Там оставались люди.

Комнаты.

Сады.

Память о матери.

И возможность впервые войти в дом не любимой дочерью, за которую всё решено, а женщиной, которая сама знает правду о собственных ошибках.

— Тогда езжай.

Лисель повернулась.

— Ты не обидишься?

— За что?

— Что я возвращаюсь к нему.

— Он твой отец.

— И твой.

Ивена кивнула.

— Поэтому я понимаю.

Лисель подошла ближе.

— Он всё ещё любит тебя.

— Знаю.

— Просто ужасно это показывает.

— Тоже знаю.

— Я попытаюсь объяснить.

Ивена покачала головой.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что это опять будет наша старая схема. Ты исправляешь мои отношения с отцом, я твои проблемы, потом никто не понимает, где чья жизнь.

Лисель поморщилась.

— Ненавижу, когда ты говоришь разумные вещи.

— Наконец-то что-то стабильное в семье.

Сестра рассмеялась.

Потом стала серьёзной.

— Что мне тогда делать?

— Жить.

— Очень полезный совет.

— Совершать свои ошибки.

— Ещё лучше.

— И писать мне.

Лисель замерла.

— Ты ответишь?

Вопрос вернул Ивену в вечер отъезда.

Тогда сестра спросила то же возле дверей дома.

Ивена не обещала.

Сейчас могла.

— Да.

Лисель обняла её.

Ивена почувствовала знакомый запах её духов, тепло светлых волос у щеки и внезапно поняла, что отпускать младшую сестру обратно на Юг страшно.

Раньше она бы запретила.

Нашла аргументы.

Убедила остаться до полного примирения.

Теперь пришлось сделать другое.

Отпустить.

— Если отец снова решит выдать тебя замуж без спроса…

— Приеду и отдам ему Бранта.

Ивена рассмеялась.

— Жестоко.

— Он заслужит.

— Брант — нет.

Лисель отстранилась.

— Ты счастлива?

Вопрос застал Ивену врасплох.

Она посмотрела на стол.

На грамоту.

На расчёты.

На карту будущего участка.

За окном — снег и теплицы.

— Пока не знаю.

— Странно.

— Что?

— Ты выглядишь счастливее, чем дома.

Ивена улыбнулась.

— Возможно, это хороший признак.

— Иди к нему.

— К кому?

Лисель посмотрела с таким выражением, что Ивена почувствовала себя глупо.

— Ты прекрасно знаешь.

— У вас там лошади ждут.

— У нас ещё полчаса.

— Вот и иди.

— Трусиха.

Ивена возмущённо вскинула брови.

— Я?

— Ты с отцом спорила перед полным залом. Землю потребовала. Из рода вышла. А к мужчине дойти не можешь.

— Я не вышла из рода.

— Какая важная поправка.

— Очень.

Лисель поцеловала сестру в щёку.

— Всё. Теперь иду.

У двери обернулась.

— Ивена.

— Что ещё?

— Я рада, что отец тогда выбрал тебя.

Ивена застыла.

Лисель побледнела.

— Я ужасно сказала.

— Очень.

— Я имела в виду…

— Знаю.

Сестра подошла обратно.

— Если бы он не отправил тебя, я, наверное, так и осталась бы человеком, который считает чужую жертву естественной. А ты не нашла бы это место.

Ивена почувствовала боль.

— Это не делает его решение правильным.

— Нет.

Лисель кивнула.

— Просто из плохого иногда вырастает что-то хорошее.

Ивена посмотрела на теплицы.

— Иногда.

— Теперь точно ухожу.

— Иди.

Когда Лисель вышла, Ивена осталась одна. Она села, но почти сразу снова поднялась и подошла к окну, не находя себе места. Во дворе Орвен разговаривал с Ровеном, возле ворот проходили люди, а Эйдара нигде не было. Впрочем, искать его долго не требовалось: разумеется, он ушёл в теплицы, как и сказал вчера. Просто информация, никакого приглашения.

Ивена потянулась к синему шарфу. Надела, потом рассердилась на себя и сняла. Снова надела.

— Великолепно, — пробормотала она. — Двадцать шесть лет. Спор с двумя домами пережила. Шарф выбрать не могу.

За дверью кто-то кашлянул.

Ивена обернулась.

Брант.

— Давно вы там стоите?

— Достаточно.

— Уходите.

— Я за ведомостью.

— Какой?

— По камню.

Она указала на стопку у стены.

— Там.

Брант взял листы.

Посмотрел на её шарф.

Потом на лицо.

— В теплицы?

— Да.

— Хорошо.

— Почему вы спрашиваете?

— Не спрашивал.

— Тогда почему так смотрите?

— Думаю.

— Не надо.

— Уже закончил.

— И?

— Ничего.

Ивена прищурилась.

Брант направился к двери.

— Брант.

— Что?

— Если вы скажете хоть кому-нибудь…

— Что хозяйка десять минут воевала с шарфом?

— Вон.

Он вышел, громко смеясь.

Ивена закрыла дверь.

Потом тоже рассмеялась.

И пошла.

Когда она спустилась во двор, южане уже выезжали.

Орвен сидел верхом.

Лисель устроилась в карете и опустила окно.

Ивена остановилась у ступеней.

Отец заметил.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Орвен подъехал ближе.

— Передумала?

— Нет.

— Я должен был спросить.

— Видите? Уже лучше.

Он покачал головой.

— Упрямая.

— Наследственное.

— Не помню за собой.

— Конечно.

Орвен протянул руку.

На этот раз Ивена взяла.

Не потому, что он звал домой.

Просто потому, что отец уезжал.

Его ладонь сжала её пальцы.

— Пиши, — сказал он.

Она удивилась.

— Вы серьёзно?

— Я не обещаю отвечать вежливо.

— Тогда точно буду писать.

Он отпустил.

— Ивена.

— Да?

Орвен посмотрел в сторону теплиц.

— Если Торвальд обидит тебя…

Она закрыла глаза.

— Отец.

— Я только хотел сказать.

— Я сама разберусь.

— Знаю.

И вот это было новым.

Всего одно слово.

Но Ивена запомнила.

Орвен развернул коня.

Лисель высунулась из окна.

— Шарф оставь себе!

— Я и не собиралась отдавать!

— Он тебе идёт!

— Езжай уже!

Лисель засмеялась.

Ворота открылись.

Южный отряд двинулся наружу.

Ивена стояла, пока последние всадники не скрылись за стеной.

Не почувствовала облегчения.

Не почувствовала утраты.

Внутри было странное смешение боли, тепла и тревоги.

Семья не закончилась.

Просто перестала быть местом, где она обязана жить.

Ивена повернулась к склону.

Три полосы стеклянных крыш блестели под зимним солнцем.

Она пошла к ним.

Эйдара не оказалось во второй теплице.

И в третьей тоже.

Харрен встретил Ивену возле новой кладки.

— Леди Ивена.

— Где Эйдар?

— У первой.

— Давно?

— С утра приходил и уходил. Сейчас вроде там.

Харрен посмотрел за её спину.

— Южане уехали?

— Да.

— Все?

Ивена кивнула.

Он хотел спросить дальше, но передумал.

— Тогда лорд Торвальд, похоже, кое-чего не знает.

— Чего?

— Ничего.

— Что с вами со всеми сегодня?

— С кем?

— С вами, Брантом, Ровеном.

Харрен сделал серьёзное лицо.

— Рабочее настроение.

— Ужасное.

Она пошла дальше.

Первая оранжерея стояла ниже остальных.

Та самая.

Разрушенная, когда Эйдар впервые привёл её сюда.

Сейчас новая кладка уже скрывала большую часть прежних трещин, стекло в восстановленном секторе было чистым, под ним темнели грядки. Ивена могла пройти мимо сотни раз и всё равно замечала место, где появился первый росток.

Дверь была приоткрыта.

Она вошла.

Эйдар стоял возле старого каменного канала.

Один.

Снял камзол и положил на стол, рукава рубашки закатал до локтей. Перед ним лежали два снятых камня, рядом — щётка и деревянный скребок.

Ивена остановилась.

— Вы опять отнимаете работу у Бранта.

Эйдар поднял голову.

На его лице сначала появилось обычное выражение человека, которого застали за работой.

Потом он увидел её.