Сестра провела ладонью по волосам.

— Не знаю.

— Он спрашивал?

— Отец объяснил…

— Спрашивал ли он, хочешь ли ты выйти за человека, которого никогда не встречала?

— Нет.

Ивена рассмеялась.

Веселья в этом смехе было мало.

— Значит, всё действительно исправлено.

— Не говори так.

— Как?

— Словно я сама всё придумала.

— А ты?

Лисель побледнела.

Ивена сразу пожалела о тоне, однако отступать не стала.

— Ты приехала сюда, зная, зачем отец тебя посылает.

— Я приехала за тобой.

— И за Эйдаром.

— Я не собираюсь бросаться ему на шею!

— Дело не в этом.

Ивена подошла к окну.

Внизу разгружали последнюю карету.

Среди сундуков она увидела большой тёмный ларец с печатями Ардалей.

Наверняка документы.

Орвен всегда присылал документы, когда хотел, чтобы чужая жизнь выглядела разумным деловым решением.

— Ты действительно не понимаешь? — спросила Ивена.

— Чего?

— Отец ничего не исправил. Он просто передвинул нас на новые места.

Лисель нахмурилась.

— Долг будет выплачен.

— Да.

— Ты сможешь вернуться.

— Я не просила возвращать меня.

Сестра замолчала.

— Но ты же не собираешься навсегда остаться здесь.

— Почему?

— Потому что твой дом на Юге.

Ивена посмотрела на неё.

Лисель сразу поняла, что сказала что-то не то.

— Я имею в виду…

— Я знаю, что ты имеешь в виду.

— Отец восстановит тебя во всех правах. Он сказал, что ты снова будешь вести земли.

— Очень щедро.

— Ивена, пожалуйста.

— Что «пожалуйста»?

— Я приехала сюда, думая, что ты обрадуешься.

Именно это ранило сильнее спора.

Ивена увидела перед собой не коварную соперницу и не избалованную красавицу, которая хочет забрать ещё одну вещь старшей сестры. Лисель действительно верила, что привезла спасение.

В её мире Ивена просто ждала момента, когда семья позволит вернуться.

Потому что куда ещё ей идти?

— Сядь, — сказала Ивена.

Лисель послушалась.

Ивена устроилась напротив.

— Ты видела оранжереи, когда въезжала?

— Светящиеся здания на склоне?

— Да.

— Видела.

— Первая из них четыре года стояла разрушенной. Когда я приехала, внутри лежал снег. Большая часть стекла была разбита, каналы не работали, земля промёрзла.

Лисель слушала.

— Мы восстановили первую секцию за десять дней. Ошиблись с системой, переделали. Потом посадили. Первые дни ничего не всходило. Я была уверена, что провалилась.

— Ты?

В этом коротком вопросе прозвучало такое искреннее удивление, что Ивена чуть не улыбнулась.

— Представь себе.

— Ты никогда не проваливалась.

— Проваливалась. Просто дома старалась исправить раньше, чем отец заметит.

Лисель опустила глаза.

— Потом появился первый росток, — продолжила Ивена. — Сейчас работают три секции. Люди из поселений сами приходят предлагать помощь. Мы продали первый небольшой урожай. Планируем отдельную теплицу возле Хоррена.

— Мы?

Ивена услышала собственное слово.

— Я и люди, которые здесь работают.

— И лорд Торвальд?

Она задержалась с ответом.

— И Эйдар.

Лисель посмотрела на неё внимательнее.

Ивена продолжила прежде, чем сестра успела что-нибудь спросить:

— Никто здесь не знал меня как дочь Орвена. Никто не обязан был считать меня полезной только потому, что я семь лет управляла отцовскими землями. Я ошибалась у них на глазах. Спорила. Начинала заново. И всё, что сейчас стоит на склоне, появилось потому, что мы это сделали.

— Я понимаю.

— Пока нет.

— Тогда объясни.

Ивена провела ладонью по столу.

— Я не жду, когда отец разрешит мне вернуться к моей жизни. Я уже живу.

Лисель долго смотрела на неё.

Потом очень тихо спросила:

— Без нас?

Ивена почувствовала боль.

Вот он, настоящий вопрос.

Не о долге.

Не о Северном доме.

Не об Эйдаре.

— Сейчас — да.

У Лисель заблестели глаза, но она удержалась.

— Я скучала.

— Я тоже.

Сестра вскинула голову.

— Правда?

— Ты моя сестра. То, что я злюсь, этого не отменяет.

Лисель прижала пальцы к губам.

Ивена дала ей несколько мгновений.

— Но скучать и возвращаться — разные вещи.

— Я начинаю понимать.

— Хорошо.

— И всё равно хочу, чтобы ты когда-нибудь приехала.

— Приехать могу.

— Домой?

Ивена не ответила.

Лисель опустила взгляд.

— Хорошо. Я поняла.

В дверь постучали.

Служанка сообщила, что ужин готов и лорд Торвальд ждёт гостей в малом зале.

Лисель поднялась.

У двери остановилась.

— Ивена.

— Да?

— Если Эйдар откажется от союза, я не расстроюсь.

Ивена почувствовала, что слишком быстро посмотрела на сестру.

Лисель чуть улыбнулась.

— Совсем не расстроюсь.

— Тебе следует обсуждать это с ним.

— Конечно.

— И не начинай.

— Я ничего не сказала.

— У тебя лицо говорит.

— Ты сама говорила, что у тебя нет светских талантов. Может, просто плохо читаешь лица?

Ивена взяла со стола перчатки и бросила в неё.

Лисель поймала.

И впервые с момента приезда рассмеялась по-настоящему.

На несколько секунд они снова стали сёстрами, которые когда-то прятались от гувернантки после украденного пирога.

Потом взгляд Ивены упал на материнскую брошь.

Настоящее вернулось.

— Идём.

Малый зал Торвальдов был рассчитан примерно на двадцать человек, однако к ужину накрыли лишь половину стола.

Эйдар сидел во главе. Ровен занял место справа. Лисель посадили напротив Ивены. Южного секретаря, прибывшего вместе с отрядом, разместили ближе к концу стола рядом с капитаном сопровождавших всадников.

Ивена узнала секретаря. Он несколько раз бывал на советах Орвена, но всегда оставался у стены с бумагами. Имя она не помнила, зато прекрасно помнила аккуратные папки, которые он носил за отцом.

Сегодня таких папок перед ним лежало три.

Эйдар заметил её взгляд.

— Сначала ужин, — сказал он.

— Отец просил…

— Ваш отец находится в нескольких днях пути отсюда.

Секретарь замолчал.

Ровен спрятал улыбку в кружке.

Лисель наклонилась к Ивене:

— Он всегда такой?

— Бывает хуже.

Эйдар услышал.

— Я всё ещё здесь.

— Мы заметили, — ответила Ивена.

На лице Лисель появилось такое изумление, что Ивене пришлось отвернуться, чтобы не рассмеяться.

За семейным столом Ардалей никто не разговаривал с Орвеном подобным образом.

Самое странное заключалось в том, что Эйдар продолжил ужин, словно ничего особенного не произошло.

Разговор перешёл на дорогу. Лисель рассказала о снежном завале у южной заставы. Ровен спросил, открыт ли старый путь через восточное ущелье. Южный капитан ответил, что там проехали бы всадники, но кареты пришлось вести основной дорогой.

Ивена наблюдала за сестрой.

Лисель быстро освоилась. Она умела поддерживать разговор, задавать вопросы, слушать и вовремя улыбаться. Через четверть часа даже Ровен рассказывал ей историю о Харрене, который однажды умудрился потерять сапог в сугробе во время ночного караула.

Эйдар тоже отвечал ей вежливо.

Ивена дважды поймала себя на том, что следит именно за ним.

На третий раз разозлилась и занялась едой.

Она взрослая женщина.

Эйдар взрослый мужчина.

Лисель — тоже взрослая женщина.

Если он решит, что красивый союз с Ардалями ему выгоден…

Ивена сильнее сжала вилку.

Выгоден.

Какое отвратительное слово.

Наверное, именно так отец и думал, когда выбирал между дочерьми.

— Ивена?

Она подняла глаза.

Эйдар смотрел на неё.

— Что?

— Я спросил, удалось ли сегодня проверить четвёртую секцию.

— Да. Северная стена хуже, чем думали. Бранту понадобится ещё два человека.