Она впервые поняла масштаб происходящего утром, когда вышла во двор и увидела очередь из шести повозок.

— Что это? — спросила она у Харрена.

Тот сидел на борту первой телеги и жевал кусок хлеба.

— Люди.

— Вижу.

— Приехали помогать.

— Я никого не вызывала.

— Поэтому и приехали.

Ивена посмотрела на повозки.

Из второй выбирались мужчины с инструментами. В третьей сидели две женщины и пожилой человек, которого она прежде не видела. На последней лежали доски.

— Откуда?

— Из трёх поселений.

— Зачем?

Харрен пожал плечами.

— Слышали, что весной откроете ещё две теплицы.

— Я этого не говорила.

— Брант говорил.

Ивена закрыла глаза.

— Конечно.

Старого каменщика она нашла возле третьей секции.

— Вы обещали людям ещё две теплицы?

— Не обещал.

— Харрен говорит обратное.

— Я сказал, что если эти три заработают, госпожа возьмётся за следующие.

— И чем это отличается от обещания?

— Я не назвал срок.

Ивена посмотрела на него.

— Вы слишком много времени проводите с Эйдаром.

— Плохое влияние.

Она всё-таки взяла людей.

Часть отправила разгружать древесину. Нескольких поставила к Бранту. Женщин, которые приехали из Хоррена, попросила помочь с первой уборкой зелени.

Урожай пока был небольшим.

Для Юга — смешным.

Несколько десятков корзин.

На Ардалях такой объём потерялся бы среди одного утреннего сбора.

Здесь люди окружили первую заполненную корзину так, словно внутри лежало золото.

Ивена сама срезала первые плотные листья.

Женщина рядом взяла один, повертела в пальцах и рассмеялась.

— Зимой.

— Зимой, — согласилась Ивена.

— Свежий.

— Пока только немного.

— Немного — тоже еда.

Эти слова Ивена запомнила.

К вечеру часть урожая отправили в кухню крепости, часть — семьям работников, ещё несколько корзин повезли в нижние поселения.

Осталось шесть.

Ивена смотрела на них, стоя в складе.

— Продать, — сказала она.

Ровен, пришедший проверить ведомости, удивился.

— Кому?

— Тем, кому они нужны.

— Эти шесть корзин проще распределить.

— Тогда мы так и останемся хозяйством, которое только тратит.

— Вы хотите зарабатывать на шести корзинах зелени?

— Я хочу проверить, готовы ли люди платить за то, что мы выращиваем.

— Зимой готовы.

— Вот и узнаем цену.

Ровен прислонился к столбу.

— Эйдар знает?

— Сейчас узнает.

— Я начинаю понимать, почему он последнее время выглядит настороженным.

— Он всегда так выглядит.

— Раньше меньше.

Ивена бросила на него взгляд.

— Вы опять пытаетесь казаться мудрее?

Ровен рассмеялся.

— Он рассказал?

— Возможно.

Продали все шесть корзин.

Не в столице.

Не богатым купцам.

Ивена отправила их в нижний город, где два владельца постоялых дворов и хозяин пекарни разобрали всё ещё до полудня.

Сумма оказалась небольшой.

Но Ивена несколько минут держала в руках первый лист с записью о выручке.

Первый заработок северной оранжереи.

Не долг.

Не деньги Ардалей.

Не содержание от Торвальдов.

Результат того, что они создали здесь.

— Вы смотрите на этот лист уже пять минут, — сообщил Эйдар от двери.

— Четыре.

— Я считал.

— У вас слишком много свободного времени.

— Раньше его было больше. Потом появилась вы.

Ивена подняла голову.

Он вошёл в склад.

— Продали всё?

— Всё.

— Дорого?

— Разумно.

— Это означает, что мне не понравится цена?

— Это означает, что покупатели вернутся.

Она протянула ему лист.

Эйдар просмотрел цифры.

— И что собираетесь делать с деньгами?

— Часть возвращается в хозяйство. Часть пойдёт людям.

— Они уже получают плату и урожай.

— Получают.

— Тогда зачем ещё?

— Потому что прибыль появилась благодаря их работе.

— Вы раздаёте мои деньги.

— Наши.

Слово вырвалось легко.

Ивена сама услышала его.

Эйдар поднял взгляд.

Она вспомнила другое «наше» — после бури, возле первых ростков.

Между ними снова возникла пауза.

— Наши? — переспросил он.

— Деньги хозяйства.

— Разумеется.

— Именно это я и имела в виду.

— Я ничего другого не предполагал.

Он говорил совершенно серьёзно.

Это было хуже насмешки.

Ивена забрала лист.

— Тогда договорились.

— О чём?

— О распределении.

— Мы ещё не договорились.

— Вы сказали «разумеется».

— Я сказал это про деньги хозяйства.

— Поздно.

Эйдар рассмеялся.

— Ивена, вы превращаете каждый разговор со мной в договор, который я якобы уже подписал.

— Училась у лучшего.

— У вашего отца?

Улыбка исчезла раньше, чем она успела её удержать.

Эйдар сразу понял.

— Простите.

— Ничего.

— Нет. Плохая шутка.

Ивена посмотрела на лист.

Удивительно, но сравнение ранило меньше, чем могло бы месяц назад.

— Вы на него совсем не похожи.

Эйдар ничего не ответил.

Когда она подняла глаза, выражение его лица заставило сердце сбиться с привычного ритма.

Он стоял совсем близко.

Не так, как в бурю, когда близость была необходимостью.

Теперь между ними не было холода, опасности, тесного покрывала или причины держаться рядом.

И всё равно никто не отступал.

Ивена вдруг вспомнила его горячую ладонь на своей руке.

Плечо под щекой.

Тёплое дыхание в темноте.

Эйдар посмотрел на её губы.

Это движение было коротким.

Но она увидела.

В груди разлилось жаркое, почти пугающее ожидание.

Он мог наклониться.

Она могла позволить.

Мысль пришла настолько ясно, что Ивена перестала слышать звуки двора.

За дверью кто-то громко позвал:

— Госпожа Ивена!

Она закрыла глаза.

Эйдар тихо выдохнул.

— Разумеется.

Ивена рассмеялась, хотя голос предательски дрогнул.

— Кажется, вы всё-таки ревнуете.

— К кому?

— Ко всему Северу.

— Я начинаю ненавидеть ваши теплицы.

В дверях появился Харрен.

Увидел их.

Остановился.

— Я потом.

— Нет, — одновременно сказали Ивена и Эйдар.

Харрен отступил.

— Точно потом.

И исчез.

Эйдар провёл ладонью по лицу.

— Он завтра попросится обратно в охрану.

— Не отпущу.

— Жестокая женщина.

— Хозяйственная.

— Это я уже понял.

Они вышли из склада в разные стороны.

Ивена дошла до оранжереи и лишь там поняла, что улыбается.

Первые деньги изменили больше, чем она ожидала.

Люди увидели, что восстановленные теплицы способны не только спасать старые запасы и давать еду крепости. Они могли стать работой.

Через несколько дней плотник из нижнего города сам предложил делать новые рамы зимой, когда обычных заказов становилось меньше.

Хозяин телег согласился возить урожай дешевле, если получит постоянный договор.

Две семьи из Хоррена попросили выделить им участок в будущей теплице и обещали сами отвечать за него.

Ивена никому не сказала «да» сразу.

Она слушала.

Считала.

Спорила.

Отказывала.

Меняла решения.

Однажды согласилась на предложение, а вечером поняла, что ошиблась, и на следующее утро сама пошла искать человека, чтобы изменить условия.

Ей было стыдно.

Потом стало легче.

Здесь ошибка не превращала её в бесполезную дочь.

Её можно было исправить.

Однажды Эйдар вошёл в её небольшой рабочий кабинет возле оранжереи и обнаружил там семь человек.

Он остановился на пороге.

— Мне зайти позже?

— Заходите.

— Кажется, места нет.

Ивена огляделась.

На стульях сидели две женщины из Хоррена, мастер рам, Брант, управляющий складом и двое старост. Сама Ивена стояла у карты.