляде на него через ониксовую лупу стали видны искажённые магией пятна духов. Просмотр при розовой выявляющей лампе показал слабую световую пульсацию следов на масляной основе. Стало быть, магический эффект у духов имелся и сохранялся до сих пор.

Однако всё время оставаться наедине с собой в лаборатории невозможно, нужно же воспользоваться хроматографом и спектрометром. Ник даже думал, что придётся занимать очередь, однако когда он подходил к приборам, то другой алхимик как раз завершал свои дела и освобождал дорогу.

Вот и отлично. Однако все приборы в лаборатории ведут собственные внутренние записи, так что сохранить исследование в секрете в любом случае не выйдет. Что ж, тем лучше. Пусть все думают, что Ник поглощён помощью Люту в расследовании смерти Малышева.

Графики ожидаемо показали характерные пики. Превышение по подозрительным маслам и сахарам, а ещё по эмоциональному фону. Дальше Ник поместил платок в камеру с запрещающими кристаллами. Сквозь ониксовое стекло рассмотрел желтоватое свечение. Так подавляется запретная магия, но это и не новость.

Потом ещё час Ник погружал платок во всевозможные катализаторы и наконец разобрал состав духов. Действительно, кто-то взял за основу недорогой парфюм с запахом ландыша и жасмина и от души добавил в него «горького мёда» — известного средства для возбуждения понятного интереса у противоположного пола.

Однако Ник знал, что для закрепления эффекта в такое зелье надо добавлять частичку себя и частику того, кого хочешь к себе привлечь и привязать. Хотя бы пот или слюну с салфетки. Но к своему удивлению ничего подобного Ник в составе зелья не нашёл.

Либо дамочка, что пыталась охмурить Малышева, об этом не знала, либо не успела, либо боялась попасться. Кто? Горничная Элли? Почему бы и нет.

Ник отправил Люту бабочку по внутренней почте и скоро получил приглашение в буфет. Искать его пришлось самостоятельно, и только после официальной сдачи улики в соответствующий департамент.

Столовая располагалась в западном крыле здания, рядом с зимним садом, куда даже разрешалось выносить еду, чтобы потрапезничать в спокойной приятной обстановке.

Сам же трапезный зал почти ничем не отличался от тех, к которым привыкали студенты городских лицеев и академий: высокие сводчатые потолки и длинные дубовые столы в разноцветных бликах от витражных окон.

Ник разглядел Люта ровно там, где ожидал — в самом дальнем и тёмном углу. Но для начала недурно бы зайти в буфет и взять чего-нибудь подкрепиться.

Да, разнообразие и даже некоторая вычурность местных блюд поражала. В этом столовая Дома Ордена ничуть не походила на трапезные в учебных заведениях, где студентов держали на кашах с грибами да щах, которые Ник терпеть не мог.

Здесь же Ник наставил на свой поднос сразу несколько блюд, так что идти к Люту через всю столовую оказалось затруднительно — всё время приходилось кого-то пропускать и останавливаться, когда стражи выходили из-за стола.

Однако, похоже, Лют оказался не единственным любителем уединённых мест в Ордене. За соседним столом скромно обедали некроманты в чёрных костюмах. Вот они плоть не баловали — у всех в тарелках была или тюря на молоке пополам с водой (хотя и с мёдом), или каша без масла (но с сухофруктами). И у Светы тоже был какой-то постный набор, Ник постарался просто пройти мимо, здороваться постеснялся.

Но как только увидел её вблизи, бледную, с резко очерченными скулами и гладко забранными волосами, так чуть не споткнулся. Чувствуя, что шея вспотела, быстро отвёл взгляд. Заметила его Света или нет, оставалось загадкой, она как перемешивала свою кашу тонкой серебряной ложечкой, глядя в тарелку, так ни разу взгляда и не подняла. И не пошла алыми пятнами, как Ник.

— Мог бы поздороваться, — произнёс Лют, когда Ник уселся рядом.

— С кем? — сыграл дурачка Ник.

Лют только отмахнулся, попивая кофе с печеньем. Ник же, взволнованный, во-первых, исследованием, а во-вторых, присутствием Светы в какой-то паре метров, вдруг ощутил такой голод, будто он два дня усердно постился на воде и сухарях.

Первым делом в ход пошли тонкие, почти прозрачные блины с золотистой корочкой. Икра белуги лопалась на языке, оставляя солоноватый вкус, а соус из трюфелей придавал блюду глубину и лёгкую терпкость. Затем песочные пирожные с абрикосовым джемом и чай с мятой и каплей лавандового сиропа — прозрачный, с лёгким фиолетово-зеленоватым оттенком. Мята давала свежесть, а лаванда — успокаивающую сладость. Пар поднимался спиралью, создавая иллюзию танцующих фигур.

Ник ещё до второго пирожного не дошёл, когда некроманты встали и чинно удалились, ни с кем не разговаривая. Даже между собой общались только мелкими жестами.