— Урсула? — вяло спросил Ник, от всей души не желая даже разговаривать об этом семействе. Прямо как об оживлённых человеко-кадаврах.
— Нет, это была Доротея, — покачала головой тётушка. — Мамаша Урсулы.
Как же всё связано в этом запутанном деле. И не пора ли потянуть за ниточки, чтобы распутать этот клубочек?
— У меня есть идея, — наконец произнёс Ник. — Я хочу попробовать превратиться в сороку, чтобы посмотреть, зачем мой отец отправился тогда к тем элеваторам. И кто его там убил.
Тётушка и Лют молча переглянулись.
— Послушай, Нектарий, — медленно и очень серьёзно произнесла тётушка. — Ты только учишься обращаться с магией. То, что тебе достался дар путешествовать по тонкому миру, это прекрасно. Но ты должен знать, что слишком часто пользоваться этим даром опасно. Как, впрочем, и любой магией. Потому что Эфир, отголоски которого текут в твоих жилах, вообще-то человеку не свойственен.
— Я в курсе, — вздохнул Ник. Ему будто курс из Академии пересказывали. — Эфир трудно контролировать, он может навредить и даже обернуться против мага. Для этого существуют фамильные печати и перстни, которых у меня пока нет. Вот поэтому я и хочу побыстрее разобраться с гибелью отца и Юлии, пока…
— Какое тебе дело до Юлии! — рявкнул Лют. — Ты её в свои пубертатные дела не вмешивай!
— Я думаю, они как-то связаны, — промямлил Ник, на которого гневные выкрики Люта до сих пор действовали как клаксон под ухом на пустынной ночной улице. — Недаром же я сегодня видел их вместе.
Лют дёрнулся, чтобы сказать что-то ещё, но тётушка выставила ладонь, и он будто на невидимую преграду налетел.
— Ты полагаешь, что смерти твоего отца и Юлии связаны? — серьёзно спросила тётушка. — Но как?
— Не знаю, — растерянно проговорил Ник. — Может, Юлия погибла не случайно, и отец докопался, в чём там было дело?
Все посмотрели на Люта, но тот только мотал головой, бормоча:
— Да быть не может. Там был просто несчастный случай. Соседний дом Прусаков взорвался, и она не успела выбежать из кабинета, потому что крыша сразу рухнула, у Прусаков гостиная выходила во двор, а у нас там всего-то был хлипкий заборчик, его напрочь снесло, даже окно выбило…
Всё равно Нику казалось, что гибель его отца как-то связана с тем несчастным случаем, когда врыв соседского камина убил жену Люта.
— А что с кадавром, который устроил взрыв? — вдруг спросила тётушка.
— Да что с него возьмёшь, — махнул рукой Лют. — Нечисть эфирная. Мол, не кормили его, вот и вылез.
— Как же он сумел вылезти? — удивился Ник. — Ведь чтобы фантом обрёл форму и превратился в кадавра, нужна органика. Потому этим тварям еду и подносят. Откуда же у него силы и форма, если материала не было?
— Да кормили его, — закатил глаза Лют. — Вся прислуга потихоньку ему харчи таскала, чтобы на вопросы отвечал и советы давал. Просто тишком от хозяйки. Вот он и разросся. Известно же, чем кадавр сильнее, тем он ещё и злее.
— Я больше нашему фантому конфеты носить не стану, — пробормотал Лап.
Тётушка мигом наклонилась к нему и процедила:
— Так ты что, задница шерстяная, втихомолку фантома в зеркале подкармливал?!
Лап съёжился, казалось, до размера куриного яйца и задрожал:
— Да я так, просто узнать, как у меня дальше сложится…
— И как? Узнал? — угрожающе проговорила тётушка.
— Нет, — вздохнул Лап, глядя в сторону. — Обманщик этот ваш фантом. Плёл мне, что я опять стану человеком. Как будто я не знаю, что коли один раз тело своё профукал, так дальше тебе разве что чью-то мёртвую звериную тушку сыщут. А я этому фантому ещё орешки в шоколаде отнёс…
— Мила, неси аквариум! — скомандовала тётушка. — Лап переезжает из старого кошачьего домика.
— Нет, пожалуйста не надо, только не это! — запищал хомяк, складывая лапки будто в молитвенном жесте. — Я больше так не буду! Только не сажайте меня ни в какую банку!
— Ну смотри, морда лохматая, — грозно нависла над хомяком тётушка, — ещё раз за тобой что худое проведаю, уличным котам скормлю!
— Да, тётенька, конечно, я теперь всегда буду вести себя хорошо, — продолжал пищать Лап. — Буду самым миленьким и…
— Ой, ладно, — отмахнулась тётушка. — На первый раз прощаю. Но имей в виду — если живёшь в приличном доме, так изволь вести себя соответствующе.
— Я всё понял, — прошептал Лап. — Больше ни-ни.
Ник так увлёкся перепалкой своей знаменитой тётушки с хомяком, что даже забыл, с чего, собственно, эта беседа началась. Но теперь вспомнил, что речь шла о кадавре, который несколько лет назад каким-то образом выбрался из зеркала и взорвал камин в гостиной Прусаков.
— Как он камин-то повредил? — задумчиво проговорил Ник.
— Может, его научили? — подал голосок Лап, но когда все к нему повернулись, закрыл рот лапками.
— Кто научил? — Ник даже наклонился пониже, чтобы оказаться на одном уровне с хомяком.
Лап глянул на тётушку, и только когда она коротко кивнула, проговорил:
— Меня же тоже помотало по всяким кораблям да подпольным лабораториям. Я пару раз видел, как науськивали фантомов. Ну, рассказывали им про дома, куда они попадут, про людей.
— Контрабандисты? — удивлённо произнёс Ник, глядя на Люта. Тот, похоже, изумился не меньше.
— Так можно цену поднять, — подсказала тётушка. — Фантом уже что-то знает по новых хозяев, они впечатляются и платят больше. И верят сильнее.
— Но зачем науськивать кадавра на убийство новой хозяйки? — проговорил Ник, почёсывая бровь. — Они же зависят от хозяев и кормёжки. Разве что…
Ник, ошарашенный догадкой, замолчал.
— Ну? — подбодрила его тётушка.
А Ник просто вспомнил историю, которую только что рассказал Лап — про ложь кадавра, что хомяк может снова стать человеком.
— Может, его обманом подучили, как выбраться и напакостить? — медленно проговорил Ник. — Например, что-то пообещали? Кадавры знают много и видят далеко, но и их можно обмануть.
— Ну, допустим, — вздохнул Лют. Похоже, он до сих пор не доверял версии Ника. — Кому и зачем это надо?
— Взорвать камин, — медленно проговорил Ник, прикрывая глаза и вспоминая пожар и дым. — Убить Доротею Прусак? Или нанести вред их семье? Или кому-то другому…
Ник распахнул глаза и уставился на Люта:
— Ты сам сказал, что их камин в гостиной выходил на ваш двор и кабинет. Что, если убрать хотели вас? А Прусаки — так, побочный ущерб.
Все молчали, глядя друг на друга.
— По-моему, ты хватил, — наконец произнёс Лют. — Слишком уж это витиевато. Чтобы меня убрать, не надо такую сложную схему выдумывать.
— А если не тебя? Если Юлию? — Ник не успел затормозить и произнёс это вслух.
И в следующий миг уткнулся носом в кулак Люта, вздёрнувшего его за ворот. Но подошла тётушка и легко разжала его хватку, от чего Ник плюхнулся обратно в кресло.
— Упокоиться! — скомандовала тётушка Люту. — Вообще-то в словах Ники есть резон. Чем занималась ваша жена в момент гибели?
— Документы переписывала, — привычно огрызнулся Лют.
— Какие именно? — спокойно спросила тётушка.
— Помогала мне с рапортами, — уже спокойнее отозвался Лют. — Всегда терпеть не мог эту писанину. Юля нормально могла сидеть часами и писать, а у меня через час терпение заканчивалось.
— А эти твои рапорты случайно не были связаны с контрабандными делами? — спросил Ник, до сих пор пытаясь унять пульс.
Лют дёрнулся было, чтобы отмахнуться, но так и замер, скособочившись.
— А мой отец был связан с этим расследованием? — быстро спросил Ник, поняв, что наконец напал на нужный след.
— Конечно, был, — тряхнул головой Лют. — Мы же вместе работали…
— Стало быть, Ники прав, — заключила тётушка. — И гибель Всеволода, и смерть Юлии как-то связаны. А если так, то Юлия тоже была убита. Мне очень жаль.
И тётушка погладила Люта по плечу. А он слабо опустился на диван, глядя в одну точку. Кажется, Ник понимал, о чём сейчас думал его напарник: он понял, что умудрился проморгать убийство своей жены, много лет думая, что она погибла случайно. А теперь время упущено, и концов не сыскать.
