— Я проверяю все бумаги, которые могут изменить чужую жизнь.

Ивена подняла голову.

Эйдар не смотрел на неё.

Фраза предназначалась Орвену.

Попала в неё.

Ровен сломал северную печать. Вместе с женщиной из хозяйственного совета и казначеем, которого вызвали из соседней комнаты, он просмотрел листы, сверил номера, подписи и суммы.

Прошло несколько минут.

Орвен ждал спокойно.

Он знал результат.

Ивена тоже.

И всё равно, когда Ровен поднялся, она почувствовала, как напряглись плечи.

— Средства приняты северной казной. Гарантии по весенним поставкам подтверждены двумя торговыми домами. Сумма покрывает остаток первоначального ущерба по каравану.

Отец повернулся к Эйдару.

— Теперь вопросов нет?

— По выплате — нет.

— Значит, обязательства Ивены завершены.

— По первоначальному соглашению — да.

Орвен кивнул, словно именно этого ждал.

— Тогда передайте мне документ о прекращении северных требований. Мы уедем утром.

— Вы уедете тогда, когда решите, — сказал Эйдар.

— Разумеется.

Ивена не сразу поняла, что он сказал только об Орвене.

Отец понял.

— Ивена едет со мной.

Эйдар посмотрел на неё.

Не на Орвена.

— Леди Ивена?

Вопрос.

Снова.

Словно нескольких её отказов всё ещё недостаточно, пока он сам не услышит ответ, обращённый непосредственно к нему.

— Я не хочу уезжать.

— Хорошо.

Одно слово.

Орвен рассмеялся без веселья.

— И что дальше? Вы собираетесь удерживать её вопреки соглашению?

— Нет.

— Тогда завтра я заберу дочь.

— Она сказала, что не поедет.

— Она сказала, чего хочет. Я уже объяснил разницу.

Эйдар несколько мгновений смотрел на него.

— Похоже, именно в этом мы с вами не согласны.

Один из членов совета, пожилой мужчина из восточных земель, поднял руку.

— Можно?

Эйдар кивнул.

— Говорите.

Мужчина повернулся к Орвену:

— Я хочу понять положение. Северная служба леди Ивены закончена. Верно?

— Верно, — ответил Ровен.

— Север не имеет права заставлять её остаться.

— Не имеет.

— Южный дом считает, что после этого она обязана подчиняться отцу как незамужняя дочь рода.

Орвен сказал:

— Не «считает». Таковы старые правила домов.

Представитель восточных земель почесал бороду.

— На Юге.

— Ардали остаются Ардалями независимо от того, где находятся.

— А северные правила?

Орвен посмотрел на Эйдара.

— Мне безразлично, как Торвальды распоряжаются своими дочерьми.

Ивена услышала, как Лисель рядом втянула воздух.

Эйдар ответил спокойно:

— Никак.

— Что?

— Взрослые дочери Торвальдов распоряжаются собой сами.

Кто-то в зале усмехнулся.

Орвен не удостоил смех вниманием.

— Очень удобно объявить собственный обычай выше чужого.

— Я этого не объявлял.

— Тогда вы признаёте право моего дома?

— Я признаю, что вы можете требовать от дочери возвращения. И признаю её право ответить вам отказом.

— Это нарушит родовой порядок.

— Ваш.

Ивена заметила, как пальцы отца легли на кожаную папку.

Он всё ещё верил в бумагу.

В обычай.

В имя.

Во всё, кроме её собственного ответа.

Представитель восточных земель посмотрел на Ровена:

— Есть способ убрать сам спор?

Ровен нахмурился.

— Какой?

— Изменить принадлежность дома.

Ивена почувствовала, как по спине прошёл холодок.

Орвен тоже насторожился.

Пожилой советник продолжил:

— Я не знаток южных родовых правил, но старое право драконьих домов признаёт переход под защиту другого рода при заключении брачного соглашения.

Лисель повернулась к Ивене.

Та уже поняла.

Нет.

Только не это.

Советник посмотрел на Эйдара.

— Если леди Ивена официально станет невестой главы Торвальдов, Ардали больше не смогут требовать её возвращения как свободной дочери своего дома.

По залу прошёл негромкий шорох.

Кто-то за спиной Ивены переставил стул.

Она не двигалась.

Сердце ударило так сильно, что стало трудно дышать.

Вот оно.

Смешное.

Очевидное.

Почти слишком удобное решение.

Ещё в первый день Ивена спрашивала о брачных пунктах, опасаясь, что северный лорд получил её вместе с долгом.

Потом Лисель приехала с предложением отца выдать её за Эйдара.

А теперь сама свобода Ивены могла оказаться связана с тем же мужчиной.

Только уже другим способом.

Она заставила себя посмотреть на Эйдара.

Он не изменился в лице.

Это было хуже.

Орвен сказал первым:

— Даже не думайте.

Советник удивлённо поднял брови.

— Я обращался не к вам.

— Она моя дочь.

— Вот этот вопрос мы и пытаемся решить.

— Я не позволю превратить семейный спор в дешёвую брачную уловку.

Лисель неожиданно рассмеялась.

Отец резко повернулся.

— Что?

— Простите.

— Что смешного?

— Вы вчера прислали меня сюда именно для брачной уловки.

Орвен побледнел.

— Я предлагал политический союз.

— А это, видимо, совершенно другое.

Ивена почти улыбнулась.

Даже сейчас Лисель умудрялась удивлять.

Ровен поднял ладонь:

— Давайте без взаимных воспоминаний обо всех неудачных брачных идеях последних дней.

— Отличное предложение, — пробормотал Брант от стены.

— Вас особенно касается.

— Я вообще не женюсь.

Харрен рядом с ним фыркнул.

Несколько человек засмеялись, и напряжение в зале на секунду стало легче.

Ивена не чувствовала облегчения.

Она всё ещё смотрела на Эйдара.

Он мог сделать это.

Просто сказать да.

Старое право признает её невестой Торвальда.

Отец потеряет возможность забрать.

Она останется здесь.

С теплицами.

С людьми.

С местом, которое начала считать своим.

С Эйдаром.

Все проблемы, по крайней мере сегодняшние, решались одной фразой.

И страшнее всего оказалось понять, что какая-то часть её хочет услышать эту фразу.

Хочет, чтобы он выбрал.

Её.

После целой жизни, в которой отец выбирал Лисель, это желание оказалось таким детским и сильным, что Ивене стало стыдно.

Пусть хоть один раз мужчина, от которого зависит слишком многое, скажет при всех: она остаётся со мной.

Ивена сжала пальцы под столом.

Нет.

Она не для этого уехала из дома.

Но сердце не подчинялось разумным доводам.

Представитель восточных земель сказал:

— Разумеется, такое соглашение возможно только с согласием обоих.

— Ивена не даст согласия, — отрезал Орвен.

Она повернула голову.

— Вы опять ответили за меня.

Он посмотрел на неё.

— Ты не станешь выходить замуж назло отцу.

— Я вообще ещё ничего не решила.

— Здесь нечего решать.

— Тогда помолчите и дайте мне самой понять.

Орвен откинулся назад.

Лисель неожиданно протянула руку под столом и коснулась пальцев сестры.

Совсем легко.

Не направляя.

Просто напоминая, что рядом.

Ивена не убрала руку.

Ровен смотрел на Эйдара.

— Формально вариант существует.

Эйдар спросил:

— Что для этого потребуется?

Ивена почувствовала, как дыхание сбилось.

Ровен ответил:

— Совместное заявление перед советом. Подписи. Объявление о переходе леди Ивены под защиту дома Торвальдов до брака. После этого глава Ардалей сможет оспаривать союз, но забрать её как подчинённого представителя собственного дома уже не сможет.

Орвен ударил ладонью по столу.

— Это абсурд.

— Почему? — спросила Лисель. — Когда вы хотели выдать меня за Эйдара, вас всё устраивало.

— Твой союз был выгоден обоим домам.

— То есть проблема только в выгоде?

— Проблема в том, что ты снова вмешиваешься в разговор, которого не понимаешь.

Лисель побледнела.