Грамоту — от него.

Хозяйство — от их поцелуя.

Он не оставлял даже маленькой нитки, которую однажды можно будет назвать долгом перед Торвальдом.

Эйдар повернулся к ней.

И произнёс:

— Леди Ивена Ардаль полностью выполнила обязательства. С этого момента она свободна. Она не принадлежит ни мне, ни Северу.

Ивена чувствовала на себе десятки взглядов.

Не замечала ни одного.

Только его.

Свободна.

Слово оказалось страшнее, чем она представляла.

В первый день на Севере свобода означала возможность вернуться.

Потом — возможность остаться после долга.

Потом — право на собственную работу.

Она всё время думала о свободе как о двери, которую кто-то должен открыть.

Сейчас дверь стояла распахнутой.

И никто не говорил, куда идти.

Эйдар добавил:

— Хотите уехать — вас проводят до границы.

Орвен улыбнулся уже открыто.

— Разумно.

Ивена не посмотрела на него.

Эйдар продолжил, обращаясь только к ней:

— Хотите остаться — останетесь не потому, что я имею на вас право. Такого права у меня нет.

В груди стало больно.

Хорошо.

Почти невыносимо хорошо.

Она могла бы сейчас сказать, что остаётся.

Одно слово.

И всё закончится.

Но Эйдар не спрашивал.

Потому что отец стоял рядом.

Потому что зал был полон людей.

Потому что любой её ответ в эту минуту всё ещё рождался под давлением чужих ожиданий.

Орвен произнёс:

— Ивена, думаю, теперь вопрос окончательно решён.

Она даже не повернулась.

— Нет.

Отец нахмурился.

— Что ещё?

Эйдар заговорил раньше:

— Теперь он действительно не мой.

Орвен посмотрел на него.

— То есть?

— Я больше не сторона.

— Вы глава земли, где она находится.

— И?

— Ваш совет выдал ей грамоту.

— Грамота не цепь.

— Вы позволите ей остаться, если она нарушит обязанность перед своим домом?

— Если она захочет жить на Севере и не нарушит северных законов — да.

— То есть всё-таки принимаете мою дочь под свою защиту.

— Как человека, находящегося на моих землях. На тех же условиях, на которых защищён любой житель.

Орвен усмехнулся.

— Удобная словесная игра.

— Я не играю.

— Разумеется.

Ивена наконец посмотрела на отца.

Он был уверен, что победил.

Это читалось во всём.

В чуть расслабившихся плечах.

В том, как он снова взял кожаную папку.

В спокойствии голоса.

Эйдар отказался объявить Ивену невестой.

Северный долг закончился.

Личный договор разорван.

Орвен считал, что теперь осталось только дождаться, когда дочь перестанет упрямиться.

Лисель, наоборот, выглядела встревоженной.

Она смотрела на Ивену.

Потом на Эйдара.

Ивена вдруг поняла, чего сестра боится.

Того же, чего она сама.

Что Эйдар сейчас останется.

Будет стоять рядом.

И одним своим присутствием превратит выбор в другой вид давления.

Она снова почувствовала стыд за мысль.

Потому что хотела, чтобы он остался.

Хотела иметь возможность посмотреть на него, когда отец заговорит о доме.

Хотела вспомнить первый росток.

Бурю.

Поцелуй.

Ночь, когда они вместе удерживали тепло.

Хотела опереться хотя бы взглядом.

Именно поэтому Эйдар сделал то, чего она не ожидала.

Он взял свой камзол со спинки кресла.

Ровен нахмурился.

— Ты куда?

— Выхожу.

Орвен удивился:

— Заседание не закончено.

— Моё участие закончено.

— Вы только что освободили её от обязательств и теперь уходите?

— Именно.

Ивена почувствовала, как внутри всё оборвалось.

— Эйдар.

Он остановился.

Она сама позвала.

При всех.

Ей было всё равно.

— Зачем?

В его лице снова появился мужчина, а не глава Торвальдов.

— Потому что следующий ответ должен принадлежать вам.

— Вы можете остаться.

Она поняла, что сказала, только услышав собственный голос.

Орвен едва заметно напрягся.

Лисель опустила глаза.

Эйдар ответил:

— Могу.

— Тогда почему уходите?

Он посмотрел на неё долго.

Ивена почувствовала, как зал вокруг исчезает.

— Потому что вы слишком долго принимали решения, глядя на то, кто рядом и чего от вас ждёт.

Она не нашла ответа.

— Сейчас рядом стоит ваш отец и хочет отвезти вас домой. Я стою с другой стороны, и вы знаете, что хочу видеть вас здесь.

Сердце ударило.

Орвен резко повернул голову.

Эйдар не обратил внимания.

— Если останусь, вы будете выбирать между нами.

Он сделал короткую паузу.

— А я хочу, чтобы хотя бы один раз вы выбирали только за себя.

Ивена почувствовала влагу в глазах.

Вот теперь она действительно ненавидела собственную слабость.

Потому что хотелось схватить его за руку.

Не дать выйти.

Сказать, что уже выбрала.

Но так ли?

Она хотела остаться.

Знала это.

Хотела Эйдара.

Кажется, тоже знала.

И всё равно впервые понимала, насколько огромное расстояние лежит между «я не хочу домой» и «я выбираю Север».

Первое определялось тем, от чего она бежит.

Второе — тем, к чему идёт сама.

Эйдар застегнул камзол.

— В теплицах сегодня вечерняя проверка после мороза. Я буду там.

Ивена неожиданно рассмеялась сквозь подступившие слёзы.

— Это приглашение?

— Нет.

Она моргнула.

Он тоже улыбнулся.

— Это информация. Иначе приглашение опять испортит чистоту вашего решения.

— Вы невозможны.

— Уже слышал.

— Много раз.

— В основном от вас.

На мгновение между ними вернулась привычная лёгкость.

Потом Эйдар стал серьёзным.

— Если решите уехать, скажите Ровену. Он даст лучших людей и подготовит дорогу.

— А вы?

— Что я?

— Попрощаетесь?

Вопрос вышел тише.

Эйдар ответил не сразу.

— Если захотите.

Ивена почувствовала новый укол.

Он действительно отдавал ей всё.

Даже право исчезнуть без последнего разговора.

Это было страшнее цепи.

Цепь всегда позволяла знать, против чего бороться.

Свобода не давала оправданий.

Эйдар посмотрел на Ровена.

— Закончите запись решения.

— Сделаю.

Потом на членов совета:

— Остальные вопросы по саботажу продолжим завтра. Лорд Ардаль остаётся гостем до завершения разбирательства, если сам не пожелает уехать раньше. Терен остаётся под охраной.

Орвен холодно сказал:

— Я уеду вместе с дочерями.

Эйдар даже не стал отвечать.

Он повернулся к двери и прошёл несколько шагов. Ивена следила за ним, чувствуя, как с каждым мгновением возможность остановить его становится всё меньше.

Нужно было что-то сказать сейчас. Хотя бы позвать по имени. Она уже делала это однажды и могла сделать снова, но что потом? Попросить: «Останьтесь, пока я решаю, нужна ли мне жизнь рядом с вами»? Это было бы нечестно — и по отношению к нему, и к самой себе.

Эйдар открыл дверь, впуская в зал прохладный воздух из коридора. На пороге он всё-таки остановился и обернулся. Их взгляды встретились, но в его лице Ивена не увидела ни просьбы остаться ради него, ни обещания, которое должно было облегчить ей выбор.

Он просто посмотрел на неё, а затем вышел, оставив дверь открытой. Ивена ещё несколько мгновений стояла неподвижно и смотрела в пустой коридор, прислушиваясь к удаляющимся шагам. С каждым из них яснее становилось то, что прежде она понимала лишь умом: Эйдар действительно оставил решение ей.

Он не вернётся за ответом, не станет ждать поблизости или посылать Ровена с осторожными вопросами. Даже Бранта с его теплицами и вечными хозяйственными доводами Эйдар не превратит в способ удержать её. Люди, земля, созданное здесь дело и чувство между ними останутся по одну сторону выбора, а последнее движение должна сделать сама Ивена. Если захочет — пойдёт за ним. Если выберет другую дорогу, он позволит ей уйти.