— Открывай, — сказал южный секретарь неожиданно.

Она подняла глаза.

Он выглядел постаревшим на несколько лет.

— Если там распоряжение моему помощнику, я тоже хочу знать.

Лисель сломала маленькую печать.

Развернула лист.

Прочитала первую строку.

Побледнела.

— Что? — спросила Ивена.

Сестра не ответила.

— Лисель.

Она протянула ей бумагу.

Ивена взяла.

Почерк отца.

Тот же ровный нажим.

Та же точность.

Как в письме, которое она сожгла.

«Терен.

Если Север откажется признать права дома Ардалей на хозяйственные разработки и леди Ивена не согласится вернуться после предложенной выплаты, необходимо добиться приостановки работы восстановленных теплиц до весенних переговоров».

Ивена читала дальше.

Слова начали расплываться.

Она моргнула.

«Действовать так, чтобы ущерб выглядел следствием ненадёжности новой системы либо ошибок северных работников. Значительных разрушений зданий не требуется. Достаточно потери нынешних посадок и задержки следующего цикла».

В комнате стало душно.

Ивена продолжила.

«Север должен сохранить потребность в южных поставках до заключения нового соглашения. Если хозяйство леди Ивены покажет устойчивый результат до весны, Торвальд получит возможность отказаться от части наших условий».

Ниже:

«После неудачи Ивена, вероятнее всего, сама согласится вернуться. Если нет, настаивать на том, что её работа не оправдала предоставленных Севером средств».

Подпись.

Орвен Ардаль.

Настоящая.

С тем же сильным нижним росчерком, который Ивена видела на тысячах документов.

Она прочитала приказ второй раз.

Потом третий.

Эйдар не пытался забрать лист.

Ровен ничего не говорил.

Даже Брант, подошедший к столу в какой-то момент, молчал.

Ивена подняла глаза.

— Он хотел, чтобы всё погибло.

Лисель всхлипнула.

— Да.

— Чтобы они решили, что я не справилась.

— Да.

— Чтобы я вернулась.

Сестра кивнула.

Ивена посмотрела на повреждённые грядки.

Несколько человек всё ещё работали.

Эйдар отдавал тепло.

Брант ползал по каменным каналам.

Женщины закрывали растения.

Орвен заранее решил уничтожить это, если не получит желаемого.

Не в ярости.

Не в минуту ссоры.

Он составил приказ.

Поставил дату.

Поставил печать.

Отправил человека.

Как отправлял людей открывать амбары или проверять поля.

Спокойно.

Расчётливо.

Ивена сложила бумагу.

— Ровен.

— Да.

— Сделайте копию.

Южный секретарь поднял голову.

— Леди Ивена…

— Оригинал останется у Эйдара до окончания разбирательства.

— Это документ дома Ардалей.

— Это приказ уничтожить имущество Севера.

Мужчина закрыл рот.

Эйдар сказал:

— Оригинал будет опечатан при вас. Вы получите заверенную копию.

Секретарь медленно кивнул.

Лисель взяла отложенное письмо, адресованное ей.

— Я хочу прочитать своё.

Ивена посмотрела.

— Здесь?

— Нет.

— Хорошо.

Лисель прижала письмо к груди.

— Мне нужно уйти.

— Иди.

Сестра сделала несколько шагов.

Остановилась.

— Ивена.

— Что?

Лисель взглянула на приказ в её руках.

— Прости.

Ивена устало закрыла глаза.

— Не сейчас.

— Я знаю.

Лисель ушла.

К рассвету мороз отступил.

Не полностью.

За стеклом по-прежнему лежала зимняя ночь, только над дальними горами появилась первая светлая полоса.

Но внутри теплиц температура выровнялась.

Ивена прошла все три секции.

Первая — цела.

Вторая потеряла часть внешних листьев, однако основные растения сохранились.

В третьей погиб один ряд и примерно треть крайних посадок. Остальные выдержали.

Брант шёл рядом и записывал количество повреждений.

— Могло быть хуже.

— Могло.

— Значительно.

— Я знаю.

— Тогда почему лицо такое?

Ивена посмотрела на него.

— Какое?

— Как будто вы сами открыли заслонки.

Она остановилась.

Брант тоже.

— Я должна была предусмотреть.

— Что?

— Что кто-то может войти.

— Так замки стояли.

— Ключи оказались доступны.

— Не ваши ключи.

— Моя теплица.

— Наша, если верить бумаге.

Ивена посмотрела на старика.

Он редко говорил серьёзно дольше нескольких фраз.

Сейчас не улыбался.

— Если начнёте отвечать за каждую чужую подлость, до весны не доживёте.

Она усмехнулась.

— Это северная мудрость?

— Нет. Старость.

— Тогда поверю.

Брант ткнул пальцем в живую грядку.

— Смотрите сюда.

На одном растении край листа почернел.

Середина оставалась зелёной.

— Отойдёт?

— Должно.

— Значит, запишите как повреждённое, не погибшее.

— Уже.

Они пошли дальше.

У выхода Ивена увидела Эйдара.

Он стоял у стеклянной стены и смотрел на рассвет.

Она подошла.

— Всё.

— Сколько?

— Потеряли меньше, чем я боялась.

— Сколько?

— Около пятой части третьей секции. Во второй точнее узнаем через день. Первая цела.

Эйдар выдохнул.

— Значит, получилось.

— Да.

Ивена прислонилась плечом к раме.

Ноги уже почти не держали.

— Мы спасли.

— Вы спасли.

Она покачала головой.

— Нет.

Эйдар посмотрел на неё.

— Сегодня точно нет. Если бы вы не держали тепло, мои каналы были бы просто красивыми пустыми камнями.

— Если бы не ваши каналы, я бы нагрел одну грядку и сжёг вторую.

— Значит, всё-таки вместе.

— Похоже.

На мгновение между ними вернулось то, что прервали открытые заслонки.

Не поцелуй.

Память о нём.

И что-то новое, возникшее ночью.

Ивена уже знала, что Эйдар ей нравится.

После этой ночи это слово казалось слишком маленьким.

Он доверил ей собственную силу.

Следовал её командам перед своими людьми.

Не пытался превратить её страх в повод взять управление на себя.

И когда она потребовала уменьшить жар, подчинился, хотя видел, как замерзают растения.

Он доверял ей там, где она сама себе доверяла не до конца.

— Вы должны поспать, — сказал Эйдар.

— Вы тоже.

— Вместе?

Ивена повернула голову.

Он смотрел совершенно серьёзно.

Через секунду уголки его губ дрогнули.

— Эйдар.

— Что?

— После этой ночи я недостаточно устала, чтобы пропустить такую наглость.

— Значит, состояние улучшается.

Ивена засмеялась.

Смех быстро сменился зевком.

— Предательское тело.

— Я ничего не скажу.

— Вы уже сказали.

Он протянул руку.

— Пойдёмте.

Ивена посмотрела на ладонь. В прошлый раз она долго думала, сейчас просто вложила свою. Эйдар помог ей спуститься с высокого порога. Они прошли несколько шагов.

Ивена остановилась.

— Мне нужно сначала проверить приказ.

— Он у Ровена под печатью.

— Я знаю.

— Тогда что?

— Я хочу понять, что будет с Тереном.

— Совет разберёт.

— А с отцом?

Эйдар помолчал.

— Это сложнее.

— Потому что он на Юге.

— И потому что формально глава другого дома. Но приказ о саботаже на моей земле даёт мне право потребовать ответа.

Ивена почувствовала тревогу.

— Вы начнёте войну?

— Нет.

Ответ пришёл сразу.

— Даже после этого?

— Я не собираюсь отправлять людей умирать за одну испорченную грядку, если можно решить иначе.

Она усмехнулась.

— Брант бы обиделся на «одну грядку».

— Тогда не рассказывайте.

Они вышли во двор.

Небо светлело.

Снег был голубоватым в предрассветном сумраке. На башнях уже меняли караул. Люди, работавшие в теплицах всю ночь, расходились небольшими группами.

Ивена увидела Лисель возле арки.

Сестра стояла одна.