— Велел раскрыть пруд, — сообщил дедушка после молитвы, когда все наконец усаживались завтракать. — Пора бы. Просто не хотел давать распоряжение, пока Нектарий не устроился на службу. Но теперь-то уже можно. И ещё место для нового дерева расчистить, чтобы Ники успешно работалось.

Младшие сёстры радостно захлопали в ладошки, и даже матушка улыбнулась.

Завтрак прошёл как обычно, потому как разговаривать о делах за столом считалось неприличным, а дамам знать подробностей о делах Ордена и вовсе не полагалось.

Однако после трапезы, когда матушка повела сестёр заниматься ботаникой, а Ник направился к выходу, его догнал дедушка. Вручил его чемоданчик и тихо произнёс:

— Будь осторожнее. Помни, что я тебе говорил. Никому не доверяй, но ни с кем не ссорься на пустом месте. Не тушуйся, но и не выскакивай.

Ник надел форменный сюртук и наконец решился спросить:

— А если я увижу, что что-то не так? Что кто-то определённо не прав? Как быть?

— Никак, — ровным тоном ответил дедушка. — Ты пока стажёр, твоё дело — на совесть выполнять свои обязанности, и всё.

— Совесть, — задумчиво повторил Ник, завязывая галстук.

— Без неё никак, — вздохнул дедушка.

Ник промолчал. О визитах к тётушке, заколдованном зеркале и Лапе, которых следовало сдать в Орден, Ник даже дедушке не рассказал.

Ник забрал свой чемоданчик, отсалютовал дедушке и вышел на улицу, благоухающую ароматами множества распустившихся фиалок, незабудок, тюльпанов и цветущих деревьев.

Кругом царило предпраздничное настроение, город перед Троицей походил на даму, меряющую наряды к лету: раскрывались сады, чистились улицы, обновлялись фонтаны и фасады домов и лавок.

Поздняя весна окутала кварталы Верхнего города нежной пастельной вуалью. Девушки казались румянее и будто бы улыбались приветливее, чем обычно, на каретах знатных нижегородцев уже расцветали гирлянды механических роз и тюльпанов, как и положено к большим праздникам.

На главной площади города рядом с фонтаном как раз продолжали собирать большой птичий городок с разнообразными механизированными кормушками, в которых всегда найдется что поклевать прилетевшим из тёплых краёв пичугам. На Благовещение здесь разворачивалось массовое гулянье: выпускали в небо механических белых голубей, всюду переливались трели таких же соловьёв, кругом расставляли скворечники, малышне раздавали карамельных петушков, а взрослые расхаживали по благотворительной ярмарке с разными сладкими и сдобными птичками.

Мама и сёстры специально готовили к базару кружевные салфетки с вывязазнными птичками, и обязательно с сороками. А скоро уже и Троица, так быстро летит время.

Ник так разомлел от солнышка и приятных воспоминаний, что когда дошёл до набережной и увидел острые шпили Дома Ордена, резко стало тоскливо. Однако надо собраться и выполнять свои обязанности. Чётко и по совести. Стало ещё тоскливее.

Впрочем, пока о ссорах с совестью можно было не беспокоиться — Лют прибыл в Дом раньше и уже успел написать все отчёты, так что Нику оставалось лишь подпись поставить. Впрочем, Лют ему даже толком прочитать рапорты не дал, сразу выхватил листы, сложил их и отправил внутренней почтой самому князю Огневу.

Когда колба улетела по трубе, Лют почему-то не ушёл из раздевалки алхимической лаборатории, куда беспардонно ввалился со своими рапортами.

— Что-то ещё? — поинтересовался Ник, снимая форму, чтобы переодеться.

— Как — что? Ты же сейчас будешь эти сахарные крупинки исследовать?

— Я буду, но вы же не алхимик. — Ник надел светлый лабораторный костюм. — Как только станет что-то ясно, я сразу вам сообщу.

— Ишь ты, — прошипел Лют. Потом хлопнул Ника по плечу так, что у того челюсти клацнули. — Ладно. Но как только — так сразу, понял?

— Разумеется, — проскрипел Ник, потирая плечо.

Интересно, а есть в Ордене более интеллигентные стражи? Хотя надо признать, с Лютом интересно.

Что же, пора отправляться на своё первое исследование в статусе стажёра Ордена. Ник вдохнул, медленно выдохнул и приложил ладонь к панели у дверей. Те мягко отворились. Оказалось, для Ника уже приготовили именную капсулу со столом, реагентами и шкафом с вытяжкой.

Лаборатория пахла так, будто сюда занесло целый ботанический сад после внезапного романтического свидания: розы, бергамот, лаванда, жжёный сахар и ещё что-то такое едкое, от чего хотелось мощно чихать.

Ник устроился в своей капсуле, достал крупинку заговорённого сахара и остатки микстуры, которую легкомысленно вливал в себя купец Малышев. Если честно, руки слегка дрожали, ведь это было первое самостоятельное исследование алхимика Нектария Сорокина, и мысль «только бы не напортачить» пульсировала в голове чаще, чем мерцание в жидкости перед ним. Потому что если что-то пойдёт не так, то в лучшем случае ему влепят выговор, в случае похуже — выкинут из Ордена, в самом худшем случае Лют ему рёбра намнёт.

Ник перелил микстуру в колбу. Жидкость теперь отливала нежно-розовым, словно июньский закат над Волгой. Мерцающие частицы внутри кружились, будто светлячки на летнем празднике костров. При взбалтывании сияние усиливалось, а потом медленно бледнело.

Когда Ник бросил крупинку сахара в колбу с реагентом, жидкость тоже приобрела бледно-розовый оттенок со светящимися кружащими точками. Отлично, пришло время написать свой первый отчёт об исследовании.

Ник зафиксировал цвет и консистенцию — лёгкую, маслянистую, оставляющую тонкий радужный след на стекле. Аромат: цветочный, с нотками розы и пиона. Впрочем, крупинка сахара запаха не имела. При взбалтывании мерцание усиливалось, затем угасало. Прямо как уверенность Ника в себе.

Заговор на сахаре, конечно, не услышать, но анализов и так достаточно.

Также удалось выделить эфирное масло розы подлунной, вытяжку из стреловидного пиона, порошок рубинового кристалла и экстракт катрана мощного. Всё правильно Ник предположил — это было зелье для, скажем так, уверенности с дамами. В виде микстуры и крупицы заговорённого сахара.

Неужели купец Малышев просто хряпнул эликсира дома, да ещё заправился им же в «Доме речных лилий»? И его странная смерть — всего-навсего несчастный случай? Может, заколдованное зеркало тут вовсе и ни при чём.

Что ж, ничего не взорвалось, зелье не пролилось, и Ник даже в обморок не упал. Уже победа.

Жизнь-то, похоже, стала налаживаться: магия проснулась, опыт получился. Если всё пойдёт удачно и дальше, можно, наверное, и на карьеру рассчитывать. Пусть не такую выдающуюся, как у отца и дедушки, но всё же не быть бесполезным нахлебником в семье.

Так, в хорошем настроении, Ник вышел из лаборатории и по указателям нашёл этаж, где базировались стражи. Здесь тоже были устроены индивидуальные маленькие кабинеты, только не с прозрачными стенами, как в лаборатории, а будто каменные коробки. Как будто алхимикам нечего скрывать друг от друга, а стражи живут по принципу «лишнего лучше не знать».

Лют получил кубик в самом конце коридора, теперь он сидел за резным столом и складывал птичек из бумаги.

— Ну что? — спросил Лют, когда Ник вошёл к нему в кубик.

— Та самая микстура, — кивнул Ник. — Как мы и думали. Просто Малышев пожадничал. Или не знал, что случайно принял слишком много.

— А вот и нет. — Лют подпёр рукой голову и крутил в пальцах бумажного журавлика. — Только что прислали отчёт со вскрытия. У него во рту нашли обычный сахар и сок рогатки золотистой.

И Лют вопросительно поднял брови. Ясно, пора пошевелить извилинами. Рогатка золотистая. Ник мысленно повторил это название, и в его уме будто быстро-быстро страницы замелькали. Так. Некрасивое пустынное растение, похоже на колючку, только всего с двумя ветками. Очень любит песок и засуху, в Империи встречается крайне редко, только в отдалённых азиатских губерниях. И да, оно крайне ядовито. Однако в состав микстуры для уверенности с дамами не входит.

— Во рту? — переспросил Ник. — Как такое может быть? Сок этой рогатки убивает мгновенно.