— Я... я... — попытался вставить я хоть слово, но майор не собирался меня слушать.

— Нет, ты точно своей смертью не умрёшь, Пахомов... — выплюнул он в трубку с глухой ненавистью.

И сразу после этого раздались короткие, равнодушные гудки.

Ту-ту-ту...

Я медленно опустил трубку на рычаг. Рука заметно дрожала. Охренеть. И как вот теперь, спрашивается, заснуть?

Утром я не просто шел в школу — я летел туда быстрее дальневосточного муссона. Даже Ленка злилась. Обычно я плелся позади нее, лениво разглядывая окрестности, а тут чуть ли не силой тащил ее вперед. Но у меня была одна-единственная надежда: встретить у школы Руслана и наконец-то разобраться, что за херня произошла этой ночью и насколько сильно мы все приплыли.

Его монументальную тушку я заметил на самом углу школьного двора. Но стоял он там не один. Возле него, задрав голову, крутилась… Лера?

Руслан что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками, а платиновая блондинка стояла рядом, кокетливо улыбалась и преданно заглядывала ему в рот. Заметив меня в компании Лены, Лера снова приветливо помахала мне ручкой. Ленка тут же среагировала мгновенно: смерила блондинку ледяным взглядом, резко выдернула свою ладонь из моей руки и с гордо поднятой головой, чеканя шаг, пошла к школьному крыльцу. Мол, разбирайся сам со своими бабами, Пахомов.

Я вздохнул и подошел к Руслану. Под левым глазом у «ученика» красовался сочный, наливавшийся фиолетовым цветом аккуратный фонарь.

Я, конечно, хотел с ходу выдать ему хорошего леща за ночной переполох и сорванные нервы КГБ, но присутствие Леры меня остановило. Да и у самого Руслана морда буквально трескалась от чувства собственной важности и невероятного героизма. Равнодушно кивнув на его синяк, я спросил:

— О, боец. Откуда дровишки?

Надо отдать Руслану должное — ситуацию он поймал мгновенно. Молодец, соображает. Лицо его тут же приняло независимый, скучающий вид, руки он небрежно засунул в карманы брюк:

— Да так… с Ткачом вчера схлестнулся. По мелочи.

— Ничего себе «по мелочи»! — тут же вклинилась Лера, замахав ресницами и перетягивая одеяло внимания на себя. Было видно, что роль главной свидетельницы уличной драмы ей безумно нравится. — Да там весь двор на ушах стоял! Этот Ткач — такой придурок, никому прохода не давал, ко мне постоянно со своими дурацкими шуточками лез. А Руслан не побоялся! Я из окна всё видела!

Я молча слушал, как Лера взахлеб расписывает ночной экшен. Оказывается, Ткач вызвал Руслана «поговорить» и сразу исподтишка ударил. Урод, что с него взять. Но Руслан не растерялся и всадил ему в ответку. Тут же из темноты выскочили шестерки Ткача — их там штуки четыре было. И всё могло закончиться печально, но тут «совершенно случайно» мимо шли друзья Руслана с тренировки (читай — братья Абросимовы, отрабатывавшие тридцать рублей). Завязалась знатная каша. Кто-то из соседей вызвал милицию. Но к тому моменту Руслан уже так приложил Ткача, что у того все лицо было в крови. Мать Ткача подняла вой и побежала писать заявление.

— …а я Русланчику потом первую помощь оказывала, у него прямо возле глаза кровь текла! — Лера победно улыбнулась.

Руслан сиял как начищенный пятак, всем своим видом показывая, какой он крутой и бесстрашный самец. Но наткнувшись на мой хмурый, обещающий долгую и мучительную смерть взгляд, моментально сдулся и как-то жалобно затих.

— Ты извини, Лер, — мягко, но настойчиво перебил я её фонтан красноречия. — У нас тут чисто мужские дела по тренировкам. Я заберу Руслана ненадолго. Вы все равно в классе сейчас увидитесь.

Лера ослепительно улыбнулась своей голливудской улыбкой, махнула рукой и, покачивая бедрами, неторопливо пошла к дверям школы.

Мы с Русланом, как два законченных дебила, синхронно застыли, провожая ее взглядом со спины. Да уж, вид сзади был что надо. Юбочка у нее была правильной длины, а фигура — хоть сейчас на обложку журнала.

Твою мать… Вот как советские девчонки это делают без всяких интернетов и глянца? Чистая, первобытная магия женского кокетства.

Мы зашли за угол школы, подальше от любопытных глаз. Я остановился, повернулся к Руслану и сложил руки на груди:

— Ну ладно, Лерину версию про «рыцаря без страха и упрека» я выслушал. А теперь рассказывай всё как было на самом деле. И без прикрас.

Руслан шмыгнул носом, осторожно потрогал пальцем наливающийся фингал под глазом и вздохнул:

— Да чего… Иду я, значит, во двор. Братья Абросимовы со мной до угла дошли, а сами дальше потащились, в свои бараки. И тут в глубине двора — Ткач. Пьяный в хлам, вокруг него шестерки его, девки какие-то трутся. Увидел меня и орет на весь двор: «Эй, толстый, а ну иди сюда!» И шатается так, прет на меня. Я оборачиваюсь, чтобы Абросимовым знак дать, а их… нет.

— В смысле нет? — прищурился я.

— В прямом. Исчезли пацаны. Я, если честно, испугался не по-детски. Но деваться уже некуда, подхожу к Ткачу. А он, сука, даже договорить мне ничего не дал — решил перед бабами своими выпендриться и как зарядит мне с правой прямо в глаз! Ну, тут у меня внутри злость и вскипела. Я вспомнил всё, что мы в зале отрабатывали, и как врезал ему в ответку! Он аж с копыт слетел, покатился по асфальту. И тут на меня его шестерки толпой кинулись. Я думал — всё, хана мне. Но тут Серега с Костей выскочили. Оказывается, они просто с другой стороны двора заходили, в обход. Как влетели в них, как начали метелить!Руслан перевел дух, его глаза азартно блеснули:

— Ну и я тоже не остался в стороне. Вспомнил твои слова: «Не можешь бить — толкай и бросай, работай как таран». Я одного схватил за шиворот, прижал к стене и как врезал ему снизу в живот. Его аж стошнило прямо там, согнулся пополам и завыл.

— Ясно, — автоматически хмыкнул я. — Печень.

— Что? — озадаченно переспросил Руслан.

— Ничего, всё правильно сделал. Дальше что?

— А дальше из подъезда мамаша Ткача с криками выскочила. Ткач на асфальте валяется, всё лицо в крови… Тут и Лера прибежала, меня за рукав оттащила в сторону. Я как её увидел — вообще дар речи потерял. Она такая…

— Понятно, — усмехнулся я. — Принцесса нашла своего героя. Короче, любовь-морковь.

— Ну да, — Руслан смущенно покраснел. — Я огляделся — братьев уже и след простыл. Двое шестерок Ткача тоже в темноту убежали. А меня менты тепленьким повязали и в дежурку утащили. Держали там полночи, пока дядя Сережа лично не

приехал.

— Так, а вот теперь подробнее. Что ты дяде сказал?

— Как договаривались. Сказал, что возвращался с бокса с друзьями Игоря. И что они помогли мне, потому что на меня толпой напали. Надо же было как-то пацанов прикрыть…

— Молодец, сообразил, — кивнул я. — И что дядя?

— Да ничего. Спросил только, почему я не сбежал вместе со всеми. А я ему говорю: «Дядь Сереж, а какой смысл бежать? Это же мой двор, меня там каждая собака знает, все равно бы вычислили». Он посмеялся, сказал, что я молодец, духа набрался. Отец ему потом ночью звонил, они там оба смеялись по телефону.

— Ясно, — подытожил я, мысленно выдыхая. Пронесло. Система сработала в на

шу пользу. — Значит так, Руслан. Два правила на будущее. Первое: если пахнет жареным — звони мне сразу, даже если на часах глубокая ночь. Понял?

— Так поздно же было… — замялся он.

— Неважно. Моя шкура тоже в этом деле замешана. Правило второе: никогда не дерись там, где тебя знают в лицо, если не собираешься валить свидетелей. Бери пример с Абросимовых — сделали дело, мгновенно растворились в тумане, и никто не знает, кто они и откуда. Понял? А в остальном — ты красавец. Всего один день тренировок, а у тебя уже столько плюшек: и авторитет на районе, и Лера вокруг тебя крутится. Кстати, насчет Леры. Веди себя с ней ровно, сильно не навязывайся, пусть сама за тобой побегает. Дома видик есть?

— Ну есть, — удивился Руслан. — И кассеты всякие. А что?

— Отлично. Приглашай меня и Лену к себе «на кассету». Скажешь Лере: «Родителей дома нет, приходите с Игорем и Леной кино позырить».