Я кивнула. Какая просительная у него интонация: словно диу Легарн постоянно боится показаться неуместным, обременяющим. Хотя это он платит нам деньги за работу — которую мы бы, наверное, могли сделать, не дёргая его постоянно.

Пока хозяин отсутствовал, я осторожно дотронулась до ярко-оранжевого шара на ветке. По ощущениям было похоже на хорошо выделанную тонкую кожу. Интересно, это съедобное или нет?

«Правильно, — ехидно похвалил внутренний голос, — в послужном списке уже есть «Путешествие к горе Арахум» — книжка, стоящая как вся твоя жизнь. Что по сравнению с ней заморский фрукт?».

Я отдёрнула руку и отвернулась.

Взгляд мой упал на стену напротив той, что с зеркалом. Здесь висели фотографии, как в павильоне Ярвеи, но, подойдя ближе, я обнаружила, что разнообразием это собрание не отличалось. Только изображения лошадей, каких-то механизмов и портреты женщины — одной и той же, маленькой, пожилой, судя по лицу, но стройной и подтянутой. Волосы у неё были тёмные — наверняка крашеные — а зубы белые и ровные. Какой интересный контраст с мужем…

Вот, кстати, любопытно: эти портреты остались, забрали только живописный. Может, для коллекционеров душ они не представляют ценности?

Или вор просто не обратил на них внимания? Или не успел обратить? Или с коллекционерами душ эта история вообще никак не связана?.. Но тогда в чём же дело?

А если это всё-таки коллекционеры душ, то знает ли о них Ярвея? Если знает, то и лично, возможно, с кем-то знакома. Было бы неплохо получить от неё небольшой список.

И совсем не обязательно привлекать к этому Дольна. Его сестра теперь со мной знакома, и вряд ли будет звать городового, если я наведаюсь к ней в гости. К тому же до её павильона мне идти отсюда ближе, чем до Будилок.

— Дия Вейшира…

Я вздрогнула. Наверное, ещё не скоро привыкну.

Ко мне из соседней комнаты торопливо семенил диу Легарн.

— Вот, я могу ошибаться, но мне кажется, что это пуговица художника. Мы нашли её на полу, как раз после его последнего визита. Скорее всего, с его сюртука… Тавекия хотела вернуть, но забыла, видимо…

На сухонькой раскрытой ладони старика лежала крупная жёлтая пуговица с отколотым краем.

Ярвею я встретила выходящей из павильона. Её глаза удивлённо распахнулись.

— Дия Вейшира?

— Простите, что так внезапно, я…

— Да о чём, речь. Я бы вас пригласила, но мне нужно уехать на верфь, меня уже ждёт экипаж… Так что если у вас долгий разговор, то либо придётся его отложить, либо вы можете поехать со мной.

Настал мой черёд удивляться.

— С вами? На верфь? Правда можно?

— Ну конечно. Пойдёмте, здесь недалеко проездная дорога через парк.

Ничего себе! Я побываю там, где делают корабли!

Одна из гнедых лошадок поприветствовала меня тёплым фырканьем и взмахом хвоста вправо-влево. Впрочем, вряд ли это было действительно приветствие — скорее всего, какая-нибудь муха доняла. Но мне приятно было думать, что лошадь мне рада.

— Нас сегодня двое, Мексей, — сказала Ярвея кучеру, который предупредительно соскочил с козел, чтобы открыть девушке дверцу, и смерил меня подозрительным взглядом. — Вейшира, пролезай первая, вглубь, та дверца заедает. Ничего, что я на ты?

Мне было ничего. Я вообще долго привыкала к тому, что меня на вы называют, и по-прежнему предпочитала, чтобы этого не делали.

Мы отправились в путь. Непривычные ощущения. Поскрипывания, покачивания, запах пыли… Маленькое окошко так далеко, что непонятно, зачем его вообще сделали. Пришлось выгибать шею, чтобы смотреть в него, хотя, казалось бы, зачем — что я, Трабастан не видела?

Впрочем, вот именно из окна экипажа — не видела.

— Так о чём ты хотела со мной поговорить? — спросила Ярвея.

Я рассказала ей про коллекционеров душ и поинтересовалась, не знает ли она таких, кто собирал бы портреты.

К моему удивлению, ответом мне был переливчатый смех.

— Таких хватает. Я и сама коллекционер душ.

— Ты?!

— Ну, я не то, чтобы очень в это верю, — поспешила вставить Яра, — но на всякий случай, почему бы не окружить себя портретами? Живописных у меня не так много, а фотографических хватает. Мне кажется, они даже сильнее помогают!

Я поспешила согласиться, что фотографические портреты действительно помогают, а про себя подумала, что портрет Сойки из «жёлтого» района если и нашлёт что-то на своего обладателя, то только проклятье. Но расстраивать девочку не стала — зачем?

— И, как это ни удивительно, но чем больше у меня портретов, тем лучше идут дела на верфи, — добавила Ярвея. — Нам с заводом как раз поступил заказ на два десятка каботажных судов для дальнего плавания. Грузовых, в смысле.

— С каким заводом?

— Ну, сейчас же большинство кораблей на паровых двигателях. — Яра пожала плечами. — Поэтому всё, что относятся к двигателям — турбины, печки и прочее — делают на заводе, он находится по соседству с верфью, а мы отвечаем за постройку собственно судов. Иногда за ремонт. У нас не самый большой эллинг, но зато лучшие мастера…

— Что у вас не самое большое? — не поняла я.

— Эллинг. Это основная часть верфи — место, где строят суда. Увидишь, в общем.

Всё-таки ехать в экипаже — занятие довольно-таки однообразное. Тем более что Яра не очень активно поддерживала разговор. Но всё-таки она достала переносную чернильницу и во время недолгой остановки в пути написала на листочке несколько имён коллекционеров душ вместе с адресами — точными или примерными.

Когда я начала ловить себя на том, что задрёмываю, мы, наконец, остановились. По моим ощущениям, наша поездка длилась целый день, хотя в действительности — чуть более часа.

Ярвее дверь открыл кучер, я же выбралась сама. Слегка покачнулась на отвыкших от твёрдой земли ногах, а когда выпрямилась, не смогла сдержать радостной улыбки. Сколько вокруг было простора! Сколько сильного, тёплого ветра! Зелёные волны травы спускались по пологому склону к реке, а на реке…

— Вот это да!

— Что? — спросила Ярвея. Голосок у неё был негромкий, и она совершенно не видела смысла перекрикивать ветер — а может, и не могла — поэтому мне приходилось напрягать слух.

— Это и есть верфь? Такая огромная?!

— Ну, бывают и гораздо больше.

В это верилось с трудом. Сверху мне хорошо были видны длинные одноэтажные помещения с большими окнами, которые расположились на подступах к воде — и каждое из них казалось мне крытой улицей, да ещё и не самой короткой. Были видны и такие же длинные, плоские лодки на волнах Бай-ес. А на кромке воды я увидела то, что сначала приняла за вытянутый наклонённый дом, по-ежиному ощетинившийся какими-то балками или брёвнами. Позже я узнала, что это и есть эллинг.

— Вон там завод, про который я говорила.

Ярвея махнула рукой в сторону кирпичной постройки в отдалении, тоже, судя по всему, немаленькой, оснащённой двумя толстенными трубами невероятной высоты. Я заворожённо смотрела, как они выталкивают из своих жерл толстые тёмно-серые облака, и как те медленно размазываются по высокой небесной синеве.

— Мы с ними очень плотно сотрудничаем, — рассказывала девушка, пока мы шли к верфи. — Хотя и одним предприятием нас назвать нельзя. Диу Шурм очень дорожит своей независимостью и своим производством в целом.

Она произнесла это так отрешённо, что их сотрудничество с заводом тут же представилось мне тяжёлым и изматывающим процессом, которое наверняка требовало от владельцев верфи всех их душевных сил.

Удивительно, но думая о «владельцах верфи», я даже не вспомнила о Дольне. А вскоре убедилась, что его представления об умениях собственной сестры совсем не вязались с реальностью.

Я наблюдала, как Ярвея отдаёт распоряжения о закупке древесины, как в цеху заготовки листов для корпусов кораблей она внимательно осматривает длиннющую доску и удовлетворительно кивает. Как ищет какого-то рабочего и, не найдя его, отправляет одного из помощников к нему домой: вдруг что-то случилось?