— Смотрю, ты прекрасно разбираешься во всём этом, — сказала я, когда мы шагали к эллингу. — Твой отец, наверное, гордится тобой.

— Да, он меня всему научил… Как она здесь оказалась?

Ярвея замедлила шаг, и я последовала её примеру.

Удивление моей спутницы вызвала девушка, которая стояла у опорной конструкции эллинга, одну руку уперев в пояс, а другую приставив ко лбу, чтобы льющийся с неба солнечный свет не мешал ей рассматривать сооружение. Мне сразу бросилась в глаза миниатюрность и худощавость её фигуры, облачённой в костюм из хорошей тёмной ткани: брюки и жилет, из-под которого торчали объёмные рукава белой рубашки. Волосы у незнакомки были прямые, необычного пепельно-русого оттенка, заплетённые в небрежную косу.

Мы подошли ближе, и незнакомка, наконец, заметила нас.

— А, Яра, здравствуй! — Теперь, когда она повернулась к нам, можно было увидеть, что её нос слегка длинноват, хотя это нисколько не портило девушку — наоборот, делало лицо с большими светлыми глазами ещё интереснее. — Ничего, что я без приглашения? Захотелось посмотреть, как идёт работа по установке новой турбины, нет ли сложностей.

— Ты всегда здесь желанный гость, Кальса, — ответила Яра. — Познакомьтесь: Вейшира, работает с моим братом. Кальса, дочь владельца завода, про который я тебе сегодня уже рассказывала.

Я продолжала открывать для себя огромный мир судостроительной верфи. С разрешения Яры забралась на недостроенный корабль. Вдыхала запах свежеспиленного дерева и речной воды, разглядывала рабочих в промокших от пота рубахах, слушала звон молотков. Для меня это был совершеннейший восторг — всё такое новое, необычное.

Девочки говорили о каких-то своих делах, изредка отвечая на мои бесконечные: «А это что? А как это работает?». В их общении со мной я не чувствовала ни снисходительности, ни чопорности, и окончательно расслабилась. К самому разговору я практически не прислушивалась — до тех пор, пока мой слух не уловил знакомое сочетание слов: «Злое Копьё».

— Далеко не факт, что оно поможет моей маме, но нужно использовать все методы, — заявила Кальса.

— Я уверена, что найдётся знахарь, который справится с её недугом.

Шелестящие интонации Ярвеи, похожие на позёмку, низко летящую над лесной дорогой в зимний вечер, любопытно контрастировали с напористой речью дочери владельца завода.

— Пока не нашёлся. — Голос Кальсы звучал почти весело. Она не то чтобы не была обеспокоена болезнью матери, просто как будто свыклась с этим обстоятельством.

Я вспомнила, что Сатар говорил о Злом Копье как о средстве, которое очень пригодилось бы знахарю, только вот знахаря, способного справиться с силой Копья, днём с огнём не сыщешь. Потому что среди Мастеров Магии знахарей не было, да если бы и были, то где они сейчас, эти Мастера…

— А твой жених не хочет попробовать свои силы? — поинтересовалась Яра. — Или его отец? Ты вроде бы говорила, они что-то такое умеют…

Кальса фыркнула:

— Умеют, но не совсем такое. Они же не врачи. И магия их связана с совсем другими вещами.

— У тебя есть жених? — спросила я у Кальсы.

— Да… У нас предполагается брак по расчёту: его отец — один из партнёров моего отца, причём очень влиятельный в определённых кругах человек. Но мы вроде бы неплохо поладили…

Я стала расспрашивать про свадьбу: мне приходилось бывать на подобных торжествах, но вряд ли то, что устраивали в Улье или его окрестностях, было похоже на церемонию вступления в брак дочки владельца завода. Кальса, не удивляясь, делилась своими планами; Яра же ненадолго выпала из разговора: отвлеклась на выговор одному из прохлаждавшихся рабочих.

Удивительно, но с выговором она, на мой взгляд, справилась на ура. Хотя, глядя на эту хрупкую бледную девушку, я бы никогда не подумала, что она способна на подобное. Но Ярвея словно бы была одной из деталей здешних многочисленных механизмов: мне давно не случалось видеть человека, по которому настолько хорошо было видно, что он находится на своём месте.

Так я Яре и сказала, когда она снова к нам присоединилась.

— Уверена, Дольн бы с тобой не согласился, — отозвалась та.

Кальса, явно не понаслышке знакомая с Яриным братцем, усмехнулась:

— Это уж точно!

— Мало ли, с чем согласился бы Дольн! — Злость вспыхнула во мне так резко и так ярко, что я сама ей изумилась, не говоря уже о моих собеседницах. Пришлось усилием воли её притушить: — Я имею в виду, что он сам живёт и работает в другом месте и не видит, что здесь происходит.

— Уверяю тебя, он очень наблюдательный.

— Знаю…

Я вздохнула и краем глаза заметила, что Ярвея кинула на меня быстрый и как будто настороженный взгляд. Но говорить ничего не стала.

Ярвее ещё нужно было остаться заполнить какие-то бумаги, так что с верфи я уходила вместе с Кальсой. Она мне показала, как дойти до ближайшего городка, где можно было бы нанять экипаж. Расстались мы очень тепло; мне казалось, я в один присест приобрела целых двух подруг.

И вообще день складывался прекрасно. Возвращаться домой, где меня ждали неразрешённые проблемы, совершенно не хотелось.

Пока я тряслась в экипаже по пригородной дороге, то пришла к выводу, что больше не в силах идти на сделку со своей совестью. Расскажу всё Сатару — и будь что будет. Уволит так уволит. В конце концов, я ведь даже не собиралась искать какие-то вещи! У меня в планах был корабль или трактир, а вовсе не агентство «Находка».

День постепенно тяжелел: редкие облака теряли яркость, небо окрашивалось в разные оттенки сиреневого, обрастая на западе золотой каймой. Мои коллеги, должно быть, уже покинули Будилки и были дома.

Я открыла дверь своим ключом, поймав себя на том, что это может быть в последний раз.

— Всё в порядке? — спросила Тарвета, явно повеселевшая со вчерашнего дня.

— Да, конечно. — Я растянула губы в улыбке. Судя по озадаченно сдвинувшимся бровям секретаря «Находки», вышло не очень, но уж простите, что есть. — Диу Сатар у себя?

— Да, он в кабинете… М-м… — Тарвета отвела глаза. — Он тебя искал…

Я поблагодарила её вялым кивком и направилась к кабинету.

Дверь в коридор была приоткрыта; оттуда донёсся скрип лестничных ступенек, после чего в проёме застыл знакомый силуэт. Я решительно поджала губы и открыла, забыв постучать.

Должно быть, зря, потому что начальник и без того был не в духе.

— Добрый вечер. Где вы пропадали?

Он сидел за столом. Неподвижнее статуи, неумолимее Великой Тени, однажды накрывший наш мир. Боги тогда разогнали Тень своим светом — но я не была уверена, что в данном случае боги были бы на моей стороне и пришли бы ко мне на помощь.

Интуиция подсказывала, что сейчас самый неудачный момент, чтобы признаваться в воровстве.

— Я… забрала у диу Легарна пуговицу, которая, возможно, принадлежала художнику.

Мне захотелось сглотнуть, только было нечем: во рту внезапно пересохло. Я опустила глаза, мазнув взглядом по столу, где, как всегда, яблоку было негде упасть — и тут же замерла. На миг мне показалось, что я вижу в стоявших перед Сатаром предметах некоторый порядок. Словно они складывались в сложный узор — закручивались в спирали, расходились волнами… я ошарашенно моргнула, и видение исчезло. Передо мной снова царил привычный бардак.

— Это, наверное, было давно, — уронил Сатар. — Ваш визит к диу Легарну.

— Да… Я потом занималась коллекционерами душ. Вот список… Я подумала, что в Будилках буду только мешать и решила, что…

— Решили, — повторил Сатар, даже не глядя на подрагивающую в моих пальцах бумажку.

Впервые на моей памяти он кого-то перебил. А значит, дело было совсем плохо.

— Решаю здесь, в первую очередь, я, — сказал Сатар. — В следующий раз за подобное разгильдяйство я буду вычитать сверны из вашего жалованья. Так что любые свои идеи согласовывайте со мной, прежде чем преступать к их воплощению. А пока, прошу вас, отдайте пуговицу. Сомневаюсь, что она очень поможет, но попробовать стоит.