Теперь она ехала исправлять последствия ошибки, которой не совершала.

— Что именно было в караване? — спросила Ивена.

Ровен повернулся к ней.

— Вы знаете.

— Я видела опись Ардалей. Меня интересует северная.

— Семена, стекло, медные трубы, крепления для рам, инструменты.

— Сколько семян?

— Много.

— Это не количество.

— Я не помню точную цифру.

— Какую часть удалось спасти?

— Меньше четверти.

Ивена нахмурилась.

— Значит, проблема больше, чем потеря денег.

— Именно.

— Ваши теплицы уже работали?

— Когда-то.

— А сейчас?

Ровен помолчал.

— Увидите.

Она не любила этот ответ.

За последние часы его произносили уже слишком часто люди, контролировавшие её дальнейшую жизнь.

— Север всегда так разговаривает? — спросила Ивена.

— Как?

— Половина ответа сейчас, половина когда-нибудь потом.

— Возможно, мы экономим слова зимой.

Ивена посмотрела на него.

Ровен выдержал серьёзное лицо всего несколько секунд.

Она поняла, что это шутка, и против воли усмехнулась.

— А лорд Торвальд тоже экономит слова?

— Значительно лучше меня.

— Прекрасно. Значит, наше знакомство обещает быть содержательным.

— Эйдар предпочитает, когда человек говорит о деле.

Ивена сразу уловила отсутствие титула.

— Вы давно его знаете?

— Двадцать семь лет.

— Значит, вы не просто посланник.

— Я управляю частью его земель и временами исполняю поручения, которые требуют терпения.

— Например, забираете чужих дочерей.

Ровен вздохнул.

— Леди Ардаль…

— Я не обвиняю вас. Пока.

— Утешает.

Она снова повернулась к окну.

К ночи дорога стала темнее, лес подступил ближе. Южные деревни встречались реже. После первой заставы поменяли лошадей, Ивена вышла размять ноги и обнаружила, что воздух заметно похолодел.

Хозяин постоялого двора узнал герб Ардалей на её дорожной сумке, однако вопросов не задавал. Только приказал подать горячий ужин для северных людей и отдельный стол для знатной госпожи.

Ивена отказалась от отдельного стола.

Она села вместе с Ровеном у стены и съела горячую похлёбку с хлебом, пока северяне сменяли караул у экипажа.

Один из них, молодой темноволосый мужчина с веснушками, трижды посмотрел в её сторону.

На четвёртый Ивена не выдержала:

— Если вы хотите что-то спросить, спрашивайте.

Он едва не поперхнулся.

Ровен прикрыл глаза ладонью.

— Я запретил им надоедать вам разговорами.

— Он не надоедает. Он сверлит во мне дыру взглядом.

Молодой северянин покраснел.

— Простите, миледи. Просто думал, южные леди выглядят иначе.

— У меня не хватает рогов?

За соседним столом кто-то фыркнул.

Парень окончательно растерялся.

— Я имел в виду… ну… наряднее.

Ивена посмотрела на собственное дорожное платье.

— Я ехала в карете, а не на бал.

— Да, миледи.

— Как вас зовут?

— Харрен.

— Харрен, если вы собираетесь жить на Севере, советую никогда не объяснять женщине, что она выглядит недостаточно нарядно. Это пригодится вам дольше, чем любой меч.

Северяне засмеялись.

Харрен посмотрел на Ровена.

— Я же говорил, что лучше молчать.

— Запомни этот редкий момент, когда ты был прав, — ответил Ровен.

Напряжение немного отпустило.

Ивена не ожидала, что люди Эйдара Торвальда окажутся такими.

Отец годами говорил о северянах как о суровых, почти диких соседях, которые понимают лишь силу договора и угрозу перекрытых дорог. За несколько часов Ивена увидела мужчин, спорящих о месте для багажа, смеющихся над молодым товарищем и благодарящих хозяйку за дополнительный хлеб.

Чужая сторона начинала приобретать лица.

Это осложняло привычную картину врага.

Через четверть часа Ровен поднялся.

— Пора.

Ивена тоже встала.

У двери хозяин постоялого двора протянул ей небольшой свёрток с выпечкой.

— В дорогу, госпожа.

— Я не заказывала.

— Знаю. На перевале всё равно проголодаетесь.

— Сколько?

Он махнул рукой.

— Если вернётесь через наши места, расскажете, правда ли у северян снег лежит до середины весны.

Ивена взяла свёрток.

— Если вернусь, расскажу.

Слово повисло между ними.

Если.

Она вышла наружу.

Ночь пахла мокрой землёй.

До границы было ещё далеко.

Ивена проснулась оттого, что карета остановилась.

За окном серел рассвет.

Шея затекла, ноги замёрзли, а в голове несколько секунд не укладывалось, почему вместо знакомой комнаты она видит кожаную занавесь и спящего напротив Ровена.

Потом память вернулась.

Отец.

Лисель.

Дорога.

Север.

Ивена выпрямилась.

— Где мы?

Ровен открыл глаза сразу, словно и не спал.

— У моста через Аррен.

— Это уже граница?

— Нет. До неё ещё день.

Дверца открылась.

Харрен сообщил:

— На дороге упало дерево. Убирают.

Ивена вышла.

Воздух оказался таким холодным, что она сразу пожалела, что не надела синий шарф.

Дорога шла по высокому берегу реки. Вода внизу была тёмной, тяжёлой. На противоположной стороне холмы покрывал первый белый налёт.

Снег.

Ивена остановилась.

Ровен подошёл сзади.

— Вот и ответ на вчерашний вопрос.

— Я думала, снег начинается гораздо дальше.

— В этом году зима пришла раньше.

— Насколько раньше?

— На три недели.

Ивена повернулась к нему.

— Для хозяйства это плохо.

— Да.

— Насколько?

Ровен посмотрел на белеющие холмы.

— Север не успел сделать часть осенних запасов.

Тревога в его голосе появилась впервые.

Ивена тоже посмотрела вдаль.

На юге ранняя зима означала неприятности, потери части урожая, дополнительные расходы. Здесь, если верить рассказам, холод определял всю жизнь.

— Поэтому Торвальд так торопил вас.

— В том числе.

— И поэтому караван был настолько важен.

— Да.

Она задумалась.

— Почему вы не закупили всё заново?

— Закупили то, что смогли.

— На юге ещё достаточно семян.

— После истории с караваном торговцы подняли цены. А несколько домов вообще отказались продавать нам до решения спора.

Ивена почувствовала укол стыда, хотя не имела отношения к их решению.

— Ардали?

— Среди прочих.

Разумеется.

Отец умел превращать любую проблему в торг.

— А оборудование?

— Часть заказали в других местах. До снегов всё не придёт.

Люди впереди наконец столкнули дерево с дороги.

Ровен жестом показал на карету.

— Продолжим?

Ивена кивнула.

Но теперь дорога изменилась.

Или изменилась она сама.

До этого Ивена видела только собственную потерю. Дом, отца, сестру, несправедливость.

Теперь за сгоревшим караваном появились чужие люди.

Поселения.

Ранняя зима.

Пустые склады.

Ей это не нравилось.

Собственная злость становилась удобнее, когда беда имела только одно лицо.

К полудню начался настоящий снег.

Сначала редкие белые точки таяли на стекле. Через час обочины побелели. К вечеру колёса кареты уже хрустели по тонкому насту.

Юг исчезал постепенно.

Сначала пропали виноградники.

Потом фруктовые сады.

Затем поля стали короче и беднее, а деревни — меньше.

Ивена начала замечать закрытые амбары.

Первый встретился ещё до официальной границы. Большое деревянное здание стояло возле дороги с перекошенной дверью, вокруг не было ни телег, ни работников.

Следующий склад оказался заперт.

У третьего половина крыши провалилась внутрь.

— Почему их не используют? — спросила Ивена.

— Какие?

— Амбары.

Ровен выглянул.

— Старые. После двух плохих сезонов деревня сократила посевы.

— А поля?

— Какие именно?

— За тем холмом. Там видно межи, но ничего не росло.