Нику не хотелось беседовать ни с какими купцами, да ещё замешанными в контрабанде. В конце концов, он — всего лишь стажёр-алхимик. Однако, с другой стороны, какой-никакой сыщицкий азарт у него, похоже, присутствовал, наверное, от отца унаследован.
Потому что Ник вдруг вспомнил, как нашёл в конфете крупинку заговорённого сахара.
— Кажется, в этом заведении подмешивают клиентам заговорённый сахар, похожий на микстуру, что мы нашли у Малышева, — произнёс Ник, наблюдая за реакцией напарника.
А ведь было на что посмотреть. Лют медленно повернулся к Нику и вроде даже побледнел:
— С чего ты это взял? — ровным, слишком ровным голосом спросил Лют.
— Я нашёл крупинку такого сахара в конфете, — просипел Ник, у которого от взгляда напарника живот скрутило. — Заколдованный, он трудно растворяется.
Лют тут же полез в карманы, которые ещё в ресторане набил конфетами. Оказалось, парочка ракушек у него осталась, и Лют стал разламывать пальцами шоколад, добираясь до начинки.
— Если не возражаешь, — учтиво произнёс Ник, доставая свой чемоданчик. — Будем аккуратнее. Это всё же доказательства.
Карета уже подкатила к Верхнему городу, но Лют замедлил её ход, чтобы не мешать Нику, который чинно надел перчатки и достал серебряный скальпель. Аккуратно разрезал конфету, отделив глазурь от начинки. Затем кончиком скальпеля вытащил из глубины ракушки крупинку сахара.
— Ишь ты, — прошипел Лют, не отводя взгляда от рук Ника.
Ник же достал пробирку с выявителем, откупорил и бросил туда крупинку. Жидкость тут же замерцала и засветилась, приняв вид жидкого металла.
— Заговорённый, — фыркнул Лют. — Да за это их шарашку надо по камням разметать.
— Выходит, хозяева, так сказать, содействуют своим гостям в их делах с барышнями, — произнёс Ник, поворачивая пробирку. Потом закупорил её и спросил: — У тебя ещё такие конфеты остались? Надо бы официальные пробы сделать. Хотя и так всё ясно.
Лют молча отдал Нику ещё две конфеты, которые стажёр упаковал как следовало, чтобы завтра отнести в лабораторию.
— Так может, Малышев из-за этого дуба дал? — спросил Лют, сосредоточенно глядя на гладкую дорогу Верхнего посада. — Он же, наверное, не знал, что там такие дела творятся. И дома микстуры хлебнул, а там ещё и закусил. Только вот закавыка — не бывал он в этом доме уже несколько дней. Да и вообще реже стал захаживать.
— А на что ему? — спросил Ник, убирая пробирки в чемодан. — У него же дома пассия была. Та девушка, горничная.
— Да, это он её, наверное, желал впечатлить, — усмехнулся Лют. — Стало быть, этот сахар тут ни при чём. Но ты пробы сделай, наведём там шороха.
— У тебя же там информаторы, — напомнил Ник.
— Одно другому не мешает, — отмахнулся Лют. — Этих дельцов надо иногда за воротник потрясти. Чтобы берега не путали. Да, мы же приехали. Чемодан запечатай и домой возьми, а завтра с утра — в штаб.
— Хорошо, до завтра. — Ник уже приготовился выбраться из кареты, но тут Лют стянул перчатку протянул ему ладонь.
Впервые Нику так уважительно жали руку.
— Спасибо, — подмигнул Лют. — Твой отец тебя бы тоже сейчас похвалил.
У Ника в носу засвербело, стоило ему подумать, что и вправду, отец мог бы сейчас им гордиться.
— Только нюни не распускай, — улыбнулся Лют. — До завтра.
— До свидания, — произнёс Ник и, совершенно счастливый, выбрался из кареты.
Лют поехал куда-то дальше, а Ник отпер ворота и вошёл в сад. Даже захотелось глубоко вдохнуть, ведь наконец он прибыл не на чёрный рынок, где и днём-то страшно а ночью — тем более, не в дом терпимости, не в Орден, где всё до сих пор непонятно, а домой.
На пороге его встречала матушка, кутаясь в белую кружевную шаль.
— Ники! — выкликнула мама, обнимая Ника. — Наконец-то! Мы так волновались! Дедушка уже хотел послать птичку в Орден, чтобы спросить, куда ты подевался. Ой, да ты весь помятый! И что это за ссадина? И одежда запылилась, но это ничего, всё почистим. Ну, проходи же скорее.
И матушка, приобняв Ника, вернулась в гостиную, куда разом высыпали младшие сёстры и слуги.
— Нектарий Всеволодович изволили вернуться, — объявил дворецкий Маркел, принимая сюртук Ника.
В холле уже ожидал дедушка. Невысокий, но по-своему величественный, в домашнем костюме цвета воронова крыла. Он окинул внука пристальным взглядом:
— Изволили вернуться, наконец-то. А то мы уже волноваться начали. — Его голос звучал холодно, однако дедушка всегда прекрасно умел скрывать эмоции. — Как прошёл твой первый день на службе? Или лучше сказать, два первых дня?
— Хорошо, — учтиво ответил Ник, принимая от горничной мягкие домашние тапочки.
— Хорошо, что хорошо, — ровно произнёс дедушка, окидывая внука мрачным взглядом.
Младшие сёстры, услышав, что вернулся брат, выбежали в холл, за ними следовала нянюшка.
— Ох, как потрепало нашего Ники, — качая головой, тихо причитала нянюшка. — Не изволите ли принять ванну?
Но дед поднял руку, и все притихли. Впрочем, он сразу же немного смягчился:
— Вижу, день был непростым. Сейчас отдыхай, а потом расскажешь всё подробно.
Мама повела девочек в малую гостиную, слуги разошлись, а дедушка ушёл в свой кабинет. А Ник запечатал чемодан отпечатком и догнал дедушку.
— Можно оставить это до завтра в сейфе? — спросил Ник, прикрывая дверь.
— Разумеется, — просто ответил дедушка и подвёл внука к картине, изображающей их фамильное имение в виде готического замка.
Он отодвинул картину и набрал секретный код при внуке. Впервые за много лет Ник вдруг ощутил, что дед видит в нём не просто наследника, а человека. Важного и близкого человека, которому можно доверять.
Наконец дверь сейфа затворилась, и картина вернулась на своё место.
— Так как всё прошло? — наконец спросил дед. Уже не так сурово, как при слугах и детях, а как самый настоящий пожилой глава семьи, который заботится о внуке.
— Я понял, почему вы с папой так редко что-то рассказывали за столом, — вяло улыбнулся Ник. — Сегодня столько всего произошло, что даже не знаю, с чего начать.
— В таком случае отправляйся сейчас к себе. Прими ванну. Потом поужинаем все вместе. Мысли придут в порядок, и ты расскажешь нам всем то, что можно раскрыть. А уж опосля побеседуем предметно. — И дедушка похлопал Ника по плечу, на котором была вышита сорока.
— Вот что, — спохватился Ник. — У меня, кажется, проснулась магия. Я будто превращался в птицу, мог даже летать и что-то делать, и меня почти никто не замечал. Только напарник, да и он вроде не чётко видел. Но я ему помог. Только вот вернуться было трудно.
Тут Ник дотронулся до болючей ссадины на носу.
— Это хорошо, — кивнул дедушка, и кажется, хотел широко улыбнуться, но как обычно, не позволил сам себе такой вольности и ограничился полуулыбкой. — У тебя ещё всё впереди. Но не беги вперёд сломя голову. Действуй разумно, осторожно. Не перепрыгивай ступеньки, иди расчётливо и постепенно. И тогда постепенно доберёшься до верха и там сможешь укрепиться. Но не ленись и слишком не медли. Иначе тебя обойдут. И да, помни вот ещё что: вокруг всегда полно тех, кто норовит поставить подножку. Никому не доверяй, будь осмотрителен.
— Спасибо, — благодарно произнёс Ник и улыбнулся.
И тут же поморщился, потому что щека и нос отозвались резкой болью. Вспомнив, отчего у него так болело лицо, Ник решился задать дедушке один важный вопрос:
— Скажи, а ты же знаешь Евгена Лютого?
— Разумеется, — охотно кивнул дедушка. — Великолепный страж, сыщик, друг твоего отца. Один из лучших. Тебя к нему прикрепили?
— Угу, — снова кивнул Ник, потирая щёку.
— Вижу, вы нашли общий язык, — сухо произнёс дед, глядя на лицо внука. — Что ж, как я уже сказал, мало кому теперь можно доверять. Но Лютому — можно. Это я тебе как генерал стражи говорю.
— А он женат? — осторожно спросил Ник.
— С чего такие вопросы? — подозрительно спросил дедушка. Однако тут же, видимо, понял ответ. Вздохнул и сказал: — Его жена тоже служила в Ордене. Редкий случай, женщин там почти нет. Она не была семи пядей во лбу и мощной магиней тоже не была, просто служила в архиве. Зато усердна и внимательна. На службе и познакомились. Лют в ней души не чаял.
