Лисель стиснула губы.

Отец продолжил:

— Я уже находился в пути, когда получил сообщение на южной заставе. Оно только подтвердило, что мне следует ехать дальше.

Ивена посмотрела на бумаги.

— Какое условие вы имеете в виду?

Орвен перелистнул страницу.

— Ровен, полагаю, помнит.

Управляющий подошёл.

Прочитал.

Его лицо стало серьёзным.

Эйдар протянул руку.

— Дайте.

Отец передал документ.

Эйдар прочёл пункт дважды.

Ивена почувствовала нарастающую тревогу.

— Что там?

Он поднял глаза.

— Первоначальный договор определяет вас как представителя, переданного Северу до полного удовлетворения требований по ущербу.

— Это я знаю.

— Дальше указано, что после закрытия обязательств Север прекращает все права требовать вашу службу и передаёт представителя обратно в распоряжение направившего дома.

Ивена не сразу поняла смысл последней фразы.

— «В распоряжение»?

Ровен пояснил:

— Стандартная старая формулировка. Обычно речь идёт о людях, которых один дом временно направляет другому: управляющих, мастерах, представителях.

— Но мой договор с Эйдаром говорит, что после погашения долга я свободна и могу уехать.

— Да, — ответил Эйдар.

Орвен вмешался:

— Можешь уехать с Севера. Север не имеет права удерживать. Но принадлежность к дому Ардалей отдельным договором не прекращалась.

Ивена почувствовала, как ладони холодеют.

Вот почему отец приехал с бумагами.

Не просить.

Не объяснять.

Забрать.

— Долг ещё не закрыт, — сказала она.

Орвен посмотрел на человека, который привёз папку.

Тот достал второй документ.

— Закрыт.

Эйдар нахмурился.

— Каким образом?

— Южный дом внёс оставшуюся сумму через два торговых дома и предоставил обеспеченные грамоты на часть весенних поставок. Подтверждение было принято северной казной сегодня утром на пограничной заставе.

Ровен взял лист.

Проверил печати.

— Я не получал сообщения.

— Потому что приехал быстрее гонца, — ответил Орвен.

Эйдар прочитал подтверждение.

Ивена наблюдала за его лицом.

По нему ничего нельзя было понять.

Это испугало сильнее, чем если бы он сразу разозлился.

— Сумма соответствует остатку, — сказал Ровен.

Орвен кивнул.

— Именно.

— Ущерб этой ночи туда не входит, — заметил Эйдар.

— Это отдельный спор. Он возник после первоначального соглашения и не продлевает срок службы Ивены по старому долгу.

— Вы очень предусмотрительно разделяете долги, когда вам удобно, — сказала Ивена.

Отец посмотрел на неё.

— Я приехал не спорить с тобой о формулировках.

— Конечно.

— Я выполнил обязательства дома.

— После того как пытались уничтожить результат, которым я их погашала.

— Ивена.

— Что?

— Достаточно.

Она замолчала.

Потому что вдруг поняла: это слово больше не имеет силы.

Никакой.

Отец мог сказать «достаточно».

Она могла продолжить.

Простое открытие оказалось таким сильным, что захотелось рассмеяться.

Орвен заметил выражение её лица.

— Что смешного?

— Ничего. Просто привычка умерла.

Он нахмурился.

Эйдар всё ещё держал старый договор.

— Этот пункт прекращает права Севера на её службу. Он не даёт вам права заставить взрослую женщину ехать туда, куда она не хочет.

Орвен повернулся.

— В ваших землях, возможно, родовые правила иные. Ивена — незамужняя дочь главы Ардалей и формально остаётся членом моего дома. Пока она исполняла северное обязательство, я не мог требовать её возвращения. Теперь могу.

Ивена почувствовала, как где-то за спиной люди зашевелились.

— А если я откажусь?

Отец встретил её взгляд.

— Тогда ты нарушишь обязанность перед домом.

— Какую именно?

— Вернуться после окончания временной службы.

— Я не нанималась к вам после Северного договора.

— Это не имеет отношения к найму.

— Тогда к чему?

Орвен устало выдохнул.

— К семье.

Вот оно.

Снова.

Семья как последний аргумент.

Когда деньги не работали.

Когда договоры не работали.

Когда любовь уже давно перестала быть убедительной.

— Вы ведь понимаете, что я не хочу возвращаться?

— Сейчас — понимаю.

— И всё равно приехали требовать.

— Потому что через месяц ты будешь благодарна.

Ивена почувствовала не гнев.

Изумление.

После всего отец по-прежнему считал, что знает её лучше неё самой.

— За что?

— За то, что остановил это вовремя.

Он обвёл рукой зал.

— Ты живёшь в чужом доме. Связалась с человеком, против которого наш род годами вёл торговую борьбу. Твои хозяйственные навыки используют для укрепления Севера против твоей же семьи. Люди вокруг называют тебя хозяйкой, но земля под твоими ногами принадлежит Торвальду. Ты думаешь, что стала независимой, потому что тебе выдали бумагу.

Ивена побледнела.

Вот именно этого она боялась утром.

Эйдар шагнул вперёд.

Она остановила его взглядом.

Нет.

Этот ответ должен быть её.

— А дома земля принадлежит вам, — сказала Ивена.

Орвен замолчал.

— Западные поля ваши. Сады ваши. Мой кабинет стоял в вашем доме. Счета, которые я вела, были вашими. Даже имя, которым я подписывала бумаги, вы считали своим настолько, что позволили использовать его против меня.

— Я не собираюсь возвращаться к этому спору.

— А я собираюсь. Потому что вы сейчас пытаетесь убедить меня, что Север опасен тем, что здесь мне ничего не принадлежит. А потом зовёте туда, где мне никогда ничего и не принадлежало.

Лицо отца стало жёстким.

— Ты получила всё от рода.

— И отдала ему достаточно.

— Семья не ведёт счёт.

Ивена невольно усмехнулась.

— Вы всю жизнь только это и делали.

Орвен побледнел.

Лисель неожиданно встала.

— Она права.

Отец повернулся.

— Не вмешивайся.

— Я уже вмешалась.

— Лисель.

— Вы всегда считали. Мой брак с Верданами стоил дороже, чем Ивенина свобода. Потом мой возможный брак с Эйдаром должен был купить союз с Севером. Теперь вы заплатили долг и считаете, что этим купили право вернуть сестру.

— Я пытаюсь сохранить семью.

— Тогда почему ни разу не спросили, чего хотим мы?

Орвен смотрел на младшую дочь так, словно не узнавал.

Ивена знала это выражение.

Она уже видела его в день, когда впервые сказала отцу «нет».

Лисель подошла ближе к сестре.

— Я останусь здесь до окончания разбирательства по каравану и саботажу.

— Нет.

— Да.

— Ты вернёшься со мной.

— Я сама решу.

— Ты не понимаешь последствий.

— Тогда впервые получу возможность познакомиться.

Ровен кашлянул.

На этот раз, кажется, чтобы скрыть улыбку.

Орвен посмотрел на обеих дочерей.

Ивена увидела усталость.

Настоящую.

На короткое мгновение ей стало жаль отца.

Он потерял привычный порядок за несколько недель.

Сначала Лисель отказалась молчать перед Верданами.

Потом Ивена отказалась выполнять письмо.

Потом Север признал её права на работу.

Теперь обе дочери стояли напротив и говорили, что сами будут решать, куда идти.

Для человека, привыкшего удерживать семью решениями, это, наверное, действительно выглядело разрушением.

Только Ивена больше не собиралась становиться подпоркой для его порядка.

— Лорд Торвальд, — сказал Орвен. — Я хочу получить официальный ответ. Долг погашен?

Эйдар посмотрел на подтверждение.

— По первоначальному ущербу — если подлинность этих грамот подтвердится окончательно, да.

— Тогда обязательства Ивены перед Севером прекращены.

Эйдар выдержал паузу.

— Этот вопрос требует отдельного решения после проверки документов.

— Что именно вы собираетесь проверять? Печати настоящие. Сумма указана. Условия договора ясны.