Нанимали специально таких, кто собственную мать способен был прирезать за горсточку золота. А тут на каждого, я думаю, приходилась отнюдь не горсточка. Поэтому ребята постарались на славу. Не щадили никого. Ни детей, ни женщин, ни стариков. Как это должно было выглядеть для других жителей города, я не знаю. Может, об этом вообще никто не позаботился. Потому что никто бы ничего не сказал. Был Улей — исчез Улей. Туда ему и дорога.

Я слышала, что на месте нашего большого дружного дома остался только его скелет. Убийцы напоследок кинули несколько зажигательных бомб. Вроде бы это место собираются расчистить и построить здание для пары-тройки клубов Королевской Семьи… Смотреть, как это всё выглядит сейчас, я не хочу. И никогда не захочу. И постараюсь больше не появляться в тех краях.

В общем, если кому и удивляться, что в складах никто не живёт, то точно не мне.

Одноэтажные здания с большими железными дверьми и редкими окошками разрезали два квартала «белого» района на несколько кусков. Здания были больше деревянными, хотя и каменные я тоже видела. С чего начать, сразу и не поймёшь. Подумав, я решила обратить особое внимание на каменные постройки, и те, где окна побольше размером. Известно же, что художникам нужен хороший свет. И условия, при которых их картины не покроются плесенью от сырости.

В глубине души я надеялась повстречать здесь настоящего художника (может, даже того самого, с длинными светлыми волосами). Однако наткнулась только на каких-то грузчиков и, кажется, на пару торговцев вином, тащивших по большому бренчащему ящику. Один как-то недобро зыркнул на меня, и я поспешила на соседний ряд, где вообще не было людей.

Взламывать замки я не умела. Так что приходилось вставать то на бочки, то на груду ящиков, чтобы заглянуть в окна, а в окнах была, в основном, темнота. Осмотрев так штук пять складов, а в один даже забравшись (окно было выломано), я не обнаружила никаких намёков на мастерские. То ли Кульрем всё придумал, чтобы отвязаться от меня, то ли мне просто пока не везло.

Надо сюда вернуться с Сатаром. Может, у него получится почувствовать картины, кисточки и что там ещё бывает в мастерских художников. А без его навыков здесь можно ещё год пролазать с тем же результатом. Вряд ли владельцы складов точно знали, кто из их арендаторов художник, а сами художники могли ещё четвертями не приходить сюда писать картины. Значит, придётся обходиться методом тыка и уговоров.

С этими мыслями я направилась в сторону «Находки».

Вопреки моим смутным опасениям, Сатар оказался на месте. Только, когда я пришла, он был занят: общался с очередной клиенткой нашего маленького агентства.

Разговор шёл на повышенных тонах. Молодая женщина в тонком розовом пальто стояла возле открытой двери кабинета, а Сатар, видимо, внутри. Тёмно-каштановые волосы гостьи находились в идеальном порядке: аккуратно зачёсаны назад и убраны под маленькую затейливую сеточку с блестящими камешками. Вряд ли драгоценными, но до чего ж красиво!

— Я так и скажу, что вы отказываетесь выполнять свою работу!

Я поморщилась. Ну и голос! Таким стёкла можно полировать.

Заметившая меня Тарвета испуганно округлила глаза, приложила палец к губам и покачала головой: подожди, мол. Но я и сама не спешила идти в начальственный кабинет. Чего мне под горячую руку подставляться? Да и под голос-напильник не хочется. Подожду в сторонке.

— И кому же вы собираетесь об этом сказать, любезная дия?

Сатар, как всегда, говорил спокойно и несколько отрешённо.

— Всем! Всем расскажу! Заметку в газете напишу! У меня отец — владелец «Трабастанских будней», чтоб вы знали! И он, кстати, человек весьма честолюбивый. Он будет в ярости, когда узнает, что вы усомнились в нашем праве владеть Злым Копьём!

— Не сомневаюсь, что ваш батюшка — человек во всех отношениях выдающийся и разбирающийся в юридических тонкостях, — размеренно отвечал на это Сатар. — Поэтому он не хуже меня знает, что Злое Копьё не может никому принадлежать. Но даже если бы это было так, и я бы смог его найти, при всех своих скромных способностях, то это ничего бы не дало. Удержать данный артефакт в руках способен только Мастер Магии.

Я насторожила уши. Никогда не слышала от Элиханы ни про какое Злое Копьё. А если это такой уж мощный артефакт, то она не могла мне о нём не рассказать. Как только речь заходила о всяких магических штучках, в глазах моей наставницы загоралось такое пламя, что впору было обжечься. У неё имелась целая коллекция опасных артефактов, но после того, как я чуть было не уснула на сто восемьдесят семь лет, я старалась держаться от них подальше. Это был не тот случай, когда следовало проявлять смелость: маг, помимо прочего, должен уметь оценивать свои силы. Некоторые, самые слабенькие артефакты, я бы, может, и потянула, но для других требовался огромный опыт обуздания стихий и переговоров с миром на его языке. Потому что многие вещи гораздо, гораздо сильнее людей. И если твоё сознание справляется только со временем — этого может быть недостаточно. Оно вполне может проиграть предмету, который побеждал нечто большее, чем время — и тогда предмет будет способен поглотить его.

А если артефакт покоряется только Мастеру Магии… то что же это за зверь такой?

Сказочный, как пить дать. Очередная байка, изобретённая теми, кто не имеет о настоящей магии ни малейшего представления. Вроде какого-нибудь Разлома — выдуманного географического объекта на острове Эсва, большой щели в земле, из которой якобы лезут чудовища.

Клиентка тем временем удалялась прочь, сердито цокая каблуками по паркету нашего холла. Мы с Тарветой молча проследили за ней, но дочка владельца «Трабастанских будней» не пожаловала нам даже взгляда.

Выразительно хлопнула входная дверь.

— Не первый раз я в этой четверти слышу про Злое Копьё… — задумчиво проговорил замерший на пороге кабинета Сатар. — А значит, оно всплывёт ещё не в одной беседе.

— А что это за копьё такое? — не сдержала я любопытства. — И почему эта женщина так хочет им обладать?

— Есть люди, которые хотят обладать какой-то диковинкой просто потому, что это диковинка, — отозвался Сатар. — Злое Копьё — очень древний артефакт и может пригодится для разных целей. Как и все мощные вещи, этот артефакт пригоден, в основном, для исцелений и убийств. Злое Копьё было спрятано от людских глаз около трёх сотен лет назад одним… назовём его благодетелем. Очень могущественный был маг. Сейчас бы его назвали Мастером.

— Неужели вам не интересно было бы отыскать такую штуку?

Диу Сатар перевёл на меня взгляд.

— Интерес — недостаточная мотивация, дия Вейшира. Даже если к этому интересу прибавить увесистый кошелёк — а поиск Злого Копья вылился бы в кругленькую сумму для того, кто бы его заказал. Если кто-то ищет вещь просто для того, чтобы она у него была — значит, это неважная вещь.

Я непонимающе нахмурилась.

— Но вы же сами сказали, что с помощью этого Копья можно исцелять!

— Да. И какому-нибудь знахарю оно бы очень пригодилось — но далеко не всякий знахарь способен был бы совладать с его мощью и не погибнуть. А предел магических свершений дии Тарванны — это смятый лист бумаги. Отдать ей этот предмет — то же самое, что убить её. И то же самое, что украсть этот предмет у человечества. А я ненавижу воровство во всех его проявлениях.

Произнося это, Сатар не смотрел на меня, но я всё равно почувствовала настоятельную потребность уткнуться взглядом в носки своих башмаков.

— Вот и хорошо, что отказали, — проворчала Тарвета. — Ну и наглая же девка! Вошла, не поздоровалась — и прямо в ваш кабинет, я и вякнуть не успела!

Воспользовавшись паузой в разговоре, я рассказала диу Сатару о своих изысканиях и попросила посмотреть склады в Будилках.

— Обязательно, — кивнул он. — Но завтра. Сейчас мне, к сожалению, нужно отлучиться по делам, кое-что проверить…

Сатар был явно чем-то встревожен, и я не стала настаивать. Хотя откладывание расследования показалось мне странным. Эта клиентка была, на моей памяти, только второй, и «Находка» ей отказала. А если не будет закрытых дел, то откуда возьмутся деньги на наше жалованье — в частности, на моё? То, что у Сатара могут быть деньги и без учёта деятельности нашего агентства, мне вообще в голову не пришло. Потому что если деньги не нужны, то зачем вообще работать?